Прекрасная, но уязвимая

01 января 1977 года, 00:00

Прекрасная, но уязвимая

Чем занят сейчас Географ? Уточним вопрос. Образ географа прошлого в нашем сознании — это подвижник, который знал дальние края как свой письменный стол и, рискуя подчас жизнью, создал бесценную опись нашей планеты, ее морей, потаенных троп, чистых рек, многошумных лесов.

Та эпоха невозвратима.

Чем же заняты географы теперь, в эпоху новой, конструктивной, по выражению академика И. П. Герасимова, географии?

Предваряя XXIII Международный географический конгресс, состоявшийся в Москве в прошлом году, прошел один из его симпозиумов, темой которого было «Человек и среда». О чем же думали и спорили современные географы, лишь на этом участке своей науки?

I

Географ без карты что всадник без лошади; начнем с карты и мы. Расстелем ее. Перед нами Волга, по которой плывет теплоход с советскими и зарубежными участниками симпозиума. Но разве это та Волга, какой она была еще четверть века назад? Теперешняя Волга — это цепь проточных озер, плавно переходящих друг в друга искусственных морей, по берегам которых дует взаправдашний бриз. Право же, никакие землетрясения, никакие геологические подвижки за тысячи лет не смогли бы так изменить облик Поволжья, как это сделали мы при жизни лишь одного поколения!

А на палубе теплохода географы меж тем развешивают карты нашей Земли, какой она может стать, если осуществятся целенаправленные, научно обоснованные глобальные проекты.

Давайте на минуту представим себя инженерами, которым согласно решениям XXV съезда КПСС предложено обдумать варианты переброски многих кубо-километров воды сразу через десяток-другой географических параллелей. Казалось бы, единственно возможен такой вариант. Все крупные реки от Северной Двины до Оби или даже от Онеги до Енисея мы подопрем в верховьях плотинами, разольем морями, чтобы оттуда кратчайшим путем, низинами, отвести воду к Волге, Аралу и дальше.

Масштаб головокружительный! Однако в Каракумах уже создана искусственная река длиной почти в тысячу километров. А в бассейне Волги построено более двухсот (двухсот! — я не оговорился) водохранилищ. Так что проект смелый, с размахом, но реалистичный. А что вы скажете о таком варианте? Поток сибирской воды движется от устья Оби к верховьям Камы. Затем — по Волге, и где-то от Куйбышева и Саратова — каналом подается х Аральскому морю. И дальше, дальше — чуть не к подножию Копет-Дага!

Но ведь на этой диковинной трассе вода должна пройти, проломить Уральский хребет!.. Неужели забыты азы проектирования? Ведь необходимо сообразовываться с рельефом, избирать по возможности кратчайшие расстояния, экономить затраты. Как мог прийти в голову такой фантазерский вариант?

Но это не фантазия. Это лишь один из вариантов переброски рек к югу, о котором на симпозиуме было сказано в совместном докладе И. П. Герасимова и А. И. Гиндина, крупного нашего географа и крупного, гидростроителя. (А всего сейчас продумывается пять основных вариантов переброски северной воды на юг. И подход к ним самый реалистический.) Да, конечно, Уральский хребет — препятствие. Разумеется, прямой путь короче обходного. И дешевле. Все так. Но посмотрите, что здесь выгадывается. Если брать воду не из верховьев, а из устья Оби, не надо затапливать огромные земельные пространства. Мало того, в качестве резервуара пресной воды можно использовать Обскую губу, перегородив ее плотиной.

Сменим карту. Американский проект НАВАПА, по которому было предложено перегородить плотинами верховья всех крупных рек Аляски и Канады — Юкона, Маккензи — всех. Прямо через Скалистые горы отвести воду на юг — до Мексики. Попутно подать ее в Великие озера...

Объем ежегодных перебросок по этому, кстати, раскритикованному в США и Канаде проекту, — 308 кубических километров воды (свыше трети всего стока рек северного бассейна Аляски и Канады). Максимальная высота подъема воды при транспортировке — 1500 метров. Срок осуществления — 20—30 лет. Стоимость 100 миллиардов долларов! Послать людей на Луну стоило вчетверо дешевле.

Дорого? И это тоже. Но годовой военный бюджет США превышает эту цифру! Так что такое «дорого» для нашего времени?

II

Доклад индийского ученого Б. Сукхвала, который работает в США, назывался: «Экологическое опустошение среды в Южном Вьетнаме в результате войны». Вот выдержки из этого доклада.

— Экологическое разрушение, как побочный продукт индустриального развития, свойственно современному обществу. Однако экологическое опустошение, как осмысленная политика, не имеет прецедента... Стратегией войны во Вьетнаме было преднамеренное разрушение экосистемы путем истребления живой природы... Образование многочисленных воронок и рытвин в результате бомбардировок и использования бульдозеров, уничтожение обширных районов лесов химическими дефолиантами, разрушение хорошо развитой ирригационной системы военной техникой создали угрозу существованию человеческого общества... Сколько времени потребуется Вьетнаму, чтобы оправиться, можно только предполагать. Может быть, несколько лет, может быть, десятилетий, а возможно, это не случится никогда.

А ведь на это уничтожение земли пошла лишь часть — ив общем-то не самая значительная — военного бюджета США! С точки зрения бесстрастной банковской статистики это недорого. А для земли?

На симпозиум был представлен доклад алжирского ученого Д. Сари. Вот вкратце его содержание. Сахара медленно наступает на север. Все заметней нарушения экосистемы к югу от Атласских гор, и многие изменения приобретают уже необратимый характер. Алжир принял решение поставить пустыне заслон. Его протяженность — от границы с Тунисом и до границы с Марокко. Более чем тысячекилометровая полоса леса при ширине в двадцать километров. Три миллиона гектаров посадок. Представьте себе пустыню размером с Голландию или Бельгию, которую надо покрыть лесами, — таков масштаб проекта. К его осуществлению Алжир приступил в 1974 году, пока на отдельных экспериментальных участках. Трудно сказать, сколько денег США пошло на разрушение экосистемы Южного Вьетнама — может быть, больше, может быть, меньше, чем надо Алжиру, чтобы возродить часть Сахары...

Таков нынче масштаб практических «свершений» и научных замыслов по переделке природы земного шара.

III

Азовское море — уникальное. Трудно найти другой водоем, в котором так бурно кипела бы жизнь. Но за последние двадцать с небольшим лет уловы ценных рыб упали в нем с 90 до 20 тысяч тонн. Причина известна: Азовское море — опресняемый реками бассейн. На этом зиждется его биологическая уникальность. Но реки дают морю все меньше воды. Поэтому все сильней в нем черноморская струя. Любящие опресненную воду рыбы, которые еще недавно вольготно могли разгуливать по всему морю, теперь оттеснены к самому устью Дона. И ареал их обитания сокращается.

Куда же делась пресная вода?

Мы привыкли к большим цифрам. Профессор С. Л. Вендров упомянул в своем докладе об использовании ресурсов Волги — ее водами сейчас орошено более полумиллиона гектаров. Это, между прочим, примерно шестая часть такой страны, как Бельгия... А большие города по Дону и Волге, а гигантские заводы, для которых нужны целые реки? Участников симпозиума возили на экскурсию в задонские степи. Картина поразительная! Там, где лет пятнадцать-двадцать назад была выжженная земля, теперь от горизонта до горизонта расстилались сады, поля и плантации. В каналах посверкивала вода. Исполинскими сереброкрылыми жуками ползли дождевальные машины. Десяток километров дороги, еще десяток — пейзаж не менялся. Вот на что пошла донская вода!

Биологи и географы знают, как восстановить былую славу Азовского моря. Надо перегородить плотиной Керченский пролив, чтобы регулировать приток соленой черноморской струи; надо подавать из Дона необходимую для рыбы долю речного стока. И тогда на карте мира Азовское море снова засверкает алмазом.

Построить плотину можно, в этом сомнений нет. Сделать целое море подконтрольным, управляемым, точно сельский пруд, тоже возможно. Но расчеты неумолимо свидетельствуют, что где-то до середины 80-х годов Дон еще может как надо питать Азовское море. А потом воду для его рыб придется занимать у Волги — «всего» каких-нибудь пять-шесть кубических километров...

Однако у Волги свои потребители. В их числе Каспий, который на глазах мелеет. Еще хуже положение Аральского моря. Его питают Амударья и Сырдарья. Но развитие хозяйства Среднеазиатских республик требует все больше и больше воды Амударьи и Сырдарьи. И географы выдают теоретические прогнозы — что будет, если исчерпаются все водные ресурсы Средней Азии.

Время есть, но его немного. Еще лет десять, ну пятнадцать можно продумывать, изучать, сравнивать варианты, как, чем и за счет чего утолить растущую жажду всего юга нашей страны. А потом... А потом надо будет уже действовать, откуда-то доставать пресную воду.

Но здесь еще один аспект.

Техник может относиться к рекам как к естественным водопроводам: там надо закоротить, здесь нарастить, тут добавить — и система будет отлично функционировать, ибо ее рассчитали знающие свое дело инженеры.

Но для Географа реки не просто водопроводные трубы, а территория страны не дом, в котором эти трубы надо уложить по-новому. Ибо вода, перефразируем Гёте, «сок совсем особого рода». Тут хирургия природы, скальпель касаются сокровенных артерий и вен! Дело гидротехников проектировать и строить. Дело Географа — предсказывать, какая она будет, наша планета, если строить так-то и так-то.

Вот какова она — эпоха конструктивной географии... И географы исследуют, оценивают, прогнозируют. Вот что прозвучало, например, в докладе профессора Т. В. Звонковой. Переброска свыше половины годового стока северных рек скорее всего понизит температуру почвы в северных районах страны на градус-полтора; не исключено, что в Средней Азии увлажнение грунта увеличит опасность землетрясений; возможен общий сдвиг климатических зон на 100—150 километров к югу. Опасно брать большие объемы северных вод! Четверть стока, меньше четверти — это, в первом приближении, еще допустимо. И все равно надо исследовать и исследовать — слишком много пока неясного.

Не успела Татьяна Васильевна закончить доклад, как подал голос канадский географ.

— По некоторым нашим предварительным исследованиям большой объем перебросок воды с севера на юг может, остудив Арктику, неблагоприятно отозваться на Канаде. Думают ли об этом наши советские коллеги?

— Не только думаем, мы изучаем этот вопрос. Мы и с этих позиций ищем наилучший вариант...

Снилась ли такая дискуссия Географу недавнего прошлого?

Мало пресной воды на земном шаре! И вот уже не в фантастическом романе, не на космическом корабле встает вопрос о замкнутом цикле водопотребления, даже об использовании для питья очищенных стоков. Такую воду уже пьют жители африканского города Виндхука. Там понятно, там пустыня. Но американские ученые Д. Бауман и Д. Дворкин докладывали о том, что и в некоторых небольших городах США поставлен такой же опыт. Тысячи людей в виде опыта пьют то, что было слито в умывальники, прошло через заводы и было восстановлено, возвращено человеку, словно пассажиру космического корабля...

IV

Что может быть, увы, естественней стихийных бедствий? Четверть миллиона жертв ежегодно по...всей планете! Но, между прочим, примерно столько же людей гибнет сейчас в автомобильных катастрофах... Какая стихия виновата в этом? Да и с самими стихийными бедствиями все не так просто. «Деятельность человека, поспешная необдуманная погоня за экономическими достижениями может развязать стихийные бедствия, — примерно такую мысль высказал американский географ профессор Р. Кейтс. — Любой крупный проект, предпринятый без достаточного географического обоснования, без тщательного изучения экологических условий данной местности, способен обернуться против человека».

Японский ученый профессор К. Мицуи, конечно, не заглядывал в рабочие записи своего заокеанского коллеги. Но вот какие факты он привел в своем докладе. Последние двадцать лет неподалеку от Токио стала быстро застраиваться, индустриализироваться долина реки Нака. Во главу угла при этом были поставлены интересы экономики. Результат: из-за чрезмерной откачки грунтовых вод поверхность земли на площади 505 квадратных километров опускается сейчас местами со скоростью более метра в год! Само собой, резко ухудшилось качество воды и, стало быть, качество жизни. Опускание почвы нарушило гидрологический режим, в южной части долины воды начали застаиваться, что при паводке оборачивается наводнениями. «Хотелось бы назвать этот вид паводковых разрушений городским, — сказал К. Мицуи. — Он внес большие изменения в историю наводнений в Японии».

Из Японии перенесемся в Мексику. Столица страны город Мехико, точнее Большое Мехико, занимает сейчас территорию площадью свыше 750 квадратных километров. Любой экономист знает о выгодах концентрации производства. В условиях рыночного хозяйства эта выгода вызывает лавинный сдвиг. Большое Мехико дает едва ли не половину всей национальной промышленной продукции. В 1970 году там жило 8,7 миллиона человек. В 1975-м — 10,6 миллиона.

Интересы экономики, точнее максимальной прибыли, соблюдены. А социальные, экологические? Мексиканский ученый профессор А. Бассолс-Батала охарактеризовал положение так. В атмосфере города ежедневно рассеивается 4600 тонн ядовитых веществ. Быстро растет число аллергических заболеваний — от них страдает уже каждый шестой житель Мехико. Растет заболеваемость раком, множатся наследственные болезни. Правительство обеспокоено, оно принимает меры. Но, по прогнозам, интенсивный рост города будет продолжаться: к 1980 году его население увеличится до 13, а то и до. 15 миллионов человек. Мексиканский ученый А. Апарисио заявил в этой связи, что остановить чрезмерный рост городов могут только «радикальные изменения в социально-экономической структуре страны».

Экономические, социальные, экологические начала соединены друг с другом неразрывной цепью и находятся в сложной, зачастую противоречивой взаимосвязи.

Нет, современный Географ — это не отрешенный от окружающих его социальных условий описатель земли.

V

Некоторые ученые, когда теплоход с участниками симпозиума начал свое плавание по Дону и Волге, не хотели верить тому, что в этих реках можно купаться.

— Послушайте, — возражали наши ученые, — там и здесь вы видите весьма симпатичные благоустроенные пляжи. Неужели вы думаете, что их оборудовали специально к вашему приезду?

— А вы хотите сказать, что Дон и Волга никак не страдают от загрязнений? — следовал ответ.

— Этого мы никогда не утверждали и утверждать не собираемся. Но, например, благодаря принятым с 1972 года мерам рост загрязнения как самой Волги, так и ее притоков уменьшился, а кое-где вода и вовсе стала чище, чем была. У нас запланированы остановки: давайте вместе искупаемся и проверим — поставим, так сказать, эксперимент на себе...

Все равно верили с трудом — в некоторых странах Европы и Америки люди давно уже избегают купаться в реках.

Но до чего же дело дошло — мы обсуждаем, можно или нет окунуться в речную воду! Что тут добавить? Многое можно добавить. Например, есть такой ядохимикат -- диэлдрин. Теперь он запрещен, ибо выяснилось, что он опасен для человека. Но в природе он еще не исчез, еще циркулирует, и четверо из десяти шведских детей получают его с молоком матери в концентрациях, которые вдвое превосходят допустимые медицинские нормы. Но шведам еще повезло: английские и американские младенцы получают диэлдрина впятеро больше.

Как, и к этому тоже причастны географы? Но это же все чисто экологические проблемы?

Проблема взаимоотношения человека со средой обитания обострилась внезапно. Конечно, в ее изучение тотчас включились и биологи, и медики, и химики, и физики. Но именно география оказалась наиболее подготовленной, чтобы принять на себя тяжесть проблемы. Хотя бы потому, что эта наука комплексная по самой своей сути. Собственно, чем всегда занималась география? Изучением среды человеческого обитания. Изучением как с точки зрения природных условий, так и с позиций потребностей экономики.

Раньше — на описательном уровне. На уровне углубленного раскрытия взаимосвязей природы и общества — теперь, когда прозвучала экологическая тревога. Географам даже не очень пришлось перестраиваться, когда обеспокоенное человечество воззвало к науке. Новая проблема была им близка и понятна.

Но как сложна и грандиозна эта проблема! Что происходит? Кто виноват? Что делать?

Есть разные уровни подхода, различные повороты исследовательской мысли и оценки. Но...

Сопоставим экологическое варварство, осуществленное на земле Южного Вьетнама, и проекты по переброске рек или «укрощения» Сахары. Все они — продукты человеческого ума, просчитанные на компьютерах, логически выверенные, теоретически осмысленные и оцененные. Но судите сами, почему и когда человек разумен и человечен в своих действиях, а когда нет...

VI

...Корабль с участниками симпозиума плыл по одной из рек нашей не столь уж большой и такой уязвимой планеты. До поздней ночи не стихали на нем голоса географов разных стран мира. Спорили о том, как лучше раскинуть по всему земному шару сеть биосферных заповедников. Как в национальных резерватах сохранить генофонд флоры и фауны. Как лучше строить математические модели природных экосистем. Как примирить города и заводы с лесами и реками. И еще о многом другом шел разговор, в котором Географ детства нашего века вряд ли смог бы участвовать.

И только звезды были те же, что светили географам прошлого.

Хотя нет: среди созвездий ночного неба над нашей прекрасной и хрупкой планетой прокладывал свой ход один из бесчисленных теперь спутников.

Д. Биленкин

Ростов — Казань — Москва

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 5121