Род Серлинг. Чудовища на Мэпл-стрит

01 июня 1990 года, 00:00

Здравствуйте, уважаемые читатели рубрики!

Отклики на наши публикации уже идут изрядным потоком, и в одном из ближайших номеров я постараюсь ответить на накопившиеся вопросы. Предвижу недоумение многих, открывших эти страницы. Предполагалось, что в рубрике будет публиковаться главным образом свежая фантастика да еще отмеченная писательскими или читательскими премиями,— и вдруг рассказ 196... года! Нет, все правильно, главный принцип остается прежним. Но, по моему глубокому убеждению, мы сильно ограничили бы себя, отказавшись от экскурсов в прошлое, не вспоминая тех, кто составил в свое время эпоху в фантастической литературе, тех, на чьих плечах стоят многие из нынешних авторитетов.

Род Серлинг (полное имя Эдвард Родман Серлинг (1924— 1975) — писатель, нашим читателям совершенно неизвестный. Между тем всякий американский любитель фантастики, услышав эту фамилию, тут же воскликнет: «О, Сумеречная Зона!» Именно так называлась серия фантастических телефильмов, с огромным успехом шедшая на американских экранах с 1959-го по 1963 год. Как писатель Род Серлинг, конечно же, сильно уступал мастерам жанра, но как телережиссер и сценарист он не знал себе равных. Режиссеры, подобные Серлингу, и создали бум на телевидении, вошедший в историю под названием «золотой век 50-х», но мало кто мог помериться лаврами с создателем «Сумеречной Зоны»: шесть премий «Эмми» (высшая награда на американском телевидении), две премии «Сильваниа», две премии «Кристофер», «Пибоди» и, наконец, три премии «Хьюго» подряд (1960-й, 1961-й и 1962 год) за фантастику на телевидении.

Что же такое «Сумеречная Зона»! Это цикл теленовелл с фантастическим сюжетом и ударной — в стиле О'Генри — концовкой. Это «первая серьезная попытка соединить интеллигентные фантастические рассказы с телевидением» (оценка американского фантаста Гэри Вулфа, отметим здесь слово «интеллигентные»). Наконец, это сам Род Серлинг — режиссер, автор (многих, но, разумеется, не всех теленовелл — в сериале участвовали крупнейшие американские фантасты, в том числе кумир Серлинга — Рэй Брэдбери) и ведущий телесериала. Зрители на долгие годы запомнили неулыбчивое мрачноватое лицо и его неизменный черный костюм. Впоследствии выражение «сумеречная зона» перекочевало в разговорный лексикон и стало обозначать — видимо, по принципу контраста — состояние крайней рассеянности и легкомыслия. На самом же деле, в чем, в чем, а в легкомыслии Серлинга никак нельзя было обвинить. «Сумеречная Зона» все годы была серьезным разговором со зрителями о научной фантастике, попыткой серьезных публичных размышлений о соотношении науки и сказки, о природе добра и зла (потому зона и «сумеречная», что здесь порой не видна грань между рациональным и иррациональным, в полумраке не всегда заметно истинное добро, а из густой тени выплывают грозные ночные призраки).

Не случайно теленовеллы Серлинга, будучи беллетризованы и изданы в виде книжек («Рассказы из Сумеречной Зоны», 1960; «Еще рассказы из Сумеречной Зоны», 1961; «Новые рассказы из Сумеречной Зоны», 1962; «Из Сумеречной Зоны», 1962), пользовались огромной популярностью у читателей. Одна из таких новелл — перед вами. Теперь понятно, почему она не совсем литературна (это же — сразу видно! — телефильм, положенный на бумагу). Понятно, почему такая точность диалогов и меткость психологических характеристик. И понятно, почему Род Серлинг не стал выдающимся писателем: он занимался своим делом, и делом этим до конца его дней было Телевидение.

С неизменным уважением, Виталий Бабенко, ведущий рубрики

На Мэпл-стрит было воскресенье, время послеполуденное. Солнце сохраняло еще что-то от теплоты «индейского лета», и люди, жившие на тихой улочке, пользовались этим. Они подстригали газоны, мыли машины, а дети играли в «классы» на тротуаре. Мистер Ван-Хорн, патриарх улицы, вытащил на свою лужайку электрическую пилу и стал нарезать колья для изгороди. Времени было 4.40. На одном крыльце стоял транзисторный приемник, из которого вопил футбольный комментатор. Мэпл-стрит. Октябрь. 4.40 пополудни. Мэпл-стрит в последние спокойные минуты — перед тем, как появились чудовища.

Стив Брэнд, лет ему было около сорока, крупный мужчина в затасканной форме морского пехотинца, мыл свою машину, когда в небе что-то ярко блеснуло. Все, кто был на улице, подняли головы, обратив внимание на вспышку, которая затмила солнце.

— Что это было? — прокричал Стив своему соседу Дону Мартину, который выправлял погнувшуюся спицу на велосипеде сына.

Мартин, как и остальные, смотрел из-под руки на небо. Он прокричал Стиву в ответ:

— Похоже на метеор, а? Удара я не слышал, а ты?
Стив покачал головой:
— Тоже нет. Только вой при полете.
На переднее крыльцо вышла жена Стива. — Стив,— позвала она.— Что это было? Завернув водопроводный кран, он ответил:
— Наверно, метеор, милочка. Но пролетел-то как близко...
— Слишком близко, по-моему,— заметила его жена.— Слишком.

Она вернулась в дом и вдруг что-то заметила... По всей Мэпл-стрит люди замирали и начинали переглядываться, потому что отмечали то же самое. Все звуки угасли. Все. Стояла полнейшая тишина. Не работало ничего. Ни радио. Ни газонокосилки. Ни дождевальные машины. Тишина.

Миссис Шарп, пятидесяти пяти лет, диктовала по телефону рецепт торта. Кузина попросила повторить, сколько нужно яиц, но ее голос оборвался посреди фразы. Миссис Шарп, которая не относилась к числу самых выдержанных женщин, стала колотить трубкой по рычагу. Телефон молчал.

Пит Ван-Хорн громко выругался, когда его электрическая пила остановилась. Он проверил вилку, розетку, потом пробки на стене. Все было в порядке, просто не было электричества.

Жена Стива Брэнда, Агнес, опять вышла на крыльцо и сообщила, что электропечь перестала работать. Тока нет или еще что-нибудь. Может быть, Стив посмотрит? Но Стив не мог сейчас заниматься плитой: он обнаружил, что мотор не подает воду в шланг.

Живший через улицу Чарли Фарнсуорт, толстяк в яркой гавайской рубашке, громко проклинал фирму, выпускающую дрянные транзисторные приемники. Его радио нагло умолкло посреди репортажа с футбольного матча.

Раздавались и другие голоса — тишины больше не было. Слышны были вопросы и возмущенные возгласы, жалобы на недожаренное мясо, недополитые лужайки, недомытые машины, недоконченные разговоры по телефону. Вероятно, во всем виноват метеор? Это был главный вопрос — его задавали чаще всего. Пит Ван-Хорн с отвращением отбросил электропровод и сообщил группке людей, собравшихся у машины Стива Брэнда, что пойдет на Беннет-авеню проверить, не отключилось ли электричество и там.

Стив Брэнд, озадаченно морща лоб, прислонился к машине и оглядел соседей.

— Это просто не имеет смысла,— сказал он.— Почему исчезло электричество и замолчал телефон в одно и то же время?

Дон Мартин с задумчивым видом стирал с пальцев машинное масло:
— Может, какая там электрическая буря?
— Это уж никак,— пропищал толстяк Чарли своим неприятным высоким голосом.— Небо-то голубое. Ни облачка. Ни молнии. Ни грома. Ничего. Какая может быть буря?
Лицо миссис Шарп было изборождено морщинами, но еще больше — тоскою раннего вдовства.
— Ну, это просто ужасно, если телефонная компания не следит за своими линиями,— пожаловалась она.— Это ужасно.
— А мое радио! — От возмущения глаза у Чарли стали совсем круглыми.— Там же футбол!
Люди переглядывались и качали головами.
— Стив,— продолжил Чарли своим высоким голосом,— может, пойдешь и спросишь в полиции?
— Да ну, еще подумают, что все мы тут свихнулись,— сказал Дон Мартин.— Что-то на электростанции сломалось, а мы...
— Это не электростанция,— помотал головой Стив.— Тогда бы транзисторное радио работало.
Все согласно закивали.
Стив открыл дверцу своей машины:
— Съезжу все-таки в полицию. Надо выяснить, в чем дело.

Он уселся за руль, повернул ключ зажигания, утопил кнопку стартера. Мотор молчал. Он попробовал еще два раза — по-прежнему ничего.
— Вот это да. Машина только что прекрасно работала.
— Бензин кончился,— предположил Дон.
— Нет,— отрезал Стив.— Я недавно заливал.
— Что бы все это значило? — прошептала миссис Шарп.

Маленькие свинячьи глазки Чарли Фарнсуорта широко раскрылись:
— Просто... Просто все остановилось вдруг... Тебе придется сходить в полицию, Стив.
— Я пойду с тобой,— предложил Дон.
Стив вылез из машины, закрыл дверцу и повернулся к Дону.
— Не мог это быть метеор,— уверенно сказал он.—
От метеора таких вещей не бывает.
Вдвоем они направились в сторону полицейского участка, когда услышали голос. Принадлежал он Томми Бишопу, мальчишке двенадцати лет.
— Мистер Брэнд! Мистер Мартин! Вы лучше останьтесь...
Стивен сделал шаг назад:
— Почему?
— Они не хотят, чтобы вы шли туда,— заявил Томми.
Стив и Дон переглянулись.
— К т о не хочет, чтобы мы туда шли?

Томми показал на небо:
— Они.
— Они? — переспросил Стив.
— Кто — они? — пискнул Чарли.
— Те, кто был в той штуке, которая пролетела над нами,— взволнованно проговорил Томми.
Стив подошел к мальчику:
— О чем это ты, Томми? Объясни.
— Те, кто был в той штуке, которая пролетела над нами...— повторил Томми.— Я думаю, они не хотят, чтобы мы ушли отсюда.
Стив нагнулся над мальчиком:
— Никак не пойму, что ты хочешь сказать.
— Они не хотят, чтобы мы ушли куда-нибудь, поэтому все и выключили.
— Откуда ты это взял? — В голосе Стива звучало раздражение.
Миссис Шарп приблизилась к ним.
— Никогда не слышала подобной чепухи! — громко заявила она.
Томми чувствовал, что ему не хотят верить.
— Но так всегда бывает,— настаивал он.— Во всех книгах про то, как садится космический корабль!
Чарли Фарнсуорт презрительно фыркнул.
Солли Бишоп покраснела и схватила сына за плечо.
— Томми,— тихо проговорила она.— Не болтай глупостей, милый.
Стив не сводил глаз с лица мальчика.
— Все в порядке, Томми. Мы скоро вернемся. Вот увидишь. Это не корабль был, ничего подобного. Просто... метеор или еще там что-нибудь такое...— Он повернулся к остальным и проговорил с оптимизмом, которого не ощущал: — Конечно, этим все и объясняется. От метеоров чего только не бывает. Как от солнечных пятен.
— Это верно,— сказал Дон, чтобы поддержать его.— Как солнечные пятна. По всему миру радио выходит из строя. А эта штуковина пролетела так низко — чему уж тут удивляться.

Мужчины опять направились в сторону полицейского участка.
— Мистер Брэнд! — Голос Томми звенел от напряжения. Он побежал за ними: — Пожалуйста, мистер Брэнд, не уходите отсюда.

Все, кто присутствовал при этом, насторожились. В поведении и облике мальчика было что-то непонятное... Что-то трудно определимое виднелось в напряженном побелевшем лице... В словах его была такая вера и такой страх... Они слышали его слова и отвергали их, потому что логика и интеллект не оставляли места для космических кораблей и зеленых человечков. Однако раздражение, которое поблескивало в их глазах, перешептывание и поджатые губы не имели ничего общего с разумом. Подросток всколыхнул страхи, которые лучше не будить в душе человека, а люди с Мэпл-стрит ничем не отличались от жителей таких же улиц. Порядок, разум, логика быстро отступали под натиском нелепой фантазии двенадцатилетнего мальчишки.

— Надо бы его отшлепать,— пробормотал кто-то.
А Томми Бишоп опять заговорил:
— Может, вы уже ине можете уйти отсюда. Так было в том рассказе. Никто не мог. Кроме...
— Кроме кого? — спросил Стив.
— Кроме тех, кого они послали впереди себя. Те были совсем как люди. И только когда корабль приземлился...
Мать схватила его за руку.
— Томми,— прошептала она,— пожалуйста, не говори больше ничего, милый.
— Да, пусть лучше помолчит,— сказал мужчина, стоявший ближе всех.— А мы-то хороши — слушаем его. Черт знает что! Мальчишка пересказывает какую-то книжку, а мы...

Мужчина смолк, потому что Стив выпрямился и повелительно оглядел толпу. Страх может вызвать у людей панику, но он же может выделить из их среды вождя, и в эту минуту таким вождем стал Стив Брэнд.

— Говори, Томми,— обратился он к мальчику.— Что это был за рассказ? Кого они послали впереди себя?
— Они так готовились к высадке, мистер Брэнд,— возбужденно проговорил Томми.— Они послали четырех человек. Одну семью. Мать, отец и двое детей — все они выглядели как люди. Но людьми они не были.

Кое-кто рассмеялся, но это был невеселый смех.
— Ну что же,— произнес Стив,— нам надо всех проверить... Увидим, кто из нас действительно человек.

Его слова будто открыли шлюзы: послышался громкий хохот. Однако он сразу замер. Люди смотрели друг на друга иными глазами. Мальчик заронил зерно, и сейчас оно проросло...

Вдруг послышался шум автомобильного стартера, и все головы повернулись разом. На другой стороне улицы сидел в своей машине с откидным верхом Нед Роузин и пытался завести ее, однако ничего не получалось, кроме натужного безнадежного звука — да и тот постепенно угас. Нед Роузин, худой человек лет тридцати, вылез из машины и злобно хлопнул дверцей.

— Что, не заводится, Нед? — окликнул его Дон Мартин.
— Никак,— ответил Нед.— А странно: утром все было в порядке.
Вдруг, сама по себе, машина завелась, и мотор стал нормально работать на холостом ходу, испустив облачко выхлопных газов. Нед Роузин испуганно повернулся к машине, глаза его расширились. Потом, столь же неожиданно, как и завелся, мотор заглох.

— Сама завелась! — взволнованно пропищал Чарли Фарнсуорт.
— Как она это сделала? — спросила миссис Шарп.— Разве машина может завестись сама?
Все молча смотрели на Неда Роузина, а тот переводил взгляд с машины на людей и обратно.

— Пусть кто-нибудь мне объяснит...— неуверенно проговорил он.— Я такого еще в своей жизни не видел!
— А ведь он не вышел посмотреть на эту штуку, которая пролетела над нами,— со значением проговорил Дон Мартин.— Ему это было неинтересно...

— Давайте зададим ему несколько вопросов,— с важным видом предложил Чарли Фарнсуорт.— Я хотел бы знать, что тут происходит!
Послышались согласные голоса, и все двинулись к Неду Роузину. У них появилась цель. Они что-то делали. Что именно, никто из них еще толком не знал, но Нед Роузин был из плоти и крови, его можно было видеть, слышать, осязать.

Нед Роузин с тревогой посмотрел на приближающихся людей, потом ткнул пальцем в свою машину:
— Я сам ничего не понимаю так же, как и вы! Я хотел ее завести, а она не заводилась. Вы все это видели.

Люди столпились вокруг Неда, и ему вдруг стало трудно дышать. Вперед выступил Чарли Фарнсуорт.
— Вот ты нам объясни...— потребовал он.— Ничего не работает на нашей улице. Ничего. Электричества нет, транзисторное радио не действует. Ничего не работает, кроме одной машины — твоей!
В толпе зашептались. Стив Брэнд стоял в стороне и молчал. Ему не нравилось происходящее. На мирной улице росло нечто, грозившее выйти из-под контроля.

— Ну, Роузин, выкладывай! — скомандовал Дон Мартин.— Объясни нам, как это твоя машина завелась сама собой!

Нед Роузин не был трусом. Он всегда был тихим, спокойным человеком, не любил насилия и никогда ни с кем не дрался. Но и не любил, когда его задирали. И сейчас он разозлился.
— Погодите! — закричал Нед.— Погодите, не подходите ближе. Это всех касается. Ну ладно, у меня машина, которая заводится сама. Конечно, это странно — не спорю! Но разве это делает из меня преступника? Я не знаю, почему моя машина сама заводится — вот и все! Выслушав Роузина, толпа не успокоилась, но никаких действий пока не предпринимала. Люди продолжали перешептываться, и Роузин стал оглядывать лица одно за другим, пока взгляд его не упал на Стива Брэнда. Роузин хорошо знал Стива. Из всех на этой улице он казался самым разумным.

— В чем дело, Стив? — спросил Нед.
— Мы все помешались на идее чудовищ,— тихо ответил тот.— Похоже, все думают, что «одна семья» — вовсе не то, за кого ее принимали. Семья — инопланетяне, откуда-то оттуда...— В голосе Стива Брэнда звучала насмешка.— Ты не знаешь кого-нибудь, кто прячет рога за шляпой?

У Роузина сузились глаза.
— Это что, шутка? — Он опять разглядел всех по очереди.— Розыгрыш, что ли?

И тут же, без какой-то видимой причины, его машина снова завелась, поработала немного на холостом ходу и заглохла.

Одна из женщин закричала, а мужчина смотрел на Роузина холодно и угрожающе. Роузин поднялся на крыльцо и встал лицом к соседям.

— Послушайте,— сказал он другим тоном,— вы все меня знаете. Мы прожили здесь четыре года. В этом доме.
Мы ничем не отличаемся от вас! — Нед протянул к толпе руки. Но люди, на которых он смотрел, уже едва напоминали тех соседей, рядом с которыми он прожил эти четыре года. Казалось, кто-то взял кисть и несколькими злыми мазками сменил лицо каждого.

— Ну, мистер Роузин...— протянула миссис Шарп,— если это и так, то, может быть, вы объясните...
— Что объяснить? — устало спросил Роузин.
— Ну, иногда я ложусь спать очень поздно,— с явной неохотой проговорила миссис Шарп.— И вот раза два... да, два раза я выходила на крыльцо и видела, как вы, мистер Роузин, стояли глубокой ночью у своего дома и смотрели в небо.— Она помолчала, оглядываясь на соседей. Потом, решившись, запричитала: — Как будто он чего-то ждал!

«Последний гвоздь в крышку гроба,— подумал Стив Брэнд.— Одна глупость, сказанная в критический момент, и...» Толпа загудела. Нед Роузин побледнел. На крыльцо вышла его жена, Энн. Она взглянула на толпу, потом на лицо мужа.

— В чем дело, Нед? — спросила она.
— Я не знаю,— махнул рукой Нед.— Я просто не знаю. Но я вот что тебе скажу, Энн. Мне не нравятся эти люди. Мне не нравится то, что они делают. Мне не нравится, что они стоят в моем дворе. И если кто-нибудь из них приблизится к моему крыльцу еще хоть на шаг, я сломаю ему челюсть. Вот как перед богом клянусь, сломаю. А теперь убирайтесь, убирайтесь отсюда, все вы!

— Нед...— У Энн от ужаса перехватило дыхание.
— Вы меня слышали! Убирайтесь отсюда! — закричал Нед.

Никто не спешил перейти к конкретным действиям, и люди начали отступать. Однако у них появилось неопределенное чувство удовлетворения. По крайней мере, перед ними был противник. Кто-то непохожий на них. И это придавало им силы. Враг уже не был бесформенным и неопределенным. У врага есть дом, двор и машина. И этот враг вслух угрожает им...

Они медленно пошли обратно, забыв на время о том, с чего все это началось. Забыв, что нет электричества и не работают телефоны. Забыв даже, что над ними совсем недавно пролетел метеор.
И лишь много позже кто-то задал вопрос.

Старик Ван-Хорн ушел на Беннет-стрит. И не вернулся. Где он?
А сейчас никто об этом не думал. Никто из тридцати или сорока человек, которые сидели рядом со своими домами и смотрели, как приближается ночь.

К десяти часам у всех домов на Мэпл-стрит горели керосиновые фонари, а за окнами гостиных светились язычки свечей. Люди стояли на улице группами, негромко переговаривались и все поглядывали в одну сторону — на крыльцо Неда Роузина.

Сам Нед сидел на перилах и всматривался в темноту, испещренную светлыми пятнами. Он знал, что окружен и что его не пощадят. Энн принесла ему стакан лимонада и осталась стоять рядом.

Мэпл-стрит сильно изменилась с темнотой. Мерцающие огни сделали что-то странное с ее привычным обликом. Улица казалась странной, угрожающей, совсем-совсем другой. Чужой. Нед Роузин и его жена услышали шаги, приближающиеся к их дому.

— Кто бы там ни был, остановитесь! — привстав, прокричал Нед.— Я не хочу никому неприятностей, но если кто-то ступит на мое крыльцо...
Но тут он увидел Стива Брэнда и сразу успокоился.
— Нед...— начал Стив.
Роузин оборвал его:
— Я уже объяснял кому-то из ваших... У меня бывает бессонница, и тогда я выхожу прогуляться. Посмотреть на небо. На звезды...
— Так оно и есть,— подтвердила Энн.— А люди... люди прямо взбесились. Это просто сумасшествие какое-то.

Стив Брэнд кивнул с мрачным видом:
— Да, так оно и есть — массовое умопомрачение. Никогда такого не было.
— А ты рискуешь, Стив, общаясь с подозрительными людьми,— послышался злобный голос Чарли Фарнсуорта из соседнего двора.— Пока мы все не прояснили, ты и сам не совсем вне подозрений.

Стив резко повернулся на голос.
— Как и ты, Чарли,— прокричал он.— Как и все остальные!
К Стиву Брэнду подошел Дон Мартин, держа зажженную лампу в руках. Вид у него был неуверенный.

— Я думаю, пора всему выйти наружу,— заявил Дон.
Он замолчал, и за это время вокруг него успела собраться группа соседей.— Твоя жена много говорила о том, какой ты странный, Стив,— продолжал Дон.

Стив Брэнд знал, что рано или поздно это произойдет. Сейчас он не был удивлен — скорее он чувствовал растущий в нем гнев.
— Выкладывай! — потребовал он.— Что говорила моя жена? Выкладывай в с е.— Он оглядел соседей.— Давайте будем обсасывать все наши странности. У мужчины, женщины и ребенка на этой улице. Не останавливайтесь на мне и Неде. А на рассвете всех подозрительных можно будет расстрелять!

Переминаясь с ноги на ногу и поеживаясь, Дон начал:
— Ну, понимаешь, так уж получилось, что Агнес говорила про тебя... Ну, что ты по вечерам проводишь много времени в подвале, делаешь какой-то радиоприемник или еще что-то. И никто из нас никогда не видел это радио...

— Ага, Стив! — завопил Чарли Фарнсуорт.— Какое такое радио делаешь? Я его не видел. И никто не видел. С кем ты говоришь по этому радио? И кто говорит с тобой?

Стив горько улыбнулся.
— Ты меня удивляешь, Чарли,— негромко проговорил он.— Вот ей-богу. Почему ты вдруг стал таким тупым? С кем я говорю? Да с чудовищами из космоса. С трехголовыми зелеными человечками, которые пролетают над нами в штуках, похожих на метеоры!

Агнес Брэнд подошла к мужу, мягко взяла его за локоть.
— Стив! Стив, успокойся...— умоляюще проговорила она.— Это всего лишь любительский передатчик,— попыталась она объяснить толпе.— Вот и все. Я сама купила ему руководство, чтобы он собрал его из деталей. Такие передатчики есть у многих. Я могу вам показать. Он в подвале.

Стив высвободил руку:
— Ничего ты им не покажешь. Если они хотят осмотреть наш дом, пусть предъявят ордер на обыск!

Тут закричала миссис Шарп. Все повернулись к ней и увидели фигуру, внезапно материализовавшуюся на темной улице, и услышали мерный звук приближающихся шагов. Солли Бишоп приглушенно всхлипнула и схватила. Томми за плечо.
— Это чудовище! — завопил Томми.— Это чудовище!

Люди стояли, окаменев от ужаса, а что-то неизвестное шло к ним по улице. Дон Мартин скрылся в своем доме и через мгновение выбежал с ружьем. Он прицелился в приближающуюся фигуру. Стив выдернул ружье у него из рук.

— Черт возьми, почему никто не хочет думать? — возмутился он.— Что можно сделать с ружьем против...

Дрожащий, до смерти напуганный Чарли Фарнсуорт, в свою очередь, выхватил ружье у Стива:
— Не нужно ничего говорить, Стив. Твоя болтовня уложит всех нас в могилу!

Он быстро прицелился и выстрелил. Звук был оглушительный, он расколол ночь пополам. Фигура, бывшая уже ярдах в ста, замерла на долю секунды и затем упала. Люди со всех сторон стали сбегаться к ней.

Стив оказался на месте первым. Он встал на колени, перевернул тело и посмотрел на лицо.
— Ну вот, уважаемые соседи,— тихо сказал он.— Это свершилось. Первая жертва — Пит Ван-Хорн!
— Боже мой,— прошептал Дон Мартин.— Он же уходил, чтобы узнать про электричество...

Лицо Чарли Фарнсуорта было похоже на тесто, оно подергивалось в свете фонарей.
— Я же не знал, кто это,— пытался он объяснить. Слезы катились по его толстым щекам.— Кто-то вдруг появляется из темноты — я не мог знать! — Он лихорадочно огляделся и схватил Стива за руку. Стив умел растолковывать вещи людям.— Стив! — завизжал он.— Ты знаешь, почему я стрелял! Откуда мне было знать, что это не чудовище какое-нибудь?..

Стив отвернулся.
— Я знал, что наш страх убьет кого-нибудь из нас,— сквозь зубы пробормотал он.
Чарли повернулся к Дону;
— Мы все боимся одного и того же. Да. Я всего лишь пытался защитить свой дом, вот и все. Послушайте, соседи, ведь это единственное, что я пытался сделать!

В доме Чарли Фарнсуорта зажегся свет, и люди почувствовали себя обнаженными. Они смотрели друг на друга, усиленно моргая и приоткрыв рты.
— Чарли,— сказала миссис Шарп голосом судьи, выносящего приговор,— почему это только в твоем доме горит свет?

Нед Роузин согласно кивнул.
— Я тоже хотел бы это знать,— что-то в душе пыталось удержать его от дальнейших слов, но гнев превозмог.— Почему, Чарли? И отчего это ты умолк? Нечего сказать? Нет, ты уж выкладывай! Мы хотим знать, почему только у тебя в доме есть электричество!

Послышался хор голосов в поддержку Роузина. А он продолжал:
— Ты не медлил, убивая человека, и ты поспешил сообщить нам, кого мы должны остерегаться. Ну, может быть, тебе необходимо было убить. Может быть, Пит Ван-Хорн, да упокоит господь его душу, пытался сказать нам что-то. Может, он-то и знал, кого нам следует остерегаться...

Чарли пятился, пока не натолкнулся на куст, росший рядом с его домом.
— Нет,— выдавил он из себя.— Нет, нет.— Пухленькие ручки пытались говорить за него умоляющими жестами:— Это не я, не я!..

Камень ударил ему в лицо, потекла кровь. Чарли Фарнсуорт закричал, а люди стали смыкаться вокруг него. Напоминая сейчас гиппопотама в цирке, он полез через куст, разрывая одежду и царапая лицо и руки. Жена бросилась к нему, но кто-то подставил ей ногу, и она упала, ударившись головой о тротуар. Новый камень разбил лампу над крыльцом.
— Это не я! — кричал Чарли.— Это не я! Но я знаю, кто это,— сказал он вдруг не подумав. Но сразу же понял, что сказал единственно возможную вещь.

Люди остановились, замерев как статуи, и послышался чей-то голос:
— Ну, Чарли, кто это?
Чарли улыбался сквозь слезы и кровь, стекавшие по лицу:
— Да, я скажу. Потому что знаю. Я действительно знаю...

— Говори, Чарли,— скомандовал тот же голос.— Кто — чудовище?
Чарли лихорадочно думал. Нужно было назвать чье-то имя.
— Это мальчишка! — завопил он.— Вот кто это! Мальчишка!
Солли Бишоп вскрикнула и схватила Томми, прижала к себе.

— Вы с ума сошли,— сказала она людям, которые сейчас все смотрели на нее.— С ума сошли. Он же еще ребенок.
— Но он знал,— со значением отметила миссис Шарп,— он один знал... И рассказал нам. А как он мог знать, а?

Другие голоса поддержали ее:
— Вот именно, как? Кто ему сказал? Пусть мальчишка ответит.—
Да, на Мэпл-стрит царило безумие...

Томми вырвался и побежал. Кто-то пытался остановить его, кто-то бросил камень... Потом все побежали за мальчиком — толпой, с воплями. Лишь один голос попробовал что-то возразить, единственный нормальный голос среди безумия — это был голос товарища Томми, такого же двенадцатилетнего мальчика. Но, конечно, никто не услышал его.

Вдруг свет вспыхнул в другом доме — это был двухэтажный оштукатуренный дом, принадлежавший Бобу Уиверу. Один из мужчин закричал:
— Это не мальчишка! Посмотрите на дом Боба Уивера!
Над крыльцом миссис Шарп зажглась лампа, и Соли Бишоп срывающимся голосом произнесла:
— Это не Боб Уивер! Вот, вот, у миссис Шарп горит свет!
— А я говорю, что это мальчишка! — не сдавался Чарли.

Вдруг по всей улице стали зажигаться и гаснуть огни. А газонокосилка завелась и поехала сама по себе, прорезая неровную тропу в траве, пока не ударилась о стену дома.

Люди бегали туда-сюда, от одного дома к другому. В воздухе просвистел камень, еще один. А огни зажигались и гасли. Чарли Фарнсуорт упал — ему пробил голову обломок кирпича. Миссис Шарп сбили с ног, и она уже не смогла подняться.

С расстояния в четверть мили, с вершины холма, Мэпл-стрит выглядела так: длинная, усаженная деревьями улица, где беспорядочно вспыхивали и гасли огни и бегали люди. Мэпл-стрит была настоящим сумасшедшим домом. Повсюду били окна и уличные фонари, осколки стекла сыпались на головы женщинам и детям. Ни с того ни с сего заводились газонокосилки и автомобили.

На вершине холма, скрытые тьмой, два человека стояли у космического корабля и смотрели вниз на Мэпл-стрит.
— Теперь понимаешь наш метод? — сказал один из них.— Нужно остановить их автомобили, обесточить газонокосилки и телефоны. Погрузить в темноту на несколько часов — все остальное они сделают сами.

— И всегда бывает одно и то же? — спросил второй.
— С небольшими вариациями,— последовал ответ.—
Они выбирают самого опасного врага, которого могут найти. А это они сами. Нам остается просто сидеть и ждать.

— Значит, судя по всему,— сказал второй,— это место, эта Мэпл-стрит не одна такая?

Первый тряхнул головой и рассмеялся:
— Ну конечно! Этот мир полон таких вот Мэпл-стрит.

Мы будем перелетать от одной к другой, и жители сами себя уничтожат...

Когда солнце поднялось на следующее утро, Мэпл-стрит была погружена в тишину. Почти все дома сгорели. На земле лежало множество тел. В живых не осталось никого.

А примерно через неделю на Мэпл-стрит появились новые жители. Они были очень красивы, и особенно изящными, скульптурными были у них головы. По две на каждого жителя.

Перевел с английского Л. Дымов

Просмотров: 5834