Джунгарская вахта

01 мая 1990 года, 00:00

За двадцать лет работы в Институте эволюционной морфологии и экологии животных имени А. Н. Северцова АН СССР у меня было немало удивительных встреч на далеких островах и атоллах, в джунглях и на таежных тропах, в пустынях и тундре. На титульном листе дневника последнего путешествия написано: «Советско-американская экспедиция Earthwatch — «Вахта Земли» в Тувинскую АССР. Дневник № 100. Начат 2 августа 1989 года».

Эту экспедицию по изучению экологии и поведения джунгарского и сибирского хомячков второй год подряд организуют физиолог из Медицинского центра Канзасского университета (США) профессор Кэтрин Е. Вин-Эдварс и зоолог нашего института, кандидат биологических наук Алексей Суров. Маленькие мохноногие зверьки стали в последние годы популярным объектом лабораторных исследований, которые должны помочь решить целый ряд медицинских проблем, имеющих, в частности, как это ни странно, непосредственное отношение к регуляции размножения человека. Лабораторные работы велись учеными двух стран параллельно на протяжении почти десяти лет. Чтобы провести новые эксперименты, понадобились дополнительные данные. И они были получены во время экспедиций в Тувинскую АССР, Новосибирскую область и Красноярский край. В нашей экспедиции приняли участие двенадцать советских специалистов и семь волонтеров — так в Америке называют добровольцев общества «Вахта Земли». Оно возникло в США в 1971 году, а сейчас в нем насчитывается более сорока тысяч человек. Чтобы участвовать в экспедиции, добровольные помощники заплатили немалый взнос — 2400 долларов, и при этом считали свою работу вовсе не проявлением благотворительности, а необходимым вкладом в дело охраны и изучения природы. Общество «Вахта Земли» готовит телевизионные программы и выпускает свой журнал, штатные сотрудники занимаются договорами, ведут обширную переписку, распечатывают и рассылают проспекты, Средства есть, фонд общества — девять миллионов долларов. Ежегодно в организованные и финансируемые обществом экспедиции выезжают около 3 тысяч добровольцев. За шестнадцать лет работы они приняли участие уже в 950 различных экспедициях, трудились в 79 странах мира.

Филиалы «Вахты Земли» расположены в Вашингтоне и Лос-Анджелесе, в Сиднее и Москве...

Страницы из дневника

3 августа. В прорехах облачности открываются штриховки скошенных полей, излучина реки, горбы сопок. Хакасия. Белые юрты чабанов на буро-зеленой степи, прошитой желтыми нитями дорог. Снижаемся. Енисей с купавами плакучих ив на островах. Вершины гор скребут серые тучи. Столица Тувы расположена в котловине. Вблизи аэропорта палаточные станы туристов-водников. Моросит...

— Привет! — Алексей Суров протягивает сквозь прутья ограды загорелую руку.— Мы здесь случайно, несколько минут назад приехали. Вон наша машина...

У экспедиционного «газика» знакомлюсь с Сергеем, шофером, который уже два месяца в поле. Сюда приехал из Узбекистана, где работал с отрядом зоологов нашего института. Появившаяся из кабины миловидная женщина оказалась Кэтрин Вин...

Вечером за чаем выяснилось, что Кэтрин — внучка известного этолога Винсента Вин-Эдвардса. Она окончила Кингстонский университет в 1977 году, и Роберт Лиска, знаменитый своими экспериментами по физиологии размножения сирийского хомячка, сразу же пригласил Кэтрин на работу в Принстонский университет. Однако она выбрала объектом своих исследований джунгарского хомячка. Почему? Как призналась сама Кэтрин, это «маленькое фотогеничное животное с плохо изученной экологией» показалось ей интересным, вот она и занялась им, защитила диссертацию... Ее здесь зовут Катя.

В полночь — звонок кинооператора телекомпании Би-би-си из Бристоля по поручению Дэвида Эттенборо. Пока Катя беседует с англичанином, Алексей пояснил, что их съемочная группа прилетает 14 августа. И тут же смущенно добавил, что Эттенборо — человек деловой, бесплатно себя фотографировать вряд ли позволит. Может запросить за это... три тысячи долларов.

5 августа. Машина переваливает через хребет Восточного Танна-Олу, по горному серпантину спускается в Убсу-Нурскую котловину. На этой территории предполагается создать биосферный заповедник и отнести его к памятникам Всемирного наследия человечества. И результатом работы нашей экспедиции, помимо изучения джунгарского хомячка, должны стать рекомендации о мерах охраны редких видов животных и растений котловины. Рекомендации эти будут направлены в комитет по созданию заповедника. Ведь здесь представлен почти полный набор природных зон Земли...

Пылим степными дорогами, вокруг кустится карагана, серебрятся шелковистые метелки ковылей. Сторожевым замком вырастает останец Аюшлаан, что в переводе: «место, откуда все видно». С его гранитных округлистых глыб, расцвеченных накипными лишайниками, срываются стаи диких голубей. Озеро открывается и как-то сразу притягивает, но дорога уводит в песчаные холмистые увалы, чтобы вновь показать всю красоту его отсюда, с высшей точки.

Позже я спрашивал у кочевников-чабанов, как переводится название Тере-Холь? Но они ответили, что «просто озеро».

Цветные пятна палаток метрах в тридцати от песчаного пляжа. И я расчищаю пятачок среди зарослей караганы для своей палатки. Коварный, оказывается, кустарничек. Все ладони в колючках и занозах...

— Через час будем оперировать хомячка, приходите,— предлагает Катя и идет к навесу, у которого Дан Кютур возится с компактным генератором. Дан Кютур — канадец, инженер из Монреаля, он отвечает за техническое обеспечение экспедиции. Я фотографирую Дана, на всякий случай заручившись его бескорыстным согласием.

Под навесом, где обедали за общим столом, загорается лампочка. Коля Цыбульский наполнил молочную флягу родниковой озерной водой, накачивает паяльную лампу. Как закипит вода, он «заправит» флягу бутылочкой лимонного или апельсинового концентрата. Первейшее жаропонижающее!

Саша Телицына села за компьютер. Ежедневно записи ночных наблюдений за поведением джунгарских хомячков, сделанные исследователями на площадках, переносятся с диктофонов в дневник, а оттуда в машину.

Метод, который используется здесь для исследования скрытной жизни хомячков, называется радиопрослеживанием. Идея его появилась давно. В нашем институте группы ученых, инженеров и техников занимаются разработкой и созданием уникальных приборов, которые испытываются в полевых условиях. При этом надо, естественно, как можно больше знать и о жизни животного (будь то дельфин, морской котик, косуля или черепаха! и уметь прикрепить радиопередатчик или магнитофон, чтобы приборы не мешали.

В полевой операционной палатке Наташа Бодяк взвесила хомячка, которому готовятся вшить под кожу брюшка радиопередатчик с батарейкой и термодатчиком. Залитые воском, они размером с горошину и весом всего 2 грамма. Катя натягивает резиновые перчатки, делает зверьку анестезирующий укол...

После операции проверяют работу передатчика. На крышке ресивера-приемника записывают порядковый номер хомячка и каналы частот его датчика.

6 августа. Полевые дежурства на площадках у нас ежедневные — с захода солнца и до утра в любую погоду. За самкой джунгарского хомячка, недавно прооперированной, в эту ночь наблюдать мне и Саше Телицыной. Два года назад она окончила биофак МГУ, сейчас аспирант.

Для всех сборы на ночное дежурство привычное дело, для меня — впервые, и Саша советует захватить телогрейку и термос с чаем. Ночи длинные и холодные. Дан раздает каждой «двойке» комплект снаряжения. В него входят: портативная рация и магнитофон, фонарики-маячки и так называемые налобные фонари, которые крепятся на голове с помощью резинки; флажки с номерами, причем для каждого животного свой цвет; часы, почвенные мешочки, наконец, приемник и антенна. Все компактное, легкое и свободно умещается в рюкзаке...
Пробуксовывая в песке, наш экспедиционный вездеход скрылся за холмом. Порыв ветра донес заунывное урчание его двигателя.

— Вы хорошо ориентируетесь? —спрашивает Саша.
— Компас захватил.
— Я не о том, лагерь мы найдем в любом случае. Зверек наш за ночь может уйти от норы за километр, и не по прямой...

Телицына положила телогрейку и сумку у куста караганы, опустилась на колени и разгладила флажок. Такие же золотистые, зеленые и алые синтетические лоскутки на проволочных флагштоках яркими цветами-обманками вкраплены на обширном участке степи.

— Опять корова флажок жевала. Надо бы писать номера ближе к проволоке. Зря днем поленились закартировать площадку...

Я достал из рюкзака портативную рацию, диктофон, фонарики и таймер, расправил и закрепил усы переносной антенны.

— Давайте антенну,— говорит Саша,— я настрою приемник...

Попутно она мне объясняет, что зашитый в брюшную полость хомячка микропередатчик с батарейкой будет подавать сигналы месяца полтора.

Кстати, такой датчик стоит 50 долларов, а приемники раз в десять дороже.

Включаем датчик, и сразу раздаются настойчивые позывные. У каждого хомячка свой участок обитания. У самок они поменьше и изолированы друг от друга, у самцов значительно больше. Встречи самцов редки, более того, они маркируют территорию специфическим секретом желез, чтобы избегать встреч.

Пушистый серый комочек, чуть крупнее домовой мыши, от его затылка с закругленными ушками по сторонам пролегает черная полоска — по всему хребту до куцего хвоста. Поразительно, но хомячка вовсе не смущает свет наших фонарей, в общем-то необычный для их ночной жизни. Но еще удивительнее, что за ночь зверек пробегает до 6-8 километров. И при этом безошибочно ориентируется. Что ему помогает в этом: пахучие следы, луна, звезды, память — сказать пока трудно.

Хомячок принюхался и сразу выбрал точное направление к своей норке, до которой метров пятьдесят. Мы двинулись за ним следом... Саша ведет запись на магнитофон: «Площадка номер... Самка номер... Время... Погода...» Был момент, когда зверек скрылся от нас. Включаем приемник, водим из стороны в сторону антенной. Писк сигнала то затухает, то слышен довольно четко.

— Какая погода?
— Температура градусов 12. Порывистый южный ветер. Облачно...
— 22 часа 54 минуты. Ест полынь...

Умывается. Ставим флажок, номер?..
Хомячка не узнать. Кажется, ему собственную голову стало тяжело носить, так загрузил он защечные мешки семенами, овечьей шерстью, корешками-травками. Пробежит немного, заводной игрушкой покрутится — и новый спринт.

А мы по пятам, не выпуская зверька из перекрестия лучей.
— В середине лета у самцов весь первый выход исключительно для того, чтобы метить свою территорию. Они при этом кормятся мало.

Такой непоседа, мотал Кэтрин с Сергеем до половины седьмого утра.

А Николай с Димоном вчера проморгали подопечного самца и теперь разыскивают его — по соседству, за увалами. Только бы сова не оказалась проворнее их!

Самочка пробыла в своих закромах не более пяти минут и снова перед нами. Обследовала Сашины ботинки из хитрого американского материала, который не пропускает воду, но не задерживает пот. В такой обуви ногам тепло.

— Пролезла под телогрейкой, очень заинтересовалась карманом. Ах, да, там лежит печенье... Пошла новой петлей... Зашла под карагану. Зверек затерялся под колючими ветками, на которых и золотистые цветки, и стручки с семенами.

— Да здесь она. Я слышу, как грызет...
— Два ноль семь. Когда же она перестанет обжираться? Ведь только съела крупного жука! — искренние эмоции все чаще приукрашивают «голый научный репортаж».

Жесткий ремень от ресивера перекрутился на моей шее, и, пока я его поправлял, Саша успела... уснуть.

— Два двадцать,— нашептываю в микрофон.— Кормится в карагане...

Глаза постепенно привыкают к предрассветным сумеркам. Стая бакланов пролетела над головой. Они покинули место ночевки — тополиную рощицу, что тянется по изгибам скудной реки, затерявшейся в песках. Мы снова пасем вдвоем...

Теперь по звуку и определяем местонахождение беглянки.

«Подбегает к норе. Купается в песке и скрывается в норе. Ставим флажок... Время...»

Все, можно переносить сюда вещи. Обычно в первую ночь после операции самки больше не выходят наружу. Но нам уходить нельзя. К ней могут прибежать самцы, детеныши...

Как бы в подтверждение сказанного в свете моего фонаря вспыхивают вдруг рубиновые глаза. Тушканчик! Я бросаюсь к фотоаппарату, тушканчик — в другую сторону, опрокидывает пустую живоловку, скачками убегает прочь. Вроде бы обычная встреча, но... Вспомнились сразу ночные блуждания по пескам в Каракумах. И первая ночная охота в джунглях Вьетнама, когда вот так же неожиданно сверкнули глазищи бенгальской кошки...

Серебристый шлейф Млечного Пути. Звезды вечные и падающие. Всполохи зарниц за озером.

— Да, здорово, конечно, только всегда спать безумно хочется,— охлаждает Саша мои восторги и настораживается.— Тихо. Кто-то идет...

А-а, это Димон с Колей, ищут своего самца...

7 августа. Провожаем Лолу, помощницу Кати. Она вручает каждому значок своего родного Далласа. Примеряет монгольский кожаный шлем, подарок нашего отряда, купленный в Эрзине. Ее бессонные вахты окончились. В лагерь скоро прибудет новая группа волонтеров из США и английская телегруппа Би-би-си, возглавляемая Дэвидом Эттенборо. Английский зоолог, популяризатор науки, умеющий живо рассказать о разнообразии жизни на Земле, знаком нашим телезрителям по сериалу под названием «Живая планета». Наблюдать за работой таких профессионалов для меня — школа...

14 августа. За ужином, переходящим в «планерку», начальники обсуждают вопрос, кому и с кем на каких площадках дежурить ночью.

— Знаю, ты опять мало спал,— вздыхает Сурков, поглядывая на меня,— находился за день, но людей не хватает. Пойдешь сегодня со мной?..

Теперь самец «прогуливает» нас. Третий час Алеша диктует, я отмечаю петли маршрута флажками.

— Для грызунов характерны колебания численности, а у джунгарских хомячков она стабильна. Вообще это уникальное лабораторное животное, с очень удобным набором хромосом... Они подвержены воздействию канцерогенных веществ, и на них быстро вырастают раковые клетки. Вот медики и испытывают на хомячках различные препараты...

Сегодня полнолуние, холодный ветер.
— Утеплиться не мешает,— говорю я.— Отойду, пока мы недалеко от вещей, хорошо?

В ответ молчание. Оборачиваюсь — Сурков стоит все на том же месте.

Молча протягивает ладонь, на которой трепещущее тело хомячка.

— Соринка в глаз попала,— торопливо объясняет Алексей.— Стал протирать — и нечаянно наступил...
За три года впервые такое...

— Да не казни себя, с любым подобное могло случиться. В армии посты меняют через два часа, а тут каждую ночь... Завтра помощники приедут, легче будет.

— Наоборот. Появится куча забот...

Мы шагаем в лагерь. За озером полыхают зарницы.

15 августа. Сколько же нас сего дня соберется? Катя насчитала 25 человек... Аврал. В лагере наводится образцовый порядок. Сколачивают стол, скамьи. Продлевают навес от дождя и солнца. И даже затевают строительство душа на берегу. Это забота о тех добровольцах-волонтерах, возраст которых за отметкой пенсионного. Катя и Алеша собираются встречать помощников в Кызыле. Я прошу подбросить меня попутно до поселка Шуурмак и захватить вечером на обратном пути в лагерь...

Расстаралось солнце на закате. Скалы будто налиты киноварью. Дальше — пылающая пурпуром степь. И стаи журавлей-красавок у дороги, и прилетные гуси, и утки на берегу озера, над водами которого колышется кисея, сотканная дождем. Темнота обволакивает. В свете фар замелькали тушканчики...

16 августа. Утром лагерь словно растревоженный муравейник. Минувшей ночью устроились наспех. Кто в ложбинку, на сочные травы, кто на пригорок...

Дэвид Эттенборо за обеденным столом пишет сценарный план фильма «Trials of Life» («Невзгоды жизни»). Сюжет о джунгарском хомячке займет на экране, вероятно, не более трех минут. Операторы уехали знакомиться с местностью. И все добровольцы уже при деле. Джо и мисс Ирэн готовят корм для отловленных животных. Они пенсионеры, прилетели из штата Массачусетс. Супруги Турек отправляются на площадку. В руках у Франка прибор, напоминающий детскую игрушку — рукоятку с колесом. Они измеряют расстояние между флажками, которыми отмечены все ночные похождения хомячков. Маршруты надо нанести на карту. Оказалось, что территории самок джунгарского хомячка почти не перекрываются, тогда как самцы забегают на территорию и самок, и соперников.

Франк — художник. Ему за шестьдесят. Сухопар, бодр. Похоже, даже ночью не расстается со своим прекрасным фотоаппаратом. Он и меня снимает то в палатке, то возле нее или с собакой Кристи. И при этом убеждает, что в жизни надо чаще улыбаться. Рядом с Франком всегда его жена, японка Су. Спокойная и задумчивая.

К лагерю лихо подруливает «Нива». Еще три девушки из Кызыла — преподавательницы пединститута приехали помочь нам.

18 августа. На фоне закатного солнца фигура Дэвида. Идет съемка, тихо, только слышен голос Эттенборо:
«День завершается. Пробуждаются к активной ночной жизни хомячки...»

И тут по специально изготовленному коридорчику пускают самочку, она бежит в ту сторону, откуда светит полная... искусственная луна. Так открываются «маленькие хитрости», которые ничуть не умаляют достоинств снятых профессионалами из Би-би-си фильмов, ибо делается все с глубоким знанием и фантазией. Вот и футляр от термоса обмазали изнутри клеем, обсыпали песком. Съемка велась специальным объективом через этот тубус — как бы из норы. Дэвид рассказывает экспромтом. Алеша слушает его явно пристрастно. Потом резюмирует: «Хорошо. Может, чуточку слишком популярно...» Операторы задумали снять еще один сюжет, придуманный по ходу. Будто Кристи, щенком привезенная Алешей из США, находит и разрывает нору.

Катя и Алеша в алых майках, на которых изображен хомячок, а вокруг надпись: «Экспедиция «Вахта Земли», Тувинская АССР. Я люблю хомячка!» Они прогуливаются по степи. Отпускают собаку с поводка, и Кристи бежит к норе, роет лапами землю. Зрителю сюжет наверняка понравится. Кристи — умная собака, уложилась всего лишь в пять дублей...

19 августа. В краткие минуты расставания события развиваются стремительно. Многое становится определеннее, и не нужно больше сдерживать эмоции.

Мы собрались все вместе. В руках самодельные флаги экспедиции, что развевались эти дни на высоком шесте. Снимки на память. Провожаем Дэвида Эттенборо. Завтра уезжать и мне. На Чукотку...

— О, Арктик — восклицает Франк. И рассказывает, как во время африканского сафари он снимал льва, терзающего антилопу, и не заметил, что сзади подошло стадо слонов, и огромный самец бросился на фотографа.

— Хобот кверху, уши растопырены!.. Я тоже хочу с тобой на Чукотку,— неожиданно закончил он. — Организуем? На будущий год...

Последняя ночь. Не спится. Ухожу в степь, где парами блуждают огоньки. Наташа Бодяк и Джо Розак ходят за самцом. Этот зверь беспокойный. В норку забегает на пять-десять минут и снова рыскает по степи, набивает свои защечные мешки кормом, таскает в кладовки. Дан Кютур и Юрис Вулис на площадке самой спокойной самочки. Юрис спит на земле, Дан на надувном матрасе. Вместо «маячка» — лампа: внутри горит свечка, воск вытекает в специальные дырочки. Приятно пахнет, как в церкви. Включен приемник, и из него слышно успокаивающее «пик-пик-пик». На месте зверь. Я снимаю друзей на прощанье.

Владимир Семенов

Озеро Тере-Холь, Тувинская АССР

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 4740