Город Петра

01 октября 1976 года, 00:00

Город Петра

Можно поручиться, что для многих, если не для большинства, Ленинград начинается с 16 мая 1703 года. Дата, хорошо усвоенная со школьных лет. Но что было на невских берегах прежде? А «...прежде финский рыболов, печальный пасынок природы, один у невских берегов бросал в неведомые воды свой ветхий невод... По мшистым, топким берегам чернели избы здесь и там, приют убогого чухонца...»

Между тем задолго до Петра I территория будущего Петербурга-Ленинграда была просто усыпана русскими деревнями и селами. Там, где Литейный мост, в самом начале Литейного проспекта, находилась деревня Фроловщина. А у истоков Фонтанки, возле Летнего сада, — деревня Кандуя. На месте Смольного находилось село Спасское. А там, где сейчас стоит Военно-медицинская академия, находилось два села. В Новой и Старой деревнях было два села, на Крестовском острове и на реке Карповке — по селу, на берегу реки Охты — 12 деревень. Села и деревни, деревни и села: Минине, Чучелово, Дорогуша, Бродкино — всех не перечислишь. Были, конечно, в этом районе также и финские деревни. Но в основном по населению это был русский край.

Названия деревень и сел нам известны по писцовым книгам начала XVI века. А когда они возникли? След их теряется во мгле веков. Но если обойтись без метафор, то русские были исконными жителями этого края.

Как вообще понимать слово «исконность»? Исконные, может быть, самые первые? Если так понимать это слово, «тогда следует признать исконными жителями невских берегов тех первобытных охотников и рыболовов, которые появились здесь с грубо отделанными каменными орудиями в руках, двигаясь вслед за отступающим ледником. Но эти люди каменного века не имели никакого отношения ни к русским, ни к финнам. Важно иное: в период сложения русской народности эти берега были уже освоены и обжиты непосредственными предками русского народа — новгородской ветвью восточных славян.

И Петр I слово «исконность» понимал правильно. Когда отряд Апраксина, посланный против шведов (1702 год), жег селения по берегам Невы, Петру это было «не зело приятно»: Апраксину, ожидавшему высочайшей похвалы, пришлось оправдываться: вынужден-де был пойти на разорение деревень, чтобы утеснить неприятеля в подвозе съестных припасов. Но царь остался недоволен, ибо Апраксин «не исполнил наказа и развоевал страну», которую Петр считал русскою.

Далеко не все знают, как произошло и само название города. Считается, что Петр назвал город «в свою честь». На самом деле все было гораздо сложнее.

Петр видел слабость России в почти полном отсутствии широких контактов с европейским просвещением, наукой и искусством и писал о шведах, отрезавших страну от европейских морей: «Разумным очам к нашему нелюбозрению добрый задернули завес и со всем светом коммуникацию пресекли».

Осенью 1702 года была штурмом взята шведская крепость Нотебург, древний новгородский Ореховоград, Орешек. Петр собственноручно прибил крепостной ключ над воротами и объявил, что город отныне будет называться Шлиссельбург. По-русски — Ключ-город. Ключ к Неве. Река была еще в руках шведов, но название оказалось пророческим. Менее чем через год все невские берега были освобождены от неприятеля, и уже 16 мая 1703 года там, где ныне стоит Петропавловская крепость, был заложен город Санкт-Петербург.

И не в честь Петра I, а в честь святого Петра, «ангела Петрова». Это не формальное уточнение, здесь есть тонкость, и отнюдь не религиозная, а, как считает ленинградский исследователь К. Д. Лаушкин, символическая (Петр любил символику). Дело в том, что по церковным легендам святой Петр является ключарем — он держит ключи от рая. Таким образом, по мнению К. Д. Лаушкина, в названии «Санкт-Петербург», то есть город Святого Петра, была закодирована та же идея, которая заставила Петра отказаться от исконного новгородского названия города в истоках Невы — Орешек — и наречь его Шлиссельбургом. В устье Невы надлежало воздвигнуться новому «Ключ-городу» — Петербургу. Ненавистный Петру «завес» был отдернут.

А теперь снова вспомним гениальные строки Пушкина. Можно ли говорить, что поэт ошибся? Нет, конечно. Великая поэзия, говорили древние, не ошибается.

Пушкин показал историю глазами поэта: до Петра само солнце пряталось в тумане, а после него даже ночи полны «безлунного блеска».

Мы понимаем Пушкина и согласны с ним: по большому историческому счету все так было и все так стало, как пишет поэт. Но, понимая это, мы все же не будем забывать простых русских людей, крестьян и ремесленников, купцов и воинов, которые веками жили в селах и деревнях, как бы пунктиром наметивших территорию будущего русского европейского и мирового города — Петербурга, Петрограда, Ленинграда.

Э. Рухманова, кандидат исторических наук

Ленинград

Просмотров: 6438