Джеффри Дженкинс. Берег скелетов

01 июля 1975 года, 00:00

Рисунки А. Голицына

Продолжение. Начало в № 3—6.

Стайн явно наслаждался ситуацией. Предположим, что вы капитан-лейтенант Пэйс, прославившийся в годы войны командир «Форели». Согласитесь с этим хотя бы условно. Конечно, капитан-лейтенанта Пэйса вряд ли обрадует, если повсюду начнут трезвонить, что теперь он капитан Макдональд, владелец первоклассного траулера... Впрочем, газеты, поборники «честной игры», как любят говорить англичане, заявят, что изгнание из флота было уже достаточно большим наказанием для молодого офицера; зачем же снова корить его, даже если он взял себе другое имя и утверждает, что он южноафриканец? Так почему же вы слишком быстро капитулировали, капитан-лейтенант?

Я проклял свою прыть. Но на что он намекал? Его скрытые угрозы встревожили меня.

— Ну и что? — Я все еще бодрился. — Ну предположим, что я капитан-лейтенант Пэйс. Но ведь дважды за один и тот же проступок не судят!

— Ловко сказано, — усмехнулся Стайн. — Когда я в первый раз увидел ваше судно, то спросил себя, откуда у ее владельца 200 000 фунтов на покупку такого современного траулера, как «Этоша»? Зачем ему дизели двойного действия? Зачем обводы, как у яхты, если судно предназначено для рыбного промысла? В порту я слышал, будто капитан Макдональд знает Берег скелетов лучше любого другого шкипера в Валвис-бее. Почему? Может быть, он добывает там алмазы? Может быть, для этого ему и нужны дизели двойного действия и такие изящные обводы?

— Чушь! — взорвался Мак.

— Именно это я и имел в виду — чушь, — согласился он и плавно взмахнул пистолетом. — Присядем. Нам нужно многое обсудить детали высадки на Берег скелетов и все такое прочее...

— Обсуждать нам нечего, — резко оборвал я, отлично зная, что обсудить нам нужно многое. — Я не доставлю вас на Берег скелетов ни при каких обстоятельствах. А теперь убирайтесь. И если вы пожалуете вновь, я выброшу вас за борт.

— Смело заявлено, капитан Пэйс, или нужно говорить «капитан-лейтенант»? — усмехнулся он. — Вы вынуждаете меня ходить с козырей, которые я хотел попридержать...

Пот струился у меня под рубашкой. Проклятый немец издевался надо мною.

— Я еще не знаю назначения «Этоши», — тихо сказал Стайн, — но намерен это узнать.

Значит, он не имеет понятия об острове Двух кривых дюн!

— Меня очень заинтересовала личность капитан-лейтенанта Пэйса, — продолжал немец, — и я обратился к одному знакомому в Кейптауне, чтобы он побольше разузнал об этом знаменитом подводнике. И что же выяснилось? Выяснилось, что он... утонул. Вскоре после суда над ним.

Мурашки побежали у меня по коже.

Стайн с торжеством сунул пистолет обратно в карман.

— Это было в апреле 1945 года. Помните старую «Филирию», капитан? Смешно, что Георгиади назвал такую развалину именем морской нимфы! Но греки народ сентиментальный...

Я машинально налил себе еще виски в стакан. Итак, «Филирия» восстала из могилы — и двадцать семь человек экипажа вместе с ней!

— Машины на этом корыте никуда не годились, не так ли, Макфадден? — ядовито усмехнулся Стайн. — Блестящий командир-подводник в качестве шкипера старой развалины и его не менее блестящий механик поддерживали работу машин ровно столько, сколько это было им нужно...

Стайн понимал, что загнал нас в угол.

— Что вы сделали с «Филирией», капитан Пэйс? Разве можно исчезнуть вместе с кораблем и двадцатью семью членами экипажа? Георгиади будет очень интересно узнать, как вы исчезли и появились с приличным капиталом и под другой фамилией. Вряд ли бы этот грек так расстраивался из-за потери старой посудины, за которую он получил страховку, превышающую ее стоимость. А он, капитан Пэйс, до сих пор переживает потерю «Филирии»! Уверен, что он был бы счастлив возобновить знакомство с ее капитаном и механиком. Так же как и власти Танжера. Каков был груз «Филирии»?

— Если вы так много знаете, то должны знать и грузовой манифест «Филирии», — грубо отрезал я.

— Конечно, знаю, — спокойно ответил он. — Вы везли фрукты, коньяк, шерсть — ничего экстраординарного. Но почему именно в Танжер, спрашиваю я себя? И отвечаю — в сорок пятом году в Танжере можно было купить и продать что угодно и кого угодно...

Я часто задавался вопросом, как перенес Георгиади потерю алмазов стоимостью в 200 000 фунтов? Впоследствии мне стало известно, что он под вывеской респектабельной торговой фирмы контрабандой вывозил алмазы из Юго-Западной Африки и Сьерра-Леоне в Танжер. Я до сих пор помню выражение лица грека, когда он протянул мне коробку из-под блока сигарет, в которой лежал небольшой полотняный мешочек, завернутый в газету.

— Отдадите Луи Моне, владельцу бара «Стрейтс», — распорядился он. — Здесь больше чем на двести тысяч фунтов неотшлифованных камней. Многим людям перерезали глотку за десятую часть этой суммы, капитан, поэтому не вздумайте заняться личным бизнесом. Понятно?

Именно эти слова Георгиади заронили в мою душу сомнения...

Далеко к югу от острова Двух кривых дюн, южнее устья Оранжевой реки, старая «Филирия» натужно хрипела своими машинами. Была темная ночь, в каюте нечем было дышать от сухого ветра, дующего с материка. Откуда-то с берега, отгороженного колючей проволокой, по водной шири и небосводу рыскали лучи прожекторов, охраняя запретную территорию. В этой забытой богом пустыне полицейские, которых посылают туда служить на два года, зачастую сходят с ума. Меньше всего их заботит морское побережье, которое песчаные отмели делают недоступным для кораблей. «За исключением острова Двух кривых дюн», — подумал я. Эта мысль и породила всю затею. Черт возьми, почему, в самом деле, должен я командовать этим плавающим гробом и быть парией, когда я единственный хозяин уникальной в своем роде гавани между Кейптауном и Тигровой бухтой, не считая Валвис-бея?! Я, один только я знал о ее существовании. Если бы у меня был собственный корабль! Да, я должен иметь корабль!

Я выглянул в иллюминатор. Остров Двух кривых дюн — ахиллесова пята Берега скелетов!

Эта мысль завладела мною с такой силой, что я шлепнул ладонью по столу. Драгоценный сверток Георгиади! Частное предпринимательство! 200 000 фунтов стерлингов помогут мне обзавестись собственным судном, каким я хотел — быстроходным, маневренным. Для отвода глаз — лов рыбы. Я мог бы действовать, базируясь на Валвис-бее, и никто даже не заподозрит, чем я на самом деле промышляю и где моя настоящая база.

Первое, что пришло мне в голову, — посадить старую «Филирию» на мель у острова Двух кривых дюн и незаметно улизнуть на шлюпке. Однако я отбросил эту мысль. Я не мог оставить Мака и двадцать семь ни в чем не повинных людей на мучительную смерть даже за все алмазы Юго-Западной Африки! Нет, зачем же сажать корабль на мель?! Лучше я просто покину его и скроюсь, воспользовавшись предрассветной мглой...

Я открыл чемодан и достал карту старого Саймона, развернул ее и измерил расстояние от острова Двух кривых дюн до Тигровой бухты: около пятидесяти миль по прямой. Высадившись, придется обогнуть португальский кордон у Посто Велхо и обойти стороной дорогу на Касимбу от заставы на пограничной реке Кунене. Мне пришлось бы пройти миль восемьдесят в обход. Твердого плана у меня не было. Я должен был попасть в Касимбу с востока, а не с юга. Никто бы тогда и не заподозрил, что я моряк, потерпевший кораблекрушение.

А что станется с «Филирией»? Я был почти уверен, что Олафсен, мой помощник, доберется до какого-нибудь ангольского порта, как только решит, что я погиб. К тому времени я буду уже далеко. Конечно, Георгиади не станет болтать о том,чтоименно отправил он со мной на «Филирии». Я был убежден, глядя на неряшливых матросов, что ни один из них не был его соглядатаем, приставленным ко мне...

Я вновь склонился над картой и вдруг почувствовал, что не один в каюте. Я обернулся.

У входа, ухмыляясь, стоял Мак. В руке он держал тяжелый разводной ключ. По лицу его было видно, что он инстинктивно почуял что-то недоброе.

— М-да, — произнес он, глянув на карту. — Что ты затеял, шкипер?.. Со мной-то ты можешь быть откровенным. Ведь это я тот шотландец-механик, который уволился из королевского флота, чтобы не расставаться со своим командиром... — Он кивнул на карту. — Некоторые люди помешаны на женщинах, другие на виски. У меня это машины, а у тебя забытая богом часть моря или суши, не вполне уверен, что именно. Один раз это уже довело тебя до катастрофы. Хватит, пожалуй, а?

Он сказал это без злобы. И тут я понял, что совершить побег в одиночку очень трудно, почти невозможно. С сообщником это будет легче. «Нужно привлечь к моей затее Мака», — решил я. Был только один способ заполучить его в сообщники: откровенно рассказать все.

Я запер дверь каюты и достал из чемодана блок из-под сигарет. Казалось, Мак был заинтригован. Он не испугался, когда я запер дверь — он в любой момент мог прикончить меня разводным ключом, который не выпускал из рук. Я высыпал на стол содержимое коробки — тусклые, неотшлифованные алмазы.

Мак сделал удивленный жест.

— Дорогие камушки, — сказал он.

Впервые я видел Мака потрясенным.

— Даже очень.

— Намерен прикарманить?

— Не себе, Мак, а нам. Тебе и мне. Двести тысяч фунтов!

— Хочешь, чтобы я открыл кингстон? — спросил он.

— Нет, Мак, — сказал я, словно мы обсуждали какой-то незначительный дефект в механизме, а не крупную аферу. — В нужный момент ты остановишь машины и доложишь о неполадках с рулевым устройством. Сорваны штыри или что угодно. Сам придумаешь...

— Непонятно, — перебил Мак. — Я останавливаю машины и докладываю тебе, что руль в неисправности. А дальше?..

— Мы спускаемся за борт, чтобы осмотреть повреждение.

Мак постучал ключом по стакану, и в каюте словно зазвучали колокола судьбы.

— Когда это должно произойти? — тихо спросил он.

— Около половины четвертого утра.

— И затем?

— Я поставлю это старое корыто севернее того места, где рассчитываю высадиться на берег. Как только спустимся в шлюпке, течение отнесет нас от «Филирии», и мы быстро затеряемся в темноте.

Мак покачал головой.

— А вдруг примутся нас искать? Через час-другой наступит рассвет, и они увидят нас как пить дать.

— Ошибаешься. Корабли королевского флота не смогли обнаружить подводную лодку, которую я потопил. А уж с этой старой посудины никто не увидит нас, — я хмуро улыбнулся, глядя на окаменевшее лицо Мака. — Уверяю тебя.

— Стало быть, это была подводная лодка? Ты ничего не говорил об этом на трибунале.

— Да, Мак. И причины, почему я этого не сделал, не могу открыть и поныне.

— Ну, тогда... А что же кит?..

— Много людей погибло из-за этого «кита»... — сказал я, усмехнувшись.

— Но ведь ты же не выпустил ни одной торпеды!..

— Мак, я знаю, как топить корабли без торпед. Это умеют делать только море и я. Видишь эту карту? Я воспользовался ею только однажды. Но хочу воспользоваться еще раз... И тогда мы с тобой разбогатеем.

— Не думал, что ты такой отпетый шельмец, — медленно проговорил Мак. — Берег скелетов крепко держит тебя, шкипер. И если это так, то в конце концов он одолеет тебя... Ну да ладно: я снесу в лодку провизию и воду. Хотя мне не известен твой план, я уверен, что никакой осечки быть не может... Ну и отпетый же ты шельмец! — повторил он.

Однако осечка все же произошла.

Рисунки А. Голицына

Когда в ту чернильно-темную ночь шлюпка, в которой находились мы с Маком, коснулась воды, Берег скелетов дал о себе знать. Внезапный вихрь, за которым последовал не менее яростный вал, не оставил «Филирии» никаких шансов на спасение... За несколько минут до того, как Мак появился на мостике с ложным сообщением о неисправностях в рулевом управлении, я изменил курс так, чтобы старая посудина шла параллельно береговой линии. Это должно было вывести «Филирию» в открытое море, подальше от опасных подводных скал и мелей. Море было сравнительно спокойно, когда я скомандовал спустить шлюпку. Мы заранее подтянули ее по правому борту ближе к носу. Таким образом «Филирия» прикрывала нас от ветра.

Шквал с необузданной яростью налетел без всякого предупреждения. «Филирия» оказалась к нему боком и шаталась словно под ударами боксера-великана.

Какое-то время «Филирию» и нас вместе с ней несло прямо в открытое море, но вдруг я с ужасом увидел, как накренился ее ржавый, выкрашенный суриком борт. Мы с Маком были бессильны что-либо предпринять. «Филирия» нависла над нами и в любой момент могла опрокинуться на шлюпку.

Мак пытался завести мотор. «Проклятие!» — вопил он как сумасшедший, дергая заводной тросик. Мотор не заводился. Но течение уже подхватило нас и отнесло к корме. Судно кренилось все больше и больше. С секунды на секунду «Филирия» должна была завалиться на нас.

И тут море нанесло следующий удар: гигантский вал, который нагнал ураганный ветер, пришел от северной оконечности острова Двух кривых дюн, почти с того самого места, откуда я в первый раз увидел АПЛ1. Море ринулось назад, отраженное твердой, как сталь, песчаной косой, и развернуло старую посудину почти на девяносто градусов. Я видел, как прогнулся корпус «Филирии», когда волна хлынула на палубу, и даже сквозь завывание ветра услышал скрежет ломающегося металла. Наша утлая шлюпочка взмыла высоко на гребень, и в следующее мгновение мы скользнули по склону вала в бурлящий водоворот. «Филирия» исчезла во мраке...

Шлюпку закрутило во все убыстряющемся потоке и понесло к линии прибоя. Я отчаянно вычерпывал воду. И вдруг море вокруг нас успокоилось. Шлюпку вынесло в бухту острова Двух кривых дюн. В наполовину залитой водой лодке, все же еще держащейся на плаву, мы были в безопасности, окруженные песчаными косами, спасшими нас от беснующегося ветра и прибоя...

На следующее утро мы разглядывали с берега в бинокль останки «Филирии», каждую минуту вытирая с окуляров налеты соли. «Филирия» лежала у южного входа в протоку. Мачт на ней не было, корма разбита... Все утро мы провели в поисках потерпевших, но не обнаружили никого.

Море и остров Двух кривых дюн сберегут тайну алмазов Георгиади...

Голос Стайна прервал нить моих воспоминаний:

— По-видимому, это была чистая работа, капитан Пэйс. Георгиади был бы чрезвычайно рад узнать подробности. Вам следовало бы стать компаньонами. С одной стороны — лживый и алчный торговец, с другой — изгнанный с флота офицер, готовый на любые авантюры. Вы составили бы великолепную пару, капитан Пэйс.

Я ничего не ответил. Пусть думает, что я умышленно потопил «Филирию» со всей командой. Отрицание не возвысило бы меня в глазах Стайна. С дьявольской логикой этот немец, охотник за жуками, ученый, как он называл себя, соединил звенья, казалось бы, несовместимой цепи и докопался, «кто есть кто». Разве стоило тратить столько усилий ради того, чтобы отыскать какую-то там букашку? Остров Двух кривых дюн! Вот мой козырь, и я собирался воспользоваться им. Пусть себе думает о «Филирии» что ему угодно. Остров Двух кривых дюн, вот единственное, до чего Стайн не докопался!

Стайн чертовски был доволен собой. Он ласково смотрел на нас и вдруг неожиданно рявкнул:

— Будьте готовы к выходу завтра утром! И приготовьте помещение мне и моему коллеге!

— Убирайтесь к черту! — отрезал я. — Герланда еще нет, и будь я проклят, если выйду в море без штурмана.

— У вас нет выбора, капитан Пэйс.

— К тому же я должен дождаться шлюпок. Мои разбило во время шторма... Они прибудут недели через две.

— Не пытайтесь оттянуть время, — хмыкнул Стайн. — Меня вы не проведете. Ладно, значит, мы выйдем в море послезавтра утром. Герланд к тому времени вернется. Остальное не важно.

Он снова улыбнулся.

— Не провожайте меня, капитан Пэйс. Ночь темна, и несчастный случай может быть сочтен вполне правдоподобным. Этот вечер был очень поучителен для меня. Я понял, почему на флоте так высоко ценили ваши таланты, капитан. Я также весьма ценю их, иначе не обратился бы к вам за содействием. Джентльмены, до встречи. — И, мелодраматически махнув рукой, он исчез...

Онимакрис

«Этоша» выскользнула из Валвис-бея и скрылась в тумане. Он был отличной естественной завесой для нас, и, если ветер не посвежеет, туман не рассеется до полудня.

Как раз к этому времени мы должны быть поблизости от адских бурунов. А пока мы шли на ощупь, почти вслепую. Судно продиралось сквозь проклятую мглу всей мощью своих дизелей, распарывая форштевнем мрачные воды, почти недвижные, несмотря на бриз. Туман вливался сквозь открытые иллюминаторы, холодный, вязкий, но свежий, морской, не похожий на береговой смог с запахами города и грязи.

Я поднялся на верхний мостик. Отсюда туман казался еще гуще. Я вышел на правое крыло и увидел укутанного в пальто человека, смотрящего в сторону берега. Во мне закипела злоба. Если я взялся отвезти Стайна, это вовсе не значило, что позволю ему или его коллеге торчать на мостике.

Я толкнул незнакомца.

— Сию же минуту вон отсюда!

Человек повернулся, капюшон сполз у него с головы, и я увидел, что это женщина. Я уставился на нее в изумлении.

— Как вам будет угодно, — произнесла она.

Вся моя злость на Стайна прорвалась наружу.

— Какого дьявола! Что делать женщине на борту?! — негодуя, заорал я. — Если Стайн думает, что он может захватить с собой весь свой домашний скарб, тогда, клянусь богом, он ошибается! — У меня в голове молнией сверкнул план действия. Мыс Кросс! Да, я отправлю ее в лодке на берег под прикрытием тумана, и пусть она узнает, почем фунт лиха!

— Вон там, — взмахнул я рукой в сторону берега, — у соляного озера находятся несколько хижин. Я высажу вас, понятно? Я не потерплю женщину на борту! Она холодно посмотрела на меня и спокойно спросила:

— Не считаете ли вы, что это следует обсудить с доктором Стайном?

— Я не намерен ничего с ним обсуждать! И не потерплю его бабу на корабле. Хватит с меня его самого...

— Чтобы вы при мне больше не произносили этого слова!.. — отрезала она, в упор глядя на меня. — Значит, это вы и есть знаменитый капитан Пэйс?

Я собирался что-то ответить, но тут раздался возглас Джона:

— Просвет! В тумане просвет! Буруны по курсу, Джеффри!

Она улыбнулась.

— Идите, идите, Джеффри, — передразнила она. — Успеете расправиться со мной.

Я ушел.

— Только что их заметил, — доложил Джон. — Вон, гляди!

«Этоша» рвалась вперед. Джон нервничал. Я тоже. С Берегом скелетов шутки плохи. Туман на востоке начал редеть. Я направил бинокль туда, где, по расчетам, должен быть высокий холм.

— Сколько под килем, Джон?

— Двенадцать сажень.

— Отлично. Вот-вот покажется ориентир...

Светлый луч, словно прожектор, загорелся в матовом тумане. Солнце, как я и предполагал, отразилось от сверкающей белой поверхности соляного озерка. В его блеске я надеялся увидеть ориентир, но туман вдруг расступился, и мы без труда увидели холм.

— Пеленг высокого холма 33°, — улыбнулся я Джону, довольный разрешением сложной навигационной проблемы.

На мостике появились Стайн и женщина.

— Теперь вы верите, моя дорогая, что капитан Пэйс знает Берег скелетов не хуже, чем питейные заведения Валвис-бея. Взгляните! Ни карт, ни лоций — он все держит в голове. Кажется, так все просто, не правда ли? Но если бы он точно не знал, что делает, мы давно были бы на дне.

Женщина промолчала. Мне тоже было не до разговоров.

— Курс три-четыре-ноль, — приказал я.

«Этоша» круто развернулась.

— Так держать, — обернулся я к Джону.

«Этоша» направлялась к мысу Фриу.

— Через полчаса я остановлю машины и спущу на воду лодку, — обратился я к Стайну. — Эта женщина отправится на берег. Позаботьтесь собрать вещи.

Усмешка исказила лицо Стайна.

— Разрешите представить вам, — спокойно сказал он, — доктора Анну Нильсон, сотрудника Национального зоологического музея в Стокгольме.

Я взглянул на нее в холодной ярости.

— Доктор Нильсон, — невозмутимо продолжал Стайн, — является в настоящее время единственным ученым в мире, которому удалось обнаружить онимакрис... Нужно ли объяснять, что Анна Нильсон является моим главным помощником в этой экспедиции и будет сопровождать меня для того, чтобы установить, водится ли онимакрис на Берегу скелетов. Капитан Пэйс, вы должны понять, что и речи не может быть о том, чтобы высадить доктора Нильсон на берег. Она отправится со мной.

Что ж, если я хочу разделаться со Стайном, то отделаюсь и от нее... Вдруг я поймал себя на том, что не свожу с нее глаз. Я перевел взгляд на Стайна.

— Ладно... — буркнул я. — Но если у вас приготовлены еще какие-нибудь сюрпризы, лучше выкладывайте их сразу, иначе...

— Со мной еще только мой личный телохранитель Иоганн, — мягко произнес Стайн.

— Иоганн! — ахнул я. — Черт возьми, Стайн, что это значит?

— Это моя экспедиция, и вы должны будете высадить нас на берег в том месте, которое, как я надеюсь, вы будете любезны в один прекрасный момент показать мне на карте. Цель экспедиции — горы Бэйнса.

Такой наглости я не ожидал даже от него. Сперва эта женщина, затем умалишенный немец, а теперь еще и горы Бэйнса!

— Вы спятили, Стайн! — воскликнул я. — Ни один белый еще не бывал там!

— За исключением Бэйнса, — парировал Стайн.

— Неужели вы думаете, что я стану болтаться у Берега, скелетов, пока вы будете добираться до гор Бэйнса и обратно? По меньшей мере месяц уйдет на то, чтобы только дойти до них! Я согласился доставить вас на Берег скелетов, предполагая, что вы недолго пробудете там, ну, скажем, два-три дня...

— Вы заберете нас тогда, когда этого потребуют обстоятельства, — отрезал Стайн.

«Что ж, — хмуро подумал я, — они подписали себе смертный приговор».

— Давайте-ка лучше спустимся в кают-компанию и подробно изучим наш маршрут, — добавил Стайн и отправился за картой.

Я кивнул. Женщина пошла первой. Мы оказались в кают-компании вдвоем. Наступило неловкое молчание.

— Сигарету? — вдруг неожиданно предложила она.

— Не курю, — сказал я. — Вернее, почти никогда не курю.

На ее губах заиграла насмешливая улыбка.

— Боитесь испортить обоняние и разучиться по запаху определять, в каком именно месте у Берега скелетов вы находитесь?

Я невесело посмотрел на нее. Она глубоко затянулась.

— Вы капитан Макдональд, он же капитан-лейтенант Пэйс, не так ли? — спросила Анна, словно решившись на вылазку.

— Совершенно верно, — фыркнул я. — Капитан-лейтенант Джеффри Пэйс, кавалер ордена «За боевые заслуги», офицер королевского флота, разжалованный. Теперь рыбак. В настоящее время занимаюсь сомнительными занятиями неопределенного характера у Берега скелетов.

Рисунки А. Голицына

— Давайте, как говорится, поставим точку над «i», — продолжала она решительно. — Во-первых, вы, наверное, решили, что я «баба Стайна». Это ваши собственные слова.

— А что еще мог я подумать? — растерянно пробормотал я. — Молодая привлекательная женщина...

— Для вас женщина означает только одно, и вы имели наглость выложить это совершенно незнакомому человеку, — выпалила она. — Так уясните себе: Стайн мне нравится ничуть не больше, чем, например, вы.

Она закурила новую сигарету.

— Знаете ли вы, что значит для науки живой онимакрис?

— Нет, — ответил я запальчиво. — И не желаю знать. Стайна эта букашка интересует не больше, чем меня. Я не верю, что он ученый, посвятивший свою жизнь поискам маленькой козявки на благо науки.

Озлобление уступило место любопытству. Она это заметила.

— Послушайте, — сказала она, — мы с отцом приехали в Китай в разгар гражданской войны...

— Зачем мне знать подробности вашей биографии?

— Чтобы вам было понятно, почему я нахожусь здесь, — ответила она. — Я не питаю никаких иллюзий в отношении Стайна, так же как и вас, к слову сказать. Или этой экспедиции. Для меня важно только одно — онимакрис.

Я не хотел, чтобы она ушла от этого разговора.

— Есть что-то противоестественное в вашей страсти к этой козявке, — заметил я.

— Вы когда-нибудь почтительно разговаривали с женщиной? — нахмурилась она.

— Никогда. Именно за это меня выгнали с флота.

Она оставила мои слова без внимания.

— Мой отец был одним из виднейших энтомологов в мире, — продолжала она. — Не стану докучать вам рассказами о пережитых трудностях, о преследовавшей нас и течение многих месяцев угрозе смерти со стороны то одной, то другой из враждующих сторон, но в конце концов мы добрались до пустыни Гоби, где отцу удалось обнаружить онимакрис. Во время побега из Китая отец неожиданно скончался от сердечною приступа на борту сампана, неподалеку от устья Янцзы. Он умер ночью. Я узнала о его смерти только утром! Отца обокрали. Три бесценных экземпляра онимакрис, жизнь которых мы оберегали, даже когда наша собственная висела на волоске, были варварски растоптаны бандитами. То, чему отец посвятил всю жизнь, было уничтожено. В память об отце я хочу отыскать онимакрис. Я должна это сделать. Вот почему я здесь.

— Так что же вы не отправились за этим насекомым в Гоби?

— К сожалению, территория, где мы обнаружили онимакрис, теперь объявлена запретной. Вероятно, там расположена какая-нибудь ракетная база...

— Берег скелетов, где Стайн хочет высадиться, тоже запретная территория, и вы заблуждаетесь, если думаете, что мы действуем в рамках закона. Помогая вам, я тем самым содействую преступлению.

Она удивленно посмотрела на меня.

— Да, для меня это новость..., но Стайн хорошо вам заплатит.

— Черта с два! — огрызнулся я. — Я не получаю ни гроша за эту увеселительную прогулку.

— Не верю, — отпарировала она.

— Меня шантажировали, — резко сказал я.

— Шантажировали? — недоверчиво повторила она.

Стало быть, Стайн ей ничего не рассказал?

— Но... — она покачала головой.

— Никаких «но», — перебил я. — Если кто-нибудь пронюхает про этот рейс, вы будете в ответе так же, как Стайн и я. Если кто-нибудь из Валвис-бея или Виндхука будет отсутствовать в течение долгого времени, полиция сразу почует неладное, а она хорошо знает свои обязанности...

Нас перебил Стайн, вошедший в кают-компанию с цилиндрическим футляром в руках. Он подозрительно посмотрел в нашу сторону, молча достал из футляра карту и развернул на столе.

— Вот мой план, — коротко произнес он.

Это была небольшая карта, много меньше моих адмиралтейских, озаглавленная: «Ондангва. Всемирная аэронавигационная съемка».

На ней была нанесена территория от реки Хоаниб — южной границы Берега скелетов до реки Кунене — границы Анголы.

Карты этих мест всегда волновали меня.

— Никогда не видел этой карты, — пробормотал я.

Стайн ухмыльнулся.

— Очень рад, что есть карта Берега скелетов, которой вы, капитан Пэйс, еще не видели. Добавлю, что такую карту вы можете приобрести в Претории за пять шиллингов... Смотрите. Вот цель нашей экспедиции. — И он показал на хаотическое нагромождение гор к югу от реки Кунене, помеченное «горы Бэйнса». — Чтобы добраться туда, нужно было преодолеть гряду труднодоступных гор Хартманберге.

Я мог лишь восхищаться отвагой Стайна. Ни один белый человек, за исключением Бэйнса, никогда не бывал в этих горах, тянущихся на сотни миль и которые, как отмечалось на карте, были «не исследованы».

В сомнении я покачал головой.

— Но каким путем вы думаете добраться туда? — спросил я Стайна.

— А где вы собираетесь высадить нас? — в свою очередь, спросил он.

Я взглянул на карту. Решение было принято. Остров Двух кривых дюн останется моей тайной. Я указал на устье реки Кунене. На карте не были помечены ни одна мель, ни один порог или перекат. Да поможет господь тому, кто будет руководствоваться этой картой!..

Стайн остался доволен.

— Вот и отлично, — сказал он. — Видите ли, я намерен проникнуть в глубь материка по руслу Кунене. Оно сухо в это время года... Взгляните.

Он был полон энтузиазма. Анна обошла вокруг стола и через мое плечо принялась разглядывать карту.

— Поначалу придется обойти Посто Велхо — португальскую заставу. Русло прорезает горы Хартманберге, затем горы Онгеамаберга. Видите эти высохшие русла притоков Кунене? Так вот, пройдя миль семьдесят от устья, я затем пройду по одному из них к югу, к плоскогорью Нанголо Видите тонкую голубую линию? Это река Капупа. По ее руслу я и доберусь до сердца гор Бэйнса. А вот вершина Отжихипо — это моя первоочередная цель.

Анна обвела ногтем горы на ангольской стороне, совершенно не исследованные и помеченные на карте пунктиром.

— Очертания похожи на зайца, — задумчиво произнесла она.

— Вам понадобится заячья лапка в качестве талисмана, если вы окажетесь в этих горах, — произнес я.

Стайн невесело улыбнулся.

— Капитан Пэйс верит в талисманы, дорогая. У него есть талисман, который сводит людей с ума.

Она посмотрела на меня с недоверием. Во всяком случае, кости были брошены, поэтому я вынул из кармана свою счастливую пятипалую кисть. Анна потянулась к ней, но тут же в ужасе отшатнулась.

— Это высушенная человеческая рука?.. Вы не...

— Бога ради, перестаньте глядеть на меня как на чудовище! Впрочем, если хотите, я действительно отрезал эту руку у одного убитого мной человека и высушил способом, которому я научился в годы моего пиратства у берегов Южной Америки...

Стайн оборвал мою тираду.

— Успокойтесь, Анна. Этот талисман можно купить в любой деревушке в Южной Германии. Не так ли, капитан?

Вместо ответа я переменил тему разговора.

— Итак, я высажу вас и подберу ровно через месяц...

— ...и также обеспечите экспедицию всем необходимым, — продолжил Стайн.

— Что вы имеете в виду?

— Хотя мы поднялись на борт судна под покровом ночи, мимо вашего внимания не могло пройти, что мы были без лагерного оборудования, без продовольствия, воды и всего прочего, необходимого для путешествия, — заметил Стайн.

И в самом деле, я даже не подумал об этом.

— Вот список, — он вынул из кармана сложенную бумагу.

— Но...

— Никаких «но», капитан! Вряд ли бы вы хотели, чтобы весь Валвис-бей видел, как грузятся на «Этошу» палатки, оборудование, продукты.

Я промолчал, только взял в руки длинный, отделанный перламутром циркуль из слоновой кости с остриями из игл дикобраза, который нашел среди вещей старого Саймона Пэйса, и провел им окружность радиусом в двадцать миль от устья Кунене.

Пока Анна с удивлением разглядывала циркуль, я орудовал на карте. На нее не был нанесен большой порог, находящийся приблизительно в двадцати милях от устья: на карте старого Саймона он был обозначен. Не был нанесен и второй порог, который находился дальше, милях в пятидесяти вверх по реке. Острова Двух кривых дюн на карте Стайна не было. Даже береговая линия была проведена прямой линией.

На время воцарилось молчание. Первым нарушил его я.

— Должен предупредить вас, что устье Кунене — это сплошные песчаные отмели и зачастую после сезона дождей оно неузнаваемо меняется. В зависимости от этого я только на месте смогу решить, где именно высадить вас, — солгал я.

— Вы хотите сказать, что не знаете подхода к месту высадки? — подозрительно спросил Стайн.

— Взгляните на вашу карту, — рассмеялся, я. — Есть ли на ней хоть одно подходящее место для высадки?

— Нет, — кивнул Стайн. — Именно поэтому я и обратился к вам. Ведь все карты у вас в голове.

«Очко в мою пользу», — подумал я.

— Если хотите знать, у меня в голове и устье Кунене, поэтому я приму решение на месте. Нельзя забывать о ветре, приливе, отливе и прибрежных течениях, — продолжал сочинять я. — И поэтому нечего решать, пока не увидишь своими глазами.

— Мне это не нравится, — нахмурился Стайн. — Я думал, что вы лучше справитесь с этим, капитан. Любой опытный шкипер может проделать то, что собираетесь сделать вы.

— Тогда давайте повернем обратно, и ищите себе другого, буду только рад, — огрызнулся я.

— А если ветер и течение окажутся неблагоприятными, когда же вы вернетесь за нами? — продолжал он.

Я получил истинное удовольствие.

— Тогда дело будет плохо, — признал я. — Сколько вам придется дожидаться — не знаю.

Его тонкие губы стали еще тоньше. Он погрузился в свои мысли. Я и не предполагал, что мое замечание обойдется мне так дорого.

«Этоша» шла вперед. Туман почти рассеялся. Я оставил мостик на попечение Джона — хотелось немного отдохнуть.

Добравшись до каюты, я скинул башмаки и лег на койку. Засыпая, я думал об Анне... Сквозь сон я услышал возглас Джона. Наверное, у моряков есть третье ухо, которое всегда начеку, даже когда мозг бездействует.

— Судно право по носу!

«Не может быть, не может», — диктовало мое сознание, хотя я тут же вскочил с койки.

Судно право по носу «Этоши»?! В три прыжка я очутился на мостике. Туман рассеивался, и меня ослепил бледный, едко-желтый свет.

Джон опустил бинокль.

— Ничего не вижу, но впередсмотрящий заметил его…

Неожиданно туман на западе раздвинулся, словно театральный занавес. И мы увидели судно, грузовой транспорт. Нос его смотрел на юго-восток. Позади виднелся ровный берег, на который набегали волны прибоя, а еще дальше низкие, серовато-коричневые песчаные дюны.

На мостике появились Анна и Стайн.

— Судно стоит здесь со времен войны. Это «Данедин стар». Оно выбросилось на мель, получив пробоину, — пояснил я.

Неудачливый транспорт, на котором все еще гордо возвышалась труба, словно продолжал идти по курсу.

— Взгляните, — я протянул Анне бинокль. — Спасательные плоты все еще закреплены на палубах.

— Я вижу пушки и танки! — возбужденно воскликнула она. — Нельзя ли подойти поближе?

Джон бросил на меня удивленный взгляд, когда я распорядился уменьшить ход и изменить курс, чтобы «Этоша» приблизилась к потерпевшему кораблекрушение транспорту.

— Они везли танки и артиллерию англичанам, сражавшимся на Среднем Востоке, — заметил Стайн, — а также покрышки для 8-й армии.

Анна бросила на него неприязненный взгляд. Мне показалось, что в душе она ненавидит Стайна. И это обрадовало меня.

— Счастье, для немцев — я имею в виду, что они налетели на подводную скалу, — продолжал Стайн. — Капитану следовало бы держаться подальше от берега, если он не капитан Пэйс... Не следовало идти на такой риск.

Рисунки А. Голицына

— Если хотите знать, — тихо произнес я, — «Данедин стар» был потоплен немецкой торпедой.

— Чушь, — отрезал Стайн. — Он напоролся на подводный риф. Небрежность. Случись такое с немцами, мы бы расстреляли капитана. «Данедин стар» сбился с курса. О том, что он был торпедирован, нигде не упоминалось.

«Этоша» прошла мимо своего мертвого собрата. Я подивился, откуда Стайн был так хорошо осведомлен о «Данедин стар».

— Вы слышали когда-нибудь о торпеде типа XXXI? — спросил я.

Анна и Джон внимательно смотрели на меня.

— Не слышали? Ее создали Блом и Фосс. Торпеда была выпущена из немецкой подводной лодки секретного типа. Могу рассказать вам, как это примерно было. Командир подводной лодки не спешил торпедировать корабль и отправить его на дно морское, боясь раскрыть себя. Он поступил умнее — просто следовал за «Данедин стар», дождался, когда транспорт окажется в этих опасных водах, и только тогда торпедировал его. Ни у кого не было сомнений, что «Данедин стар» напоролся на подводный риф. Хотел бы я встретиться с этим командиром-подводником.

Стайн оцепенело глядел на меня.

— Бог мой! — проговорил он наконец. — Только немец мог придумать такое!

— Стайн, вы забыли, что эту картину восстановил вам командир британской подводной лодки, — сказала Анна, потом перевела взгляд на меня. — Очень остроумная реконструкция происшедшего, капитан Пэйс. Неудивительно, что вы получили столько наград.

Я промолчал.

— Иди отдыхай! — обернулся я к Джону. — Я поведу корабль.

Следом за ним ушел Стайн.

— Вы разрешили мне находиться здесь... — произнесла Анна.

— Да, — коротко отозвался я.

Она подошла к борту, откуда был виден берег, и оперлась о поручень. Больше часа «Этоша» вырывалась из мрачных щупалец Берега скелетов. Береговая линия была ясно видна, и вдали, на расстоянии до ста миль, я мог разглядеть отдельные голубые просветы, на фоне которых виднелись горы.

Я подошел к Анне. Она молчала, словно не замечая меня, и продолжала разглядывать прибрежную полосу. Я не знал, с чего начать разговор.

— К вечеру похолодает. Вы простынете в свитере, — пробормотал я.

Она едва взглянула на меня. «Подобное начало разговора только того и заслуживало», — обругал я себя.

Анна вдруг обернулась, снова посмотрела на меня и, к моему удивлению, сама начала разговор.

— Я видела у вас старинный циркуль, — сказала она. — Нельзя ли еще взглянуть на него? В порядке обмена, — улыбнулась она и, сунув в карман брюк руку, что-то достала и спрятала за спину. Какая-то детскость была в этом движении. — Покажу, если вы покажете циркуль.

— Хорошо, — сдержанно ответил я. — Сейчас принесу.

Не торопясь я начал спускаться по трапу и вскоре вернулся с циркулем.

Она взяла у меня инструмент, провела пальцем по слоновой кости и удивленно потрогала острие.

— Из чего это?

— Это иглы дикобраза, — объяснил я.

Она разжала кулак. На ладони лежала крохотная пожелтевшая фигурка водоноса, вырезанная из слоновой кости, но без кувшина на плече. Он был отломан.

— Точно так же, как вы носите на счастье кисть руки, так и я повсюду ношу этот талисман, — произнесла она. — Видите, кувшин отломан. Фигурка водоноса попала в огонь, когда солдаты подожгли наш дом. С тех пор мы много лет находились в бегах.

Проворным движением она воткнула острие циркуля в пустое гнездо фигурки водоноса и принялась ее крутить. Затем посмотрела на меня и спросила:

— Много ли вы убили людей, капитан Пэйс? — Она резко обернулась ко мне. — Вы слишком долго общались с Берегом скелетов?

— Да, очень долго... Впрочем, завтра я вам кое-что покажу. Вы спросили — убивал ли я людей. Вы увидите трупы. Семьдесят пять трупов в одном стальном гробу и двадцать семь в другом.

— Это вы... вы в ответе за это?

— Целиком и полностью, — резко ответил я. — И я повторил бы то же самое при тех же обстоятельствах. Эти семьдесят пять человек должны были умереть, чтобы в живых остались миллионы. Это справедливо. Эти семьдесят пять шли на риск, так же как и я. Но победил я.

— Однако я слышала, что командование флотом сочло иначе.

— Да.

— Был ли у вас на суде защитник? — доискивалась она.

— Боже мой, да! — взорвался я. — Да, у меня был защитник, все как положено. Они... они покоятся вон там, — я показал на северо-восток, в сторону острова Двух кривых дюн.

Она ничего не упустила из того, что я сказал.

— И вы смирились с приговором?

— Какое это имеет значение? — выпалил я, потому что она разбередила, как мне казалось, давно зажившую рану. — Мертвецы — это уже история. Капитан-лейтенант Пэйс тоже уже история. А может быть, он тоже мертв?

Она не сводила с меня глаз.

— В Антарктике, — сказала она, — на маленьких, исхлестанных ветрами островках, таких, как Хэрд и Марион, обычная комнатная муха, приспособляясь к тамошним условиям, сбросила крылья, чтобы беспрестанные ветры не сдували ее в океан. Это энтомологический факт. А мне хочется думать, что и у вас когда-то были крылья.

Я был ошарашен.

— Если у вас есть сигарета, я нарушу свой обет и закурю.

Она молча протянула мне пачку и закурила сама.

— В первом случае, как я догадываюсь, была честная борьба, а во втором — с двадцатью семью людьми — нет?

— Это было старое грузовое судно, — тихо произнес я. — Если бы кто-нибудь остался в живых и поместил в «Таймсе» некролог, вы могли бы встретить там и мою фамилию: пропал без вести в море. У старого корыта не было никаких шансов на спасение...

Анна что-то раздумывала, глядя на меня.

— ...Я не виноват, — продолжал я. — Даже если бы я находился на мостике в ту ночь, я бы не смог спасти их...

— Но вы не были на мостике и поэтому в ответе, — отрезала она.

— Вы не знаете фактов, — поспешил я заверить.

— Наверное, их никто никогда не узнает, если то, что я слышала о вас, — правда, — продолжала она. — Это все было противозаконно?

Я пожал плечами:

— Так же как и эта увеселительная прогулка... Только один человек заинтересовался бы гибелью судна и, не прибегая, однако, к помощи закона, хотел бы посчитаться со мной. Стайн грозил все рассказать ему.

Она посмотрела на меня.

— Я предполагала нечто подобное. Это подтверждает мое мнение о Стайне.

— И обо мне? — усмехнулся я.

Она уклонилась от ответа. Я пристально посмотрел на нее, но она отвернула лицо, полное печали и озабоченности.

— Значит, Стайн не вернется?.. — неожиданно спросила Анна.

Я протянул руки и взял ее за плечи. Она пыталась отстраниться.

— Вы тоже не должны были вернуться, — тихо произнес я.

Безумие песков

Стайн увидел белую смерть и отшатнулся. Лицо его позеленело, и он выхватил из кармана «люгер».

— Назад! — завопил он. — Задний ход!

Как безумный кинулся он к машинному телеграфу, оттолкнув Джона, стоявшего у штурвала. Анна отступила к трапу.

Я не боялся Стайна, но меня смертельно пугали песчаные отмели.

— Идиот! — заорал схватившись за штурвал «Этоши», отклонившейся от курса градусов на двадцать. Возвращая штурвал в обратное положение, я ударил Стайна по лицу тыльной стороной ладони, и он, пошатнувшись, повалился на колени.

— Полный назад, — скомандовал я.

«Этоша» сперва замедлила ход и почти остановилась, словно конь перед препятствием, затем попятилась назад.

Обезумевший Стайн чуть не погубил нас, увидев грозные буруны, молотящие песчаные бары острова Двух кривых дюн. Должен признать, это ошеломляющее зрелище, особенно под порывами яростного юго-западного ветра. Бурлящее море, налетающее на белые клыкастые бары, швыряло высоко в воздух тонны воды, взбитой до белизны.

Стайн заикался, то ли от моей затрещины, то ли от страха.

— Капитан П-Пэйс! Я з-запре-щаю!.. Слышите, з-запрещаю! — он возвысил голос. — Вы х-хоти-те убить меня, я знаю! Но я не п-позволю...

— Держите себя в руках! — рявкнул я.

Показался трехглавый холм, и «Этоша» стала поворачивать, направляясь к горловине канала.

— Так держать! — завопил я Джону. — Эхолот?

— Тридцать... Двадцать семь... Двадцать три...

— Прошли! — воскликнул я, и радость свершения охватила меня. Ведь малейшая ошибка означала гибель. Это была не проблема навигации, а примитивная проблема выживания.

— Взгляните, — резко произнес я, оборачиваясь к Стайну. — Вы хотели добраться до берега? Я доставил вас... — Я усмехнулся, видя его страх, — ...минуя все эти препятствия. Вы едва не погубили нас.

— Я никогда не предполагал... — забормотал Стайн.

— Еще бы, — грубо перебил я.

Выражение страха на лице Стайна помимо воли сменилось восхищением. Он даже сделал попытку улыбнуться.

— Все утверждают, что вы лучший шкипер на побережье, капитан Пэйс, — ответил он, — Теперь и я этому верю.

— Малый вперед, — скомандовал я и обернулся к Джону, который сменил меня у штурвала: — Следи за ориентирами, — затем вновь обратился к Стайну. — Вы, ничтожный ублюдок, ради вас я рискую своим судном и жизнью, но я показал вам, что значит соблюдать уговор. Надеюсь, вы довольны?

Я не мог видеть фарватер канала при бурлящей воде. Да, теперь у меня не оставалось сомнений: старый Саймон был гениальным мореходом.

Песчаный берег лежал перед нами мертвенно-тихий, словно гигантская ящерица, готовая к атаке.

Я слышал хриплое дыхание Стайна и видел, как дрожат его пальцы.

Я повел «Этошу» через первый крутой поворот канала, который тут же изменил направление почти на обратное. Ориентиры той ночи, когда была уничтожена АПЛ1, навечно отпечатались в моей памяти.

Брызги, словно душ, обдавали мостик. «Этоша» двигалась вперед.

— Смотрите, корабль! — закричала вдруг Анна.

Все устремили взоры туда, куда она показывала. Тупые обводы носовой части «Филирии» в смерти были такими же уродливыми, как и в тот первый день, когда Георгиади привел меня в порт, где судно стояло у какого-то дальнего причала. Удивительно, что я ничего не почувствовал, увидев «Филирию». Словно та дикая ночь не имела ко мне никакого отношения.

Стайн стоял рядом, напряженно глядя вперед.

— Это очень заинтересовало бы Георгиади, — хмыкнул он. — Классическая картина кораблекрушения, эталон, если можно так сказать. Да, для того чтобы проделать такое, нужны железные нервы.

— Болтайте что вам угодно, только я не понимаю, что вы имеете в виду, — отпарировал я. Он-то считал, что я намеренно погубил «Филирию» и весь ее экипаж.

— Будет, будет вам, капитан Пэйс, ведь это пароход Георгиади, который вы выбросили на берег. Меня не проведешь.

Я равнодушно посмотрел на него.

— Вы видите название судна или какие-нибудь опознавательные знаки? — спросил я. — Почему вы считаете, будто я что-то знаю об этом корабле? Георгиади не поблагодарит вас за ложную информацию.

В голосе Стайна прозвучали нотки восхищения:

— Очень ловко, капитан, очень ловко. Значит, вы считаете, что Георгиади не поблагодарит меня. Я даже не мог бы объяснить ему, где произошло это кораблекрушение, а если бы и мог, кто сумел бы добраться сюда? Разве что капитан Пэйс... Не понимаю, как вам удалось выйти отсюда живым, капитан.

Анна смотрела на меня, поджав губы.

— Не верю, — медленно произнесла она. — Здесь никто не мог бы спастись.

«Этоша» еще минут пятнадцать шла до следующего поворота канала на север.

Я выпрямился. Джон поймал мой взгляд. Вид у него был такой же, как тогда в трибунале, когда я подумал, что он «повернул» против меня.

— Пеленги и курс прежние? — спросил он.

Я кивнул, не глядя на него.

— Ты провел здесь «Форель» после... после?..

— Да, — ответил я едва слышно.

— Джеффри, — безжалостно продолжал он. — Все эти годы я думал — потопил ли ты ее в ту ночь? Или... — и он взглянул мне в глаза, — ...или это плод твоего воображения?.. — Сомнение было написано на лице Джона. Я понимал, о чем он думает: «Я разворошил старую рану, и Джеффри снова на грани безумия, бедняга».

— Я потопил ее, — просто сказал я. — Обломки находятся от нас приблизительно по пеленгу 120 градусов.

— Я увижу их?

— Да.

Джон продолжал смотреть вперед.

— Почему ты промолчал об этом? Кого ты этим хотел спасти?

Стайн присоединился к нам. Он жадно прислушивался к разговору.

— Послушайте, — сказал я. — Это уже история, и я хочу быть точным. Это уже история, вот почему я вам расскажу. Лодка с реактивным двигателем в наши дни не новость. Но в годы войны это был божий подарок командованию подводным флотом Германии. Требовалось только одно — чтобы она оправдала себя. Она потопила «Данедин стар» и вернулась сюда. Здесь, рядом, была ее стоянка. Я пошел за лодкой и уничтожил ее.

— Вы хотите сказать, что у нас, у Германии, была реактивная подводная лодка и что она не была использована в Атлантике? — хихикнул Стайн.

— Да, — обернулся я к нему. — Командование немецким подводным флотом сомневалось в ее эффективности и отправило в пробное плавание. Два человека, кроме меня, знали об этом в Англии. Я получил приказ уничтожить подводную лодку нового типа. И я выполнил приказ. Она лежит — вернее, то, что осталось от нее, — в нескольких милях отсюда, в глубине бухты.

Стайн недоверчиво посмотрел на меня. Затем медленно произнес:

— Значит, капитан-лейтенант Пэйс, кавалер ордена «За боевые заслуги» сделал во время войны больше, чем кто-либо другой, чтобы выиграть битву за Атлантику! Ведь мы бы разворотили Англию этими подводными лодками! А вы погубили ее! Боже правый!.. Но как?

— В самом деле, как? Ведь «Форель» не выпустила ни единой торпеды, — вмешался Джон.

Я рассмеялся им в лицо.

— Я уничтожил ее сигнальной ракетой.

Джон решил, что я спятил.

— Сигнальной ракетой?!

— Она как раз заправлялась, и сигнальная ракета попала в горючее, — ответил я. — Лодка вспыхнула, словно соломенная.

Стайн по-прежнему недоверчиво глядел на меня.

— И никто не остался в живых?

Я повернулся к нему. Кошмарное зрелище двух матросов на песчаной косе возникло у меня в памяти.

— Оставшихся в живых я расстрелял из «эрликона».

— Нет, капитан Пэйс, — раздался с трапа дрожащий от ярости голос. — Вы расстреляли не всех. Одному удалось спастись.

Мы все обернулись, словно наэлектризованные. На мостике стоял Иоганн. В руках у него был тяжелый деревянный брус. Куда девалась его заторможенность! Остров Двух кривых дюн вернул его к реальности. Глаза горели жаждой убийства.

— Вы расстреливали нас из пулемета в упор, — медленно произнес он. — Я до сих пор вижу, как вы водили стволом, капитан. А сейчас я убью вас. Только теперь уж наверняка. Трое суток я провалялся на песке. Один лишь песок кругом, песок и соль. Пули попали мне сюда, — он задрал рукав, не спуская с меня глаз, опасаясь, как бы я первым не бросился на него. На внутренней стороне предплечья почти не осталось мяса. Зажившая рана была страшной. — Я молил бога о смерти там, на песке. Я молил также, чтобы он ниспослал вам смерть, такую же медленную и мучительную... Я вернулся обратно на лодку — вы сейчас увидите ее, потому что я знаю эти места не хуже вас. Еще бы! Это западня. Здесь умирают медленно. Я измерил тут шагами каждый дюйм, ища выход из этого ада... Я вернулся на борт лодки, когда она остыла. — Он засмеялся гортанным, диким смехом. — Они все изжарились, капитан. Все мои товарищи изжарились. Но куда легче есть своих друзей жареными, чем сырыми, не правда ли, капитан?

Он снова захохотал, и Анна в ужасе отпрянула назад.

— А теперь, после того жареного мяса, я желаю сырого! — Он надвигался на меня с деревянным брусом в руке. Уголком глаза я заметил, что Стайн беспокойно поглядывает по сторонам.

— Это трогательный рассказ, — съязвил Стайн. Челюсти у него подрагивали. — Теперь мы добавили и военные преступления к длинному списку гнусных преступлений капитана Пэйса.

Я увидел, как напряглись мышцы Иоганна. Я словно окаменел. Брус молниеносно взвился кверху, но Стайн опередил матроса. Рукояткой пистолета он ударил Иоганна по голове. Тот зашатался и рухнул на палубу.

— Не тратьте времени на благодарности, капитан, — торопливо произнес Стайн. — А то мы вот-вот сядем на мель. Ищите скорее ваши ориентиры, ради самого господа бога!

Я дал Джону новый курс. Мы были почти напротив остроконечной скалы Саймона, где «Форель» легла на грунт. Я кивнул в ту сторону.

— Вот здесь мы повредили горизонтальные рули, — сказал я Джону.

Он не ответил. Он был потрясен моим рассказом.

Стайн равнодушно пнул Иоганна ногой.

— Это сделает его еще более надежным телохранителем, — злобно хмыкнул он. — Особенно если учесть его желание свести с вами счеты.

Он наклонился над Иоганном.

— По крайней мере, еще час не придет в сознание, — резюмировал Стайн. — Мы успеем за это время стать на якорь? Если нет, я постараюсь, чтобы он не очнулся еще пару часов. — Он поднял деревянный брус и вопросительно посмотрел на меня.

— Часа достаточно, — буркнул я.

— В этой протоке вы куда нужнее, чем он, — сказал Стайн, снова пнув носком ботинка бесчувственное тело. — Но может случиться, что положение изменится...

Высокая скала на севере и трехглавый холм на юге были отличными ориентирами. Коричневатый берег, желтые дюны, потрепанный ветром кустарник были словно за кисеей водяной пыли. Свет по-прежнему слепил глаза и заставлял щуриться. В молчании Джон, Анна, Стайн и я рассматривали открывшуюся перед нами картину. «Этоша» обогнула последний изгиб канала и вновь пошла параллельно своему прежнему курсу, только теперь она шла на запад. Море успокоилось.

«Этоша» была в бухте острова Двух кривых дюн.

И тут я увидел то, что искал: АПЛ1. Высокая, словно спинной плавник акулы, боевая рубка побурела от ржавчины. Лодка была похожа на обитателя глубин, выброшенного на берег. Плавник был слегка наклонен, но милосердная соль словно белым бинтом окутывала смертельные раны. Кивком я указал на останки лодки.

— Вот она...

Стайн подался вперед, и я увидел, как побелели костяшки его пальцев, когда он сжал поручень.

— Отличный корабль, — пробормотал он себе под нос. — И командир, обычной подводной лодки уничтожил все это сигнальной ракетой?.. — Он обернулся ко мне, и голос его задрожал. — Поздравляю, капитан Пэйс! Это так похоже на англичан — награждать своих героев пинком в зад!

Джон у штурвала усмехнулся.

— Никогда не прощу тебе, Джеффри, что ты не рассказал мне об этом раньше, — сказал он. — Но теперь ты реабилитирован.

— Ерунда, — горько отозвался я. — Теперь смешно говорить о реабилитации. Все это в прошлом.

Анна удивила меня, приняв сторону Джона.

— Трибунал должен пересмотреть свое решение. — Она обернулась к Джону. — Вы обязаны сообщить обо всем.

Джон кивнул.

По машинному телеграфу я приказал дать малый вперед. Я хотел стать на якорь возле АПЛ1 и затем высадить людей на Берег скелетов в шлюпке.

Я обернулся к Анне.

— Джон — отличный моряк. Но даже он не найдет этого места, а тем более не сумеет провести сюда корабль. Только один человек на свете может это сделать, и этот человек — я. Это мог проделать еще один человек — командир АПЛ1, но его нет в живых. Иоганн съел его.

Загремела якорная цепь.

— Я припоминаю одного американского лейтенанта, — сказала Анна, — участвовавшего в давней морской битве у Бостона... Как его звали?..

— Шаннон? Чезапик? — подсказал Джон.

— Совершенно верно, Чезапик.

Много лет спустя ему вернули его доброе имя...

Я хмуро улыбнулся, вспомнив начальника военно-морской разведки. Вести игру следовало по их правилам — «пока смерть не разлучит нас»...

— У капитана Пэйса слишком пестрое прошлое, чтобы он мог чувствовать себя спокойно, — вставил Стайн. — У африканцев есть поговорка — «Не тащите мертвых коров из канавы».

— Видите те дюны? — спросил я. — Песок скатывался с них, словно снежная лавина с вершины Эвереста. Они насыщены слюдой и химическими солями. Помните, чем пользовались немецкие подводные лодки во время войны? Особой пленкой, которая повисала в воде, словно занавес, и одурачивала наших акустиков. То же самое и этот песок. Ни один корабль не найдет здесь «Этошу». Радар здесь просто бессилен. Вы готовы к высадке? — обратился я к Стайну.

— Через полчаса все будет упаковано.

— Вам придется отправляться на плоскодонке, шлюпок у меня нет. Я пошлю с вами парня из племени кру, он лучше других управится с этим.

Губы Стайна сжались в узкую полоску.

— Вы хотите оставить нас на милость черномазого?

Стайн струсил, и я был доволен. «Если бы не Анна...» — подумал я.

— Ну конечно, я отправлюсь вместе с вами, — успокоил я. — Интересно, что бы вы делали без меня?

Стайн улыбнулся. На Анну я не смотрел.

— Велите Джиму спустить лодку, — обратился я к Джону. — И побыстрее.

Судя по грузу, Стайн бесцеремонно, с типично немецкой обстоятельностью похозяйничал в кладовой «Этоши». Туземец Джим стоял в болтающейся на воде крутоносой лодке, и матросы передавали ему вниз мешки. Стайн появился с автоматическим скорострельным «ремингтоном» в одной руке и «люгером» в другой, словно мальчишка, отправляющийся на пикник в лес.

— Оружие для мужчины, — усмехнулся он. За пояс он заткнул еще охотничий нож. — Это может остановить кого угодно, — сказал он, похлопывая по ложу «ремингтона». — А для личной защиты нет ничего лучше старого доброго «люгера». Отлично сбалансирован.

Анна переоделась в плотный красный свитер и спортивную куртку. Она была сосредоточенна и молчалива.

Стайн опустился на колени и прислушался к дыханию Иоганна.

— Свяжите ему руки и бросьте в лодку, — распорядился он. — Если он очнется по дороге к берегу, то доставит нам кучу неприятностей.

Бесчувственного матроса, словно мешок с картошкой, свалили в лодку. Туземная команда смотрела на все это широко раскрытыми глазами. Плоскодонка сидела в воде глубоко, но я надеялся, что все обойдется благополучно.

Я спрыгнул в лодку. Анна стояла у поручня и смотрела на меня сверху.

— Прыгайте, — позвал я. — Я вас поймаю.

Она улыбнулась и легко соскочила вниз, почти не воспользовавшись моей помощью.

Стайн спустился последним. Я обратил внимание на его разбухшие от боеприпасов карманы. Что ж, каждый заряд может ему понадобиться, чтобы остаться в живых... Но расстрелять Берег скелетов нельзя...

— Отчаливай, — распорядился я и крикнул Джону: — Вернусь через два часа!

Чернокожий парень управлял лодкой весьма искусно. Если у штурвала на «Этоше» он казался тупицей, то тут чувствовал себя в своей стихии. Он вел перегруженную лодку с такой же уверенностью, как я вел «Этошу» через канал. Наш курс лежал через покрытый водой перешеек, который можно было пройти только на плоскодонке, и затем, под защитой песчаных дюн, через прибой к материку. Лодка вышла из канала, я направил ее в сторону высокого холма на севере. Вскоре нас подхватила накатная волна прибоя и понесла к берегу.

— Вы занимались когда-нибудь серфингом? — шутливо спросил я Анну.

— Никогда, — ответила она, стараясь казаться отважной, но я ясно видел, что она была напугана бушующими волнами.

— Джим знает свое дело, — успокоил я. — Мы подкатим к берегу как на санях.

— Много проблем разрешится, если мы потонем, — хмуро отозвалась она...

Окончание следует

Перевод с английского Ан. Горского и Ю. Смирнова

Рубрика: Повесть
Просмотров: 5490