«Иду на цель»

01 мая 1975 года, 00:00

Фото И. Серегина

В моей записной книжке сохранилось два небольших эпизода. В обоих случаях речь идет о тех, кто служит в войсках противовоздушной обороны, в частях с разными эмблемами, но с общей задачей — защищать воздушное пространство нашей страны.

Фото И. Серегина

...Мы сидели на жесткой пыльной траве полигона и разговаривали на прозаическую тему — о сапогах. Старший лейтенант Галин сокрушался, что ему попались плохие сапоги, с каменно-твердой подошвой; стоит немного пройтись — и начинают болеть ступни. Рядом с ним сидел прапорщик Володя, сочувственно кивал головой и точил надфилем рыболовные крючки, чтобы в свободный день отправиться на рыбалку. Словом, была мирная, почти идиллическая картина. Пели птицы, приятно грело солнце, и никаких срочных дел вроде бы не предвиделось.

Беседу оборвал дребезжащий, тревожный звук зуммера. Володю мгновенно сдуло с земли, и он побежал к станции со скоростью, которая никак не вязалась с его большой неуклюжей фигурой. Галин понесся вслед...

Зуммер продолжал трещать над полигоном, и казалось, что это продолжается невероятно долго. На самом деле — секунды. Просто у людей в такой момент нарушается чувство времени.

Случилось непредвиденное. Передали, что в воздухе находится учебная цель и что сейчас она войдет в зону действия станции наведения ракет.

Ворвавшись в кабину, Галин сменил за пультом молодого, еще не обстрелянного лейтенанта. Может быть, он поступил не очень педагогично, но цель есть цель — это не тренировки с имитаторами и не работа на тренажере. Еще недавно лениво-медлительный, Галин превратился в человека, для которого не существует ничего, кроме его приборов и цели. Ярко-белой мерцающей точкой она двигалась к центру экранов, и десятки глаз завороженно следили за ее смещением. Безобидная и грозная точка. Сейчас это была цель, которую надо уничтожить.

Операторы внезапно растерялись: по вводной посредника со станции разведки и целеуказания перестали поступать сообщения. Но бой, даже учебный, есть бой, станция может выйти из строя, может быть разрушена. Надо обходиться своими силами. И тот, кто командовал ракетчиками, принял решение — работать с целью самостоятельно.

Не знаю, измеряли ли ученые психологическую нагрузку, которую испытывают люди, вступившие в подобный поединок? Если да, то вряд ли она ниже предельно допустимых для человека вообще. Излишняя нервозность может привести к промаху. Возможная цена его в реальном бою — тысячи человеческих жизней. Вот почему так велико напряжение на станции наведения, вот почему стреляющий, операторы и стартовики отрабатывают сотни раз каждое движение, каждую операцию.

Фото И. Серегина

Цель уверенно сопровождается, ракеты готовы оторваться от земли и выйти на ее поражение. Но медлит стреляющий, медлит Галин; еще секунда, еще одна — надо проверить себя, товарищей. Ответственность за воздушный поединок лежит на десятках людей, но эти двое решают исход его.

Пуск!

Через несколько минут раздался телефонный звонок, и руководитель учения сообщил, что цель уничтожена первой ракетой. И поблагодарил личный состав за отличную работу. Впрочем, о результатах стрельбы мы уже знали: белая мерцающая точка на наших экранах полыхнула множеством искр и исчезла. Это была контрольная цель, очень трудная, потому что шла на высокой скорости и часто меняла направление. Ничего, справились.

Вспомнился и другой случай. Высокий, совершенно седой тридцатилетний капитан по фамилии Ветров учил уму-разуму молоденького лейтенанта. Оба летчики: Ветров — опытный командир, много повидавший. Лейтенант, которого он называл Сашей, начал настоящую службу совсем недавно. Они только что «отвоевались» и еще не успели переодеться. Насколько я понял, штурман Саша на две или три секунды опоздал во время воздушного «боя» с какими-то данными. «Бой» все же был выигран, но... Об этом «но» и говорил капитан:

— Предположим, что скорости у нас и у «противника» одинаковые, потолок тоже. У него пусть незначительное, но преимущество маневра, потому что он пока над нами. Мы отрезаем ему путь. — Капитан ведет ладонью снизу вверх. — Мне нужны данные о цели, а их нет. Значит, я проскакиваю над ней, а она уходит дальше. Встает вопрос: сумею ли я догнать цель, быстро развернуться для стрельбы по ней?

Саша не спорил и не оправдывался — виноват, ничего не поделаешь. Он хорошо знал аппаратуру самолета-ракетоносца, но та сумма задач, которые приходилось решать в воздухе с ее помощью, требовала не просто знаний, а упорной, длительной тренировки и опыта — качеств, которые вырабатываются непосредственно в полете, в воздушном «бою». Ветров это понимал и поэтому не ругал лейтенанта, а пытался объяснить, из чего складывается успех поединка.

В следующем полете экипаж капитана Ветрова выполнил учебную задачу лучше всех в эскадрильи. Самолет «противника», идущий на предельно малой высоте, был обнаружен и атакован по всем правилам. Саша, он же Александр Завьялов, показал мне миниатюрную рельефную карту, над которой трудился две недели.

Фото И. Серегина

— Здесь скопированы все горные ущелья, проходы, гребни, высоты — они в действительности есть на участке. Если самолет «противника» идет на малой высоте, чтобы попытаться уйти от радаров, то, глядя на карту и зная исходные данные о цели, нетрудно определить курс, который будет им выбран. Ну а там мы его, тепленького, и встречаем...

Так и случилось в последнем полете. За «противника» летели довольно опытные летчики из соседнего подразделения, выиграть схватку с которыми было трудно. Им нужно было прорваться в тыл и атаковать объект с воздуха; задача экипажа Ветрова — лишить их этой возможности, попросту говоря, найти и уничтожить. Самолет «противника» опустился на предельно малую высоту и, выбросив помехи, попытался прорваться между двумя хребтами. Завьялов открыл свою карту и сказал командиру, что «противник» выйдет там-то. И не ошибся. Они встретились в указанной лейтенантом точке. Дальше было дело техники. Ветров передал вниз — «иду на цель» — и атаковал «противника». Приборы зафиксировали попадание.

Это совсем непросто — отвечать за синее мирное небо...

Ян Владин

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 3447