Под фундаментом города

01 ноября 1974 года, 00:00

В году недель пять-шесть Одесса,
По воле бурного Зевеса,
Потоплена, запружена,
В густой грязи погружена.
Все домы на аршин загрязнут...
Кареты, люди тонут, вязнут...

Глаз поэта точен! Одесса стоит на лёссовых грунтах, которые слабо пропускают воду, а в сухом состоянии легко превращаются в пыль. Одним словом, весной и осенью слякоть да мокрядь. А летом пыль. «Я жил тогда в Одессе пыльной...»

Теперь перенесемся лет этак на 50—60 вперед. По улицам Одессы шагает человек в кителе. И форменной фуражке. В руке записная книжица. Звенит булыжная мостовая. Кругом дома трех-, четырех- и даже пятиэтажные. От деревьев ложится на землю не какая-нибудь там, как во времена поэта, «насильственная тень», а самая полная, густая и синяя. Но человек не укрывается от солнца и не обращает внимания на архитектуру. Он ищет водоразборные колонки и смотровые колодцы. Потом долго стоит подле, считает, сколько ведер набрали хозяйки и сколько воды утекло попусту, сколько потерялось ее на пути от одного смотрового колодца до другого.

Поначалу его настойчивое присутствие одесситов смущало и раздражало. «Что он считает мою воду, этот тип? Ему что, моей воды жалко?» Но потом к нему привыкли. А еще через некоторое время удивлялись и тревожились, если не встречали его у колонки. Без малого тридцать лет вел свои записи Иван Федорович Синцов, чиновник Одесского градоначальства. Быть может, одним из первых людей своего времени он с ясностью понял, что города поддерживают снизу не каменные фундаменты и не кариатиды неподвижные, а природные тела, увы, подверженные и деформациям, и химическим изменениям. Талантливый инженер, он участвовал в прокладке городского водопровода. Его коллеги, получив гонорар и отпраздновав торжественное открытие в ресторации, разъехались по разным городам или подрядились исполнять другие проекты. Синцов остался верен гидрогеологии. Он заметил, что, с тех пор как воду стали брать из колонок, грунтовая вода резко поднялась. Отчего? Что это за мир — там, под фундаментами и подвалами?

Города растут, как коралловые рифы в лагуне, ввысь и вширь. Строятся и строятся новые, малые города сливаются в один большой. Уже сейчас некоторые небольшие по размерам европейские государства представляют собой почти что сплошной город. К 2000 году в городах будет жить чуть ли не две трети населения земного шара. Но в отличие от кораллов города глубоко вгрызаются в почву. Здания пускают корни, а улицы прячут под землей кровеносную систему города. Миллионы километров труб и кабелей пронизывают грунт. Тоннели метро. Хранилища и склады. Гаражи. Речные русла одевают в бетон и закапывают — они становятся подземными. Возник термин «подземная урбанизация», появились сторонники подземного градостроительства. До жилых зданий очередь дойдет, быть может, не скоро, но вокзалы, архивы, музеи, кино, магазины, парикмахерские и почтовые отделения будут — в этом мнения социологов и архитекторов сходятся — почти полностью упрятаны под землю в ближайшем будущем.

Непонятное, подчас пагубное преображение грунта и грунтовых вод начинается, так сказать, на нулевом цикле строительства. Закладка дома, тем более города, — это вторжение в природу, в чем мы не всегда отдаем себе отчет. Котлованы собирают подземные стоки; в них накапливается дождевая вода. Подстанции и электрокабели способствуют концентрации блуждающих токов. А это разрушительно действует на водопроводные и канализационные трубы. В некоторых промышленных районах подземные коммуникации приходится менять каждые несколько месяцев, и они уже стали чуть ли не дороже самих зданий. Прохудилась труба или неисправна колонка — вода бежит, меняется баланс ее в почве. И так далее.

Однако вернемся в Одессу, совершив еще один временной скачок, на этот раз в тридцатые годы. Первыми пожаловались слесари Ланжерона. Когда им приходилось спускаться в подвалы — проверить ли что, прикрутить, заменить, — то у них стала промокать обувь. Вода хлюпает под ногами. Дальше — больше. Вода поднялась до щиколоток. Жалобы посыпались с улиц. Пушкинской, Чкаловской, с Привоза. Думали, какая-нибудь неисправность, упущение, недосмотр. Или временное явление. Нет. Вода не спадает, напротив — поднимается. Вот она в некоторых местах подобралась к поверхности земли...

Наконец после многих попыток ее остановить обратились к изыскателям.

В 1968 году в Одессу приехали представители института «УкрГИИНТИЗ». Институт занимается многими, в том числе гидрогеологическими, проблемами. Но с такой проблемой им пришлось столкнуться впервые.

Во всяком деле труднее всего начало, особенно если неизвестно, с чего начинать. Решили порыться в архивах и книгохранилищах: авось найдутся сведения о подобных явлениях в прошлом. И тут-то ученым представился повод добрым словом помянуть старого инженера Синцова, который, право же, не рассчитывая ни на какое вознаграждение и не надеясь извлечь для себя пользы, а повинуясь чистому инстинкту натуралиста, десятилетиями изо дня в день проводил свои скрупулезные наблюдения. Немало сделали одесские ученые советского времени — Гончар, Зелинский, Додин, Пономаренко. Благодаря их работам стало ясно, что подтопление (такой возник новый термин) жилых кварталов носит антропогенный характер; человек, как, увы, и во многих других случаях, сам причина постигшей его напасти. Узелок за узелком развязывался, и все понятней становилась сложная картина изменений в залегающих под городом грунтах. Мы мостим улицу, но асфальт отражает солнечные лучи, и они плохо прогревают землю. Мы ставим навес, строим дома, а почва под ними прохладна и конденсирует влагу. Меняются флора и фауна. Меняется химический состав грунтов и грунтовых вод. И не только в Одессе, а и во многих других городах земли.

Но вздыхать и философствовать было некогда — надо беду отвадить. А для этого — прежде всего уточнить геологическое строение.

Вам не приходилось бурить в Одессе? Или в других городах? Это непросто. Бурение вообще работа степная, вольная и укромная, лишний глаз тут только вредит, как во время операции в больнице. В последние годы мы все чаще видим вышки во дворах, на улицах, в переулках. Что делать, разведка показывает, что нередко под жилыми строениями кроются и угольные, и нефтяные, и железорудные пласты. Сотруднику института Владимиру Викторовичу Косинскому доводилось бурить и в пустыне, и в лесах. Бывало, и еду вовремя не подвезут, и воды не хватает. Но все это ничего по сравнению с гудящей толпой, обступавшей его бурстанок, как только поутру он пускал двигатель. «Что происходит? Бурят? Что бурят? На сколько? Сто метров? У нас на Фонтанке можно сто тысяч метров бурить, и все равно будет мало!»

И все-таки бурение благополучно заканчивалось — и не только на Фонтанке, но и в других районах. Было получено много ценных сведений. И главное — найдена величина инфильтрации на обширном пространстве, то есть узнали, с какой скоростью и сколько пропускает почва влаги. Сотрудники института А. Грыза и Р. Смирнов засели за расчеты. Когда они были закончены, то вороха собранных сведений заложили в аналоговую машину. В наш век «ручным» расчетам полной веры нет. Главный инженер УкрГИИНТИЗа сказал мне очаровательную фразу: «Сходимость получалась до безобразия хорошей». То есть цифры настолько совпали с реальными, что изыскатели забеспокоились даже, как бы их оппоненты не заподозрили какого-нибудь подвоха.

Теперь можно было с твердой уверенностью в своей правоте рекомендовать Одесскому горисполкому меры, чтобы вода ушла. Где прорыть вертикальные дрены, сколько их заложить, на какую глубину и так далее. И наконец, настал день, когда жэковские слесари, спустившись в подвалы, не услышали хлюпающих звуков. Сухо! Они зажгли фонари и убедились: остались только пятна сырости на стенах. Но и те скоро исчезли.

Одесский горисполком тут же смекнул, что не худо бы запастись рекомендациями на будущее. В самом деле, город растет, новостроек много. Каково-то поведут себя грунты и грунтовые воды, когда на них поставят дома, магазины, школы, бензоколонки? Однако рецептов на все случаи жизни нет: каждый раз приходится учитывать новые, иногда неожиданные факторы. Особенно наглядно обстоятельство это предстало перед учеными, когда пришлось обследовать объекты строительства химкомбината в Новом Раздоле, жилого массива в Черкассах и содового завода в Красноперекопске.

Просьбы о составлении прогнозов посыпались со всех сторон. Оползни, подвижки, обрушения, обводнения — враги строителей; до сих пор их не умели загодя предугадывать. Поди узнай, что в Новом Раздоле на гидрогеологическую обстановку влияет воронка, оставшаяся после закрытия глиняного карьера, а в Красноперекопске (содовый завод, который здесь возводится, — важнейшая стройка девятой пятилетки) — протекающий неподалеку Крымский канал! Расчеты везде приходилось строить по-особому, и, добавим, во многих случаях сходимость при проверке на аналоговых машинах получалась «безобразно хорошей».

Сейчас, по-видимому, можно говорить о том, что рождается новая наука. Как она будет названа — гидрология градостроительства? Антропогенная гидрогеология? Полисология (на греческий манер, как принято в науке)? Неважно. Однако не вызывает сомнения, что она займет важное место в ряду наук, изучающих взаимодействие Человека и Среды.

Яков Кумок

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 4335