Извлечение корня

01 октября 1974 года, 00:00

Рисунки Н. Гришина

Мы хотим познакомить читателя с автором репортажа «Извлечение корня» — журналистом из ГДР Гансом фон Эттингеном.

В 1944 году его, офицера вермахта, по обвинению в «вооруженном сопротивлении власти фюрера» приговаривают к шести годам каторжных работ. После дерзкого побега из заключения Ганса фон Эттингена заочно осуждают на смертную казнь. Пройдя американский плен, Ганс фон Эттинген в 1946 году оказывается во Франкфурте-на-Майне, начинает заниматься журналистской и издательской деятельностью. В 1957 году Ганс фон Эттинген переходит в ГДР, где становится журналистом и общественным деятелем.

Вот что говорит о себе сам Ганс фон Эттинген:

«...Я долго искал себя. Однажды — это случилось в первое мое посещение ГДР — я проехал под аркой Бранденбургских ворот, посмотрел вокруг себя и — остался.

Вы спросите: почему?

...Я увидел, как великая идея в сопряжении с необычайным трудовым подъемом граждан порождает к жизни государство, которое сегодня является одним из самых индустриальных в мире...

Я был восхищен и включился в строительство этой новой для меня жизни...»

Последние годы Ганс фон Эттинген прикопан к больничной койке. Но журналист по-прежнему в строю.

Холод схватил землю. Лед на реке прибавлял в толщине, забирая в себя воду, которая и без того медленно и маломощно двигалась навстречу ожидавшим ее турбинам...

Лопасти турбин на электростанции «Эльба-1» вращались с большой недогрузкой, чуть ли не задыхаясь от нехватки воды.

Начальник станции Бергман и главный инженер Альбрехт уже несколько часов не отходили от пульта управления, неотрывно следя за показаниями приборов. Они хорошо отдавали себе отчет в том, какая серьезная опасность надвигается на один из районов республики — тот, что снабжает током электростанция «Эльба-1».

Усталыми глазами следили они за показаниями приборов. Свет ламп и панелей час от часу становился все более тусклым. Напряжение падало. Томительную тишину вспорол звук зуммера. Альбрехт мгновенно подключился на прием.

— Говорит Главное управление. Срочно сообщите, можете ли вы обеспечить хотя бы минимальную мощность при таком низком уровне воды?

Бергман бросил взгляд на одну из панелей:

— Сейчас у нас триста восемьдесят четыре мегаватта. Но как долго мы сможем продержаться на этом уровне, сказать не могу.

На том конце провода положили трубку.

Альбрехт загасил — которую за сегодняшнюю ночь? — сигарету и посмотрел на часы. Четверть шестого. В шесть начинается рабочий день на предприятиях, и нагрузка увеличится вдвое.

В углу панели раздался громкий сигнал, и тут же загорелась контрольная лампа. Из громкоговорителя раздался тревожный голос дежурного диспетчера:

— Донесение с пункта забора воды: приток воды катастрофически падает. Водяной столб составляет всего десять метров. Кроме того, кажется, заклинило заборные решетки. Я дал указание срочно установить причину. Как только дело прояснится, тут же доложу.

Бергман и Альбрехт в растерянности посмотрели друг на друга. С уменьшением уровня приходят в движение нижние слои воды. От русла реки к турбинам ответвляется целая сеть каналов, в каждый из которых встроена фильтрующая решетка. Если она засорится, вода не пойдет на лопасти турбины. А турбине нельзя работать вхолостую: может сгореть.

Над электростанцией «Эльба-1» нависла очень серьезная угроза...

В этот же предрассветный час по одной из автострад республики двигалась колонна автомашин. Разрезающий темень ночи яркий свет автомобильных фар выхватывал ледяные наросты и снежные заструги, покрывшие ленту дороги. После трудных ночных учений в казармы возвращалось одно из саперных подразделений Народной Армии.

Сжавшись от пронизывающего холода, унтер-офицер Доннер молча сидел у самой кабины. Он настолько устал, что уже не чувствовал жесткости деревянной скамейки, не ощущал толчков с трудом пробирающегося сквозь зимнюю ночь грузовика.

Доннер думал о том, как нелегко дались ребятам последние часы учений. Темой учения было «Форсирование водной преграды, скованной льдом». Вчера вечером, в двадцать один ноль-ноль, их рота выступила на учения, и вот только сейчас они возвращаются в казарму.

«Семь часов проторчать на льду при двадцатипятиградусном морозе!.. — думал он. — Домой бы сейчас и спать, спать, спать!..»

Мысль о доме взбодрила его: сразу после учений ему предстоял отпуск.

Доннер взглянул на часы. «Скоро шесть. Если без четверти семь будем в части, успею еще на поезд в семь сорок».

...Было ровно шесть. Бергман и Альбрехт продолжали внимательно следить за приборами. Диспетчер доложил во второй раз:

— С решетками дело скверно. Содержание песка выше допустимой нормы. Вероятно, в ближайшее время вода вообще перестанет поступать к турбинам.

— Сколько времени турбины могут находиться в рабочем режиме при теперешнем уровне воды?

— Максимум часа два, да и то если быть очень осторожными.

Бергман поднял телефонную трубку:

— Свяжите меня с комиссией по предупреждению катастроф! Да, я жду.

— Времени мало, а вода убывает, — заметил Альбрехт. — Откуда мы за такое короткое время получим помощь?

Прикрыв трубку рукой, Бергман ответил:

— Нужны водолазы. Если у нас будут водолазы, они часа за полтора смогут расчистить фильтры.

...Ближайшие водолазы находились в Штральзунде, в спасательной службе. За два часа им ни за что не добраться...

Колонна автомашин с солдатами въезжала в ворота части. Унтер-офицер Доннер посмотрел на часы. Ровно половина седьмого — наверняка успеет на поезд. Послышалась громкая команда. Машины остановились. Намерзшиеся, усталые солдаты слезали с машин и шли по направлению к казарме.

Умывшись и собравшись в дорогу, Доннер возвратился в казарму. Дневальные объявили отбой. Доннер взял свой чемоданчик и начал спускаться по ступенькам во двор казармы. И вдруг, как раз когда он хотел отворить дверь КПП, воздух разрезал пронзительный звук сирены.

Боевая тревога!

Унтер-офицер остановился. Мелькнула мысль — не поспешить ли ему к выходу: ведь он уже отпускник, и, значит, на эту боевую тревогу ему можно не обращать внимания. Но сигнал сирены означает что-то очень серьезное. Часть ведь расположена рядом с государственной границей, и провокации тут уже случались...

Доннер бросился назад, вверх по лестнице, распахнул дверь казармы; первый, кого он увидел, был его приятель Элерс, уже одетый по полной форме.

— Дьявольщина, — чертыхался он. — В такое время, сейчас объявлять тревогу! Ребята все сонные как мухи!.. А ты, ты-то почему не уехал?

— А-а, не успел еще за ворота выйти, — с раздражением проговорил Доннер, поспешно расстегивая пуговицы выходного кителя.

Из рабочих ночной смены никто не покинул территорию электростанции. Собравшись у здания столовой, они молча курили: а вдруг потребуется помощь? Некоторые, особенно машинисты, были недовольны тем, что начальник электростанции не отдает приказа отключить машины. Ведь так можно запороть механизмы!..

Того же мнения держался и инженер Альбрехт.

За окном послышалось натужное, быстро нарастающее урчание моторов. Начальник станции и инженер бросились к окну.

Во двор электростанции, не сбавляя скорости, въезжали грузовики с солдатами, вездеходы-амфибии. Машины остановились. Послышались резкие звуки команд.

Бергман провел рукой по лицу:

— Армия пришла! Теперь все будет в порядке.

Альбрехт молчал, но в глазах у него тоже мелькнула надежда. Дверь отворилась, и в комнату вошли двое.

— Добрый день, — сказал тот, что был в гражданском. — Моя фамилия Кауфман. Уполномоченный комиссии по предупреждению катастроф. А это подполковник Ессен. Что надо делать, товарищи?

— Водолазы есть? — только и спросил Бергман.

— Да, — ответил подполковник. — Правда, глубоководных работ они не знают, это ведь обычные саперы, а не «морские волки» из Штральзунда. Но думаю, что помочь вам смогут. Ознакомьте меня с положением вещей.

Бергман протянул подполковнику план электростанции:

— Видите, вот этот канал слишком узок, чтобы в нем можно было работать двум водолазам. Здесь может работать только один водолаз.

В дверях ожидал вестовой. Подполковник повернулся к нему:

— Передайте капитану Мангольду — подготовить унтер-офицера Доннера к погружению!

Подполковник Ессен озабоченно смотрел на реку, на груду льда, взорванного саперами и выброшенного на края полыньи, юркими на вид и такими мощными в деле амфибиями.

— Только что мне сообщили температуру в месте погружения и на глубине, где предстоит работать Доннеру. Согласно предписаниям я не имею права отдать Доннеру приказ на погружение. Если только он согласится добровольно... Сообщите это Доннеру, капитан.

В палатке сидел уже приготовленный к спуску под воду унтер-офицер.

— Доннер, — обратился к молодому человеку капитан, — должен вам сообщить, что температура воды ниже минимально допустимой нормы.

Доннер поднял голову, какую-то долю минуты смотрел, как бы желая вникнуть в смысл сказанного начальником, затем ответил:

— Что ж, такие штуки случаются.

— Иными словами, — четко и с расстановкой продолжал капитан, — я не имею права отдать вам приказ на погружение.

— Товарищ капитан, электростанция выйдет из строя, если мы, пообещав помочь, не сможем это свое обещание выполнить. Правильно я вас понял?

— В общих чертах.

— Товарищ капитан, унтер-офицер Доннер к погружению готов, — отрапортовал Доннер.

...Он приблизился к горловине канала и почувствовал, что течение затягивает его в узкий бетонный колодец к самому заграждению — фильтрующей решетке. В переплетение железных прутьев впился — словно присосался — огромный разлапистый комель дерева. Обегая его крепкие ветви, вода сердито завивалась, толкала, напирала на него всей своей силой, как бы желая раздавить его в щепы и получить свободный и плавный ход...

Доннер вытравил шланг и принялся за этот похожий на огромного спрута пень.

На столе инженера зазвонил телефон. Кауфман поднял трубку.

— Вас, товарищ подполковник.

— Подполковник Ессен слушает.

Выражение озабоченности на лице подполковника исчезало по мере того, как он вслушивался в то, что ему говорили. Наконец он проговорил в трубку:

— Большое спасибо, товарищи. Нам ваша помощь была бы действительно кстати.

Он положил трубку и, облегченно вздохнув, обвел взглядом присутствующих:

— Наши советские друзья спрашивают, не требуется ли нам их помощь. Сейчас сюда прибудет саперный батальон

В палатке, где Доннера снарядили к погружению, столпилось все отделение водолазов.

— Как с кислородом? — время от времени спрашивал в микрофон фельдфебель.

— В порядке. Не мешайте работать.

— Как самочувствие? Замерз небось как цуцик?

Голос Доннера доносился до них приглушенный, с перебивами в дыхании.

— Доннер парень что надо, — произнес капитан Мангольд. — Ему сейчас тяжеловато...

Капитан умолк: через небольшое, затянутое целлулоидом окошко он увидел, как к зданию электростанции подкатила колонна советских бронетранспортеров и автомашин. От колонны тут же отделился и направился к берегу тягач с понтонными подушками.

Усталость и оцепенелость у всех четверых как рукой сняло. Теснясь перед окошком, они смотрели, как высыпали навстречу советским солдатам рабочие электростанции...

В громкоговорителе щелкнуло, и вновь раздался голос диспетчера:

— Товарищ Бергман, с водолазом, вероятно, что-то случилось! Приток воды заметно сократился!..

Выбиваясь из сил, Доннер отчаянно дергал за одну из лап деревянного спрута, стараясь отодрать его от решетки. «Ну и здоров же, будь ты неладен», — с бессильной злостью Доннер поглядел на треклятый корень. Там, где ветки соприкасались с прутьями — и чем ближе к дну, тем больше, — намывало песок и ил. Прежде всего и нужно было убрать наносы, засасывающие комель.

На эту работу он убил добрую четверть часа. Руки занемели и перестали слушаться. Из глубокой раны на ладони размытой струйкой сочилась кровь. Доннер чувствовал, что крепко устал.

Сантиметр за сантиметром он счищал наносы; вот наконец открылась половина решетки, и вода, выжимаясь в тугую струю, заскользила мимо железных прутьев туда, где ее ожидали турбины.

«Только бы вытащить этого урода...» — думал Доннер, опять принимаясь за измочаленный корень.

Он вдруг почувствовал, что не хватает воздуха. Доннер ловил его ртом — какие-то мизерные порции, он спешил протолкнуть их — скорее! — в легкие, но голова пошла кругом... и тут он вспомнил, что сегодня мечтал приехать домой и хорошенько, «на всю катушку» отоспаться; и ему померещилось, что он уже дома, лежит в своей постели и сейчас заснет... и будет спать, спать, спать...

Подполковник Ессен вместе с майором Черных вошли в палатку, где столпились сослуживцы унтер-офицера Доннера.

— Покажите мне место погружения вашего водолаза, — попросил Черных.

Стоявшие неподалеку от палатки рабочие видели, как к вышедшим из нее двум офицерам подкатила амфибия. Офицеры быстро сели в машину, задраили люки, машина метнулась к проруби, плюхнулась прямо с ходу в ледяное месиво и двинулась по воде. Дойдя примерно до середины реки, машина застопорила ход, из нее вылез облаченный в легкий водолазный костюм, с баллонами за спиной человек и тут же нырнул в воду.

Фельдфебель Майстер расстелил надувной матрац, бросил на него несколько теплых одеял и приказал обер-ефрейтору заварить крепкий кофе.

Рисунки Н. Гришина

Два санитара внесли в палатку закоченевшего и все еще не пришедшего в себя Доннера. Вслед за санитарами появился врач. Чуть поотстав от него, вошли подполковник Ессен, советский офицер и капитан Мангольд.

Доннер лежал на носилках, в лице его, казалось, не было ни кровинки, глаза были закрыты.

Врач принялся делать искусственное дыхание.

Спустя несколько минут щеки у Доннера порозовели.

— В порядке, — довольно проговорил врач и принялся за массаж.

Доннер глубоко вздохнул, открыл глаза и попытался приподнять голову.

— Лежите спокойно! — приказал врач.

— Как себя чувствуете, товарищ унтер-офицер? — спросил подполковник Ессен.

Доннер только начал приходить в себя.

— Спасибо, вроде бы лучше, чем под водой... А этот... проклятый корень — с ним как?..

— С ним все в порядке, — ответил Ессен и улыбнулся. — Валяется на берегу, так что вода теперь идет вовсю.

Доннер поискал глазами Элерса:

— Это ты, наверное, меня вытащил?

В этот момент в палатку осторожно и неслышно вошел советский солдат. Он был одет гораздо теплее, чем все остальные, которых Элерс видел сегодня.

— Вот тот солдат, который вытащил вас оттуда. А потом уж заодно и корягу выбросил, — подполковник Ессен показал на солдата в ватнике. — Его и нужно благодарить.

Доннер попытался приподняться на локтях и протянул советскому солдату руку:

— Большое спасибо.

Советский солдат улыбнулся и осторожно пожал протянутую руку. Потом что-то сказал по-русски и вышел из палатки.

— Он пожелал вам скорейшего выздоровления, — перевел слова солдата советский офицер. — Я вам желаю того же.

Ганс Фон Эттинген (ГДР)

Перевел с немецкого В. Пчелинцев

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 4696