История человека, одержимого мечтой

01 сентября 1974 года, 00:00

История человека, одержимого мечтой

Внешне Элген Лонг мало похож на романтика. Крепко сбитый, чуть медлительный в движениях, этот уравновешенный американец с мягкой улыбкой, отец двоих взрослых детей, тем не менее всю жизнь был одержим одной мечтой: совершить небывалый перелет. «Увы, к тому времени, когда я пришел в авиацию, — рассказывает Лонг, — эра пионеров, подобных Линдбергу или Сент-Экзюпери, которые бросали вызов пространству, стихии да и собственным машинам и выходили победителями, давно миновала. Авиация стала настолько прозаичным делом, что рекорды ставили не летчики, а пассажиры, умудрявшиеся между завтраком и обедом покрыть чуть ли не половину континента».

Словом, стоило молодому Элгену сделать первый шаг к осуществлению своей мечты — получить диплом штурмана, как он тут же зашел в тупик. Лонг страстно жаждал вписать героическую страницу в историю покорения человеком «пятого океана», был готов преодолеть для этого любые трудности, даже совершить невозможное, но прогресс любимой авиации не оставил ни малейших шансов на это. Пришлось довольствоваться слишком уж скучной, как ему казалось, профессией штурмана коммерческих авиалиний, где и не пахло Приключением с большой буквы, а все было расписано по параграфам инструкций и наставлений. Впрочем, повседневная летная работа вскоре преподала Элгену Лонгу первый важный урок. В небе путь к неизведанному лежит через Опыт, а его могут дать лишь часы, проведенные за штурвалом самолета в обычных полетах, когда ничего неожиданного не случается.

Повторяем, Элген Лонг не просто умел мечтать, а был одержим своей мечтой. Раз первый шаг не приблизил к ней, решил он, значит, нужно начать сначала, на земле, в учебных классах. Обидно, но другого выхода нет. Наконец Лонг вновь в воздухе, но теперь уже за штурвалом реактивного лайнера в кресле второго пилота. Со временем пересаживается в кресло первого, к тому же на международных линиях. Целое событие в жизни любого аса. Только «чудак Элген», как прозвали его коллеги, по-прежнему считает, что главное впереди. Ему еще предстоит совершить невиданный полет. Теперь он точно знает какой: в одиночку вокруг земного шара через два полюса. И Лонг месяц за месяцем, год за годом готовится к нему. Ведь нужно не просто рассчитать предстоящий маршрут, а и скрупулезно изучить его, что называется, пощупать своими руками, ибо в предстоящем перелете не должно быть места неожиданностям.

Больше года Элген Лонг летает в Арктике. «Это был бесценный опыт, — вспомнит он потом, — поскольку там я научился выходить из самых трудных и опасных ситуаций. Но оставалась еще Антарктида — едва ли не самый трудный участок будущего полета, с которым самому, к сожалению, можно было познакомиться лишь тогда, когда он окажется уже под крыльями. Пока же я старался как можно лучше узнать Антарктиду заочно: читал и перечитывал все, что написано о ее рельефе, геологии и, конечно, метеорологии. Друзья даже смеялись, что вместо «пятого океана» я помешался на шестом континенте».

Когда Элген Лонг стоял буквально у порога своей мечты, все труды его чуть было не пошли прахом. Зимой 1968/69 года другой ас Макс Конрад предпринял попытку совершить полет вокруг земного шара через оба полюса. И хотя она не увенчалась успехом, Элген с горечью понял, что судьба грозит сыграть с ним злую шутку: столько лет затрачено на подготовку, а пионером на сверхдальнем маршруте может оказаться другой. Дальнейшие события подтвердили его худшие опасения. На следующую зиму Макс Конрад повторил свою попытку, но его самолет «Ацтек» потерпел аварию при взлете с площадки в районе Южного полюса. Элген Лонг понял: нужно торопиться. Однако минуло больше года, прежде чем ему удалось приступить к осуществлению мечты всей жизни. Предстояло найти подходящую машину, приобрести необходимое оборудование, а прежде всего достать деньги. Свой выбор Лонг остановил на двухмоторном реактивном самолете «Навахо» с потолком в 17 000 футов и максимальным запасом горючего на 20 часов полета. В конце концов решилась и проблема финансирования полета вокруг «шарика»: дюжина фирм согласилась на паях дать деньги и оборудование, решив, что рекордный полет будет для них неплохой рекламой.

...Пятого ноября 1971 года в международном аэропорту Сан-Франциско собралась небольшая кучка друзей и репортеров, чтобы проводить Лонга в путь к славе или... возможной гибели. Во всяком случае, большинство журналистов было настроено скептически. Особенно после того, как он познакомил собравшихся с расчетом рекордного перелета:

— Мой маршрут будет состоять из 15 отрезков и продолжаться 28 дней, — начал Лонг. — Я дважды пересеку экватор и совершу посадки на всех шести континентах...

— Почему вы выбрали столь неудачное время, мистер Лонг, ведь в северном полушарии вас встретит зима?

— Зато в Антарктиде весна. Не забывайте, что это самый тяжелый отрезок. Полет над ним в более или менее сносных условиях возможен лишь шесть дней в году. Только в это время Солнце и Луна находятся в подходящем положении для прокладки маршрута визуальным наблюдением. Малейшая задержка, и солнышко может растопить лед посадочной площадки.

— Но ведь у вас же есть инерционная навигационная система, такая же, как на «Аполлонах», неужели вы не верите в нее? — не отставали газетчики. — Может быть, именно поэтому, мистер Лонг, вы назвали свой самолет «Кроссроудз»? Какое значение вы сами предпочитаете вкладывать в это слово: «путь, пересекающий магистрали» или «критический момент»?

— Я верю в инерционную систему, вкладываю в название моей «пташки» именно первое значение, но мой перелет имеет одну особенность: я планирую даже не поддающееся планированию. Поэтому и не сомневаюсь в успехе. А сейчас прошу извинить меня, — поспешил закончить импровизированную пресс-конференцию Лонг. — Если я опоздаю в Антарктиду, виноваты будете вы...

Конечно, Элген Лонг знал, что в полете придется столкнуться и с трудностями, и с опасностями, и с неожиданностями, но не мог даже предположить, что они начнутся так быстро...

Поздно вечером после пятичасового отдыха в Фэрбенксе Лонг вылетел в одиночный ночной полет через Северный полюс. Ровный гул моторов и хороший прогноз погоды на ближайшие часы были добрым предзнаменованием, что эпопея вокруг «шарика» закончится благополучно. Правда, над заливом Аляски у «Кроссроудза» отказала обогревательная система, механики в Фэрбенксе не смогли найти неисправность, и сейчас в кабине стоял страшный холод. Впрочем, в данный момент Элгена куда больше огорчило, что он забыл захватить в кабину запасные кассеты с кинопленкой. Включив автопилот, Лонг вылез из уютного кресла и, подняв руки над головой, стал боком осторожно протискиваться по узкому проходу между запасными баками с горючим в хвост, где хранились его личные вещи, аварийное снаряжение и запасы продуктов на месяц.

Главное было не задеть нечаянно ногой за пластмассовые горловины баков у самого пола: на морозе они потеряли эластичность и могли разлететься от малейшего удара. Лонг живо представил себе, что произойдет в этом случае. Вырвавшееся горючее хлынет в электрическую систему, мгновенный взрыв — и на девственно белый арктический лед рухнет огненный метеор.

К действительности летчика внезапно вернуло неприятное ощущение: грудь и спину сдавил железный обруч. Элген рванулся вперед, но обруч не поддавался. Попытка отступить также ничего не дала. Он почувствовал, как у него дыбом встают волосы. Попасться, да еще так глупо, словно мышь в мышеловку, и где — на высоте 12 000 футов над ледяной пустыней! Впрочем, последнее не имеет значения: несмотря на свое солидное название, автопилот все равно не сумеет сам посадить самолет даже с высоты 100 футов на бетонную дорожку.

«Вот и первый критический», — невольно вспомнил он пессимистический вопрос репортера перед вылетом. В то же мгновение им овладел сильнейший приступ клаустрофобии — боязни замкнутого пространства. Не отдавая себе отчета, Лонг судорожно рвался из мертвой хватки предательски поймавших его баков. Он напрягал мышцы с такой силой, что темнело в глазах. Однако результат был не больший, чем если бы он пытался выбраться из трясины или зыбучих песков.

Сколько длился неравный поединок, Лонг не знал. Сознание ему вернул привычный гул моторов. «Нет, так у меня ничего не выйдет, — сказал он себе. — Нужно взять себя в руки и продумать ситуацию. Последовательно и спокойно. Так, как я делал это двадцать лет, до того, как отправился в этот проклятый полет».

Прежде всего летчик заставил себя успокоиться и постараться определить, что же все-таки произошло, ибо не был суеверным человеком и не верил в злой умысел со стороны «Кроссроудза». Причина «первого критического» оказалась до смешного проста. Устанавливая дополнительные баки по всей длине фюзеляжа, Лонг оставил между ними проход такой ширины, что мог протиснуться по нему в обычном летном комбинезоне. Но после того как вышла из строя отопительная система, перед отлетом из Фэрбенкса пришлось напялить на себя целых три! Об этом-то он и забыл. Поскольку же к хвостовой части фюзеляж сужался, в какой-то момент Элген неизбежно должен был заклиниться между баками. Занятый мыслями о пластмассовых горловинах, он слишком поздно заметил это.

Остальное было, как говорится, делом техники. Через двадцать минут обессиленный Лонг опустился в пилотское кресло, помянув недобрым словом кинопленку и собственную забывчивость. Да, в таком полете нельзя позволять себе расслабляться ни на секунду, как бы преотлично все ни шло.

Впрочем, в эту ночь судьба приготовила отважному летчику еще одно испытание, хотя и не дотянувшее, по его оценке, до категории «второго критического». Когда «Кроссроудз» миновал мыс Барроу и мчался над Северным Ледовитым океаном, прервалась радиосвязь с Землей. Лонг остался в абсолютном одиночестве над бескрайней ледяной пустыней.

«Я провел годы над картами Арктики, немало полетал над ней, знал все расстояния наизусть. Но одно дело держать в голове колонки цифр, и совсем другое — самому испытать огромность пустоты и свое ничтожество по сравнению с ней, — писал он позднее. — Мне лично чувство одиночества помогала преодолевать Луна, все время блестевшая прямо впереди, — я заранее проложил именно такой курс до Северного полюса. Когда она первый раз улыбнулась мне в лицо своей серебряной улыбкой, это было подобно встрече со старым другом. Неожиданной и тем более приятной, что подо мною расстилалось сплошное, призрачно отсвечивающее покрывало облаков. Зато, когда я миновал полюс и Луна исчезла, у меня возникло непередаваемо жуткое ощущение: словно я скольжу куда-то вниз с огромной горы. Немного позднее, может быть, миль через 250, стало казаться, что льды и снега остались позади, а внизу под облачной пеленой растут пальмы и плещется теплое море».

...«Второй критический» для Элгена Лонга наступил на самом длинном отрезке — 3202 мили от Лондона до столицы Ганы Аккры. И опять, как назло, глубокой ночью, когда «Кроссроудз» перевалил через Атласские горы, начала барахлить противообледенительная система. Летчик снизился до 10 000 футов. Но вскоре над Сахарой самолет неожиданно попал в густую пыльную мглу: видимо, внизу бушевала песчаная буря.

Итак, перед Элгеном встал выбор из трех возможных вариантов: попытаться перескочить через пыльное облако, вернуться в Марракеш или пробиваться по приборам. В первом случае обледеневшая машина могла потерять управление со всеми вытекающими трагическими последствиями. Во втором — терялось драгоценное время, а впереди еще лежал Атлантический океан, вся Латинская Америка и, наконец, коварная Антарктида с ее изменчивой погодой. Лонг принимает решение лететь в Аккру по приборам.

Словно вознаграждая его за упорство, погода смилостивилась. Едва над горизонтом поднялось кроваво-красное солнце, песчаная буря вдруг улеглась, исчезла пыльная мгла. Без особых приключений Лонг добрался до Аккры, 15 ноября пересек экватор по нулевому меридиану и взял курс на бразильский город Ресифе. Оттуда после небольшого отдыха он вылетел по маршруту Рио-де-Жанейро — Пунта-Аренас на южной оконечности Чили. Дальше лежал самый трудный и неизведанный отрезок полета вокруг «шарика». Ведь Элгену Лонгу предстояло первым в одиночку пересечь Антарктиду над Южным полюсом, преодолеть огромные пространства, для которых не существует сколько-нибудь надежных метеосводок, где дуют ураганные ледяные ветры, способные расправиться с «Кроссроудзом» как с мухой.

...22 ноября 1971 года американская станция Амундсен-Скотт на Южном полюсе передала тревожное сообщение: «Ураганный ветер скоростью до 70 миль в час; снежные заряды; видимость — ноль; температура — 50 градусов ниже нуля».

В этом кипящем белом неистовстве, охватившем половину Антарктиды, затерялся крошечный самолетик, упрямо пробивавшийся к Южному полюсу. Для него настал «третий» и, как надеялся Лонг, «последний критический», в котором к уже испытанным неприятностям прибавились еще и новые. Первой подвела отопительная система, и температура в кабине сразу же упала до 45 градусов ниже нуля. На сей раз летчик предусмотрительно надел утепленный комбинезон с автономным подогревом, поэтому мерзли только ноги. К сожалению, кислородная маска из мягкого пластика быстро превратилась в жесткий и ломкий ледяной каркас, обжигавший лицо.

Видимости не было, инерционная навигационная система работала при температуре на 10 градусов ниже рекомендованного минимума, а на пути к станции Мак-Мёрдо предстояло каким-то образом перевалить через хребет Куин-Мод высотой 15 000 футов. «Перепрыгнуть»? Но «Кроссроудз» и так шел на высоте 13 000 футов, и приборы в любой момент могли начать врать из-за переохлаждения. Набор же высоты означал падение температуры в кабине на два градуса на каждые 1000 футов. Нет, это было слишком рискованно. Оставалось надеяться, что удастся проскочить между горными пиками вслепую, по приборам.

...Когда Элген Лонг садился на полярной станции после прыжка через Антарктиду, то был уверен, что теперь-то уж знает, что такое усталость. И ошибся. По-настоящему он узнал ее лишь в Гонолулу. Именно усталость после напряжения и опасностей многодневного полета чуть не сделала то, что не удалось Сахаре и Антарктиде, вместе взятым.

Портье в гостинице едва удалось разбудить летчика. «В душе, — рассказывает Лонг, — я раз пять ронял мыло. Потом нечаянно опрокинул на себя кофейник. Пришлось опять мчаться в душ. Я видел, что начинаю опаздывать, — в Сан-Франциско меня ждали к определенному часу, и поехал в аэропорт, хотя чувствовал себя как пьяный и даже пошатывался из стороны в сторону. Но этим дело не кончилось. Оказалось, что вместо попутного ветра, как предвещал накануне прогноз, в полете меня ждет встречный ветер узлов в двадцать. Значит, нужно дополнительное горючее. В Гонолулу подходящего для моего «Кроссроудза» сорта, конечно, не было. С трудом удалось разыскать всего полтора галлона (1 Галлон (американский)—3,78 литра.), которых вместе с моим запасом должно было хватить буквально впритык. Чтобы не заснуть в полете, я поставил будильник на 10-минутный интервал и с его помощью старался удержать слипающиеся веки. Ко всему этому я получил сообщение о том, что согласно вычислениям компьютера горючего хватит лишь до 15.30. Я же должен был прилететь в Сан-Франциско в 16.00!

Что было делать? Возвращаться? Ну уж нет! Я четырежды перепроверил свои расчеты и решил, что ошибается компьютер. В крайнем случае остаток пути проделаю вплавь. Вот, пожалуй, и все».

Третьего декабря 1971 года Элген Лонг приземлился в Сан-Франциско. Правда, на три часа позже намеченного времени. Мечта его жизни сбылась: он облетел в одиночку вокруг «шарика», покрыв расстояние в 38 896,03 мили. После подведения итогов Международная авиационная федерация зарегистрировала три рекорда, которые установил Лонг в ходе перелета:

— самый быстрый одиночный полет вокруг земного шара через оба полюса;

— самый быстрый одиночный полет от полюса до полюса;

— самый быстрый одиночный полет от экватора до полюса и обратно к экватору.

Не считая, конечно, самого дальнего одиночного перелета в истории авиации.

«Когда человек знает, что способен сделать что-то, но отказывается от этого, он отказывается от самого себя», — так ответил Элген Лонг на вопрос, что помогло ему совершить рекордный полет.

С. Барсов

Просмотров: 5286