Честер Хеймс. Беги, негр, беги!

01 августа 1974 года, 00:00

Рисунки Е. Шукаева

Продолжение. Начало в № 7.

Придется убрать еще одного, — подумал Уолкер, услышав шаги управляющего домами. — С негром, можно сказать, все кончено. Он в западне, осталось только добить его. И именно сейчас тут появляется какой-то идиот!..

Уолкер наблюдал за управляющим, стоя в нише у двери, за которой лежал негр. Здесь управляющий не мог его видеть. Осторожно заглянул за угол. Табличка на стене указывала, что он находится в помещении фирмы «АПЕКС — верхнее платье». На управляющем был помятый костюм и стоптанные туфли. «Он выглядит как опустившийся алкоголик, — подумал Уолкер. — Какой мерзкий, отвратительный тип...» Детектив мысленно стал приписывать незнакомому человеку самые дурные свойства характера — ему нужно было оправдаться перед собой на тот случай, если придется укокошить и этого... «Наверняка он горький пьяница, и скорее всего на этой должности недавно: через неделю-другую хозяева заметят, что он постоянно под градусом, и вышвырнут его. И тогда он снова окажется в сточной канаве. Будет лакать дешевый вермут и одеколон...

Вдобавок это запутает все дело. Убийство трех рабочих-негров можно свести к одному мотиву, но если вместе с ними убит белый, это заставит следователей думать, что они имеют дело не с преступником, а с безумцем, маньяком. В безумии же меня никто не заподозрит».

Он скрылся за углом, решив перезарядить пистолет. Опустив голову, мысленно пересчитал истраченные патроны. Свой шестизарядный пистолет он всегда заряжал пятью пулями — привычка, которую сам не мог объяснить. И всегда имел в запасе обойму с пятью патронами.

В первого — толстяка Сэма — он выстрелил трижды, а потом еще один раз...

Управляющий в это время изо всех сил стучал в закрытую дверь. «Кретин, — подумал Уолкер. — Где его ключ? Почему он не откроет?..»

Итак, четыре пули в Сэма. Потом одну в другого негра, прямо между глаз. А в третьего он стрелял три раза на лестнице и один раз в подвале. Теперь ему нужны две пули: одна для белого пьяницы, другая для негра. Но в обойме оставался только один патрон...

Так и не достучавшись, управляющий решил подняться наверх. Уолкер внимательно прислушался к его шаркающим шагам. Он вдруг подумал, что может просто-напросто придушить этого типа. Или убить рукояткой пистолета: резкий удар в висок, и этот малый охнуть не успеет...

Но тут с лестницы послышался чей-то голос:

— Джо! Что там у тебя?

— Кто-то проник в швейную мастерскую, — ответил управляющий.

Уолкер увидел на потолке коридора зеленую стрелу и на ней надпись белыми буквами: «ВЫХОД».

— Ни во что не вмешивайся, Джо, — проговорил сверху человек. — Я вызову полицию.

Уолкер понял, что проиграл.

Управляющий исчез в конце коридора. Было слышно, как открылась и захлопнулась дверь лифта. Лишь тогда Уолкер на цыпочках побежал в направлении, указанном стрелой. Ему пришлось несколько раз свернуть по лабиринту подземных коридоров, пока он не оказался у обитой железом двери. Открыв ее, он взбежал по узенькой лестнице и оказался на улице.

Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы сориентироваться. Все ясно, он находится на 36-й стрит, неподалеку от Мэдисон-авеню.

Главный вход в здание магазина тоже находился на 36-й стрит. Он еще раз взглянул на вывеску: «АПЕКС — верхняя одежда». Подошел к стеклянной двери. Заглянул. Какая-то уборщица подметала пол в холле. Дверь была закрыта. Он нащупал в правом кармане пистолет. Сейчас нет смысла выбрасывать его — он ему еще пригодится. На один-единственный выстрел.

Он постучал в дверь. Уборщица уставилась на него в недоумении. Уолкер жестом подозвал ее, но та только покачала головой. Тогда он показал свой служебный жетон, и женщина медленно приблизилась к двери.

— Что вам нужно? — недовольно проворчала она.

— Открывайте, полиция!

— У меня нет ключа.

— Тогда позовите шефа.

Она бросила на него недоверчивый взгляд, повернулась и зашлепала по коридору; навстречу ей шел Джо со связкой ключей. Детектив видел, что они о чем-то перемолвились. Управляющий посмотрел на Уолкера с недоверием. Подошел поближе и крикнул сквозь дверь:

— Покажите-ка ваш жетон?

Уолкер прижал жетон к стеклу. Управляющий наклонился, внимательно рассмотрел его и только после этого отпер дверь.

— Долго вы копаетесь! — рявкнул Уолкер. — Разве вы не знаете, что шеф вызвал полицию?

— На крыльях вы прилетели, что ли? Шеф, наверное, даже трубки не успел положить...

— Не болтайте лишнего, — оборвал его Уолкер.

Управляющий насупился, пытаясь собраться с мыслями, но в это время к ним подошел хозяин магазина.

— Кто-то проник в нашу швейную мастерскую, там, внизу, — он осекся на полуслове... — Вы ведь из полиции, верно?

Уолкер был вынужден еще раз предъявить жетон.

— О'кэй. Пройдемте сюда, — хозяин проводил его к лифту.

Джо пошел за ними.

Они спустились на два этажа, и вскоре Уолкер опять стоял перед знакомой дверью.

— Дайте мне ключи! — велел он.

Хозяин достал из кармана связку.

— Осторожно, сэр, он может быть вооружен.

— А вы оба держитесь за мной, — сказал Уолкер, доставая служебный пистолет.

Он открыл дверь и увидел негра, лежащего в луже крови. Уолкер наклонился над ним, взял его левую руку, нащупал пульс.

«Этот сукин сын еще жив! — с ненавистью подумал Уолкер.— Ничего, двух-трех ударов кованым ботинком будет достаточно, чтобы душа его вознеслась к небесам...»

— Боже мой, он ранен! — проговорил хозяин магазина.

— А может, и мертв, — сказал Уолкер. — Очень даже похоже, что мертв. Позвоните к нам и скажите, чтобы прислали машину с врачом.

— Джо, позвони! — приказал хозяин. — А я останусь здесь.

— Лучше будет, если вы сами позвоните, — настаивал Уолкер. — А Джо возьмите с собой, он мне здесь ни к чему.

— Нет, позвонит он, — стоял на своем хозяин. — Давай, Джо, поторапливайся! — Он нагнулся над раненым, вглядываясь в его лицо. — Э-э, да ведь это парень из ресторана! Послушайте, он не взломщик! Но... черт побери, что ему здесь понадобилось? — Он потрогал пульс. — Слава богу, он жив!

— Ну ладно, — мрачно проговорил Уолкер. — Попробуем положить его поудобнее. — Он схватил его под мышки и грубо потащил в угол.

— Что вы делаете? — запротестовал хозяин. — Вы... вы так его добьете...

Уолкер рванул на раненом рубашку, — пуговицы так и посыпались на пол. Рана на груди опять открылась и начала кровоточить. Уолкер огляделся вокруг, словно ища что-то, но, кроме стульев и швейных машин, ничего не увидел.

— Не стойте как истукан! — прикрикнул он на хозяина магазина. — Принесите ему воды.

Хозяин был пожилым человеком тщедушного вида, с лицом аскета. На его бледных щеках горели сейчас красные пятна.

— Оставьте его в покое, — проговорил он сквозь зубы. — Подождем врача. Если вы из полиции, то вам полагалось бы знать, как обращаются с ранеными. Если я сообщу, вы можете потерять службу.

— Ему гораздо удобнее лежать на спине, — ответил детектив. — А вам я советую не вмешиваться не в свои дела. Вам и без того придется многое объяснить...

— Ерунда! — отмахнулся хозяин магазина.

Уолкер стал на колени рядом с негром, быстро обыскал его карманы. Кроме носового платка, связки ключей, двух гаек и удостоверения, ничего не нашлось. Уолкер незаметно сунул удостоверение в карман плаща, он взял бы и ключи, но хозяин магазина не сводил с него взгляда. Снаружи послышались шаги. Детектив поднялся.

В это мгновение Джимми открыл глаза. Когда он увидел над собой Уолкера, зрачки его расширились от ужаса. Он инстинктивно схватил детектива за руку, силясь удержать его от последнего шага.

Уолкер вырвался так резко, что Джимми чуть приподнялся и потом упал, ударившись головой о каменный пол.

— Не бойся, парень! — успокаивал его хозяин магазина. — Не бойся, это полицейский. Он хочет тебе помочь.

Джимми не мог разглядеть лица подошедшего к нему человека. Он знал только одно: убийца рядом с ним.

— Он... он в меня... он стрелял в меня! — с трудом выдавил из себя Джимми. Он чувствовал, что силы оставляют его. Поэтому нужно предупредить этого незнакомца: — Он в меня стрелял...

Хозяин магазина ничего не мог понять. Наклонился ниже:

— Кто стрелял в тебя, парень, кто?

Лицо Джимми исказилось от боли:

— Мистер, вы должны мне... верить... Это он. Он стрелял в меня. Вот этот самый! — И, заметив недоверие в глазах, Джимми добавил шепотом: — Обыщите его. Револьвер, наверное, еще у него в кармане... — и потерял сознание.

Хозяин смотрел на Уолкера со все растущим подозрением.

— Он в делириуме, — пожал плечами детектив.

Вошли двое полицейских, за ними — Джо. Уолкер предъявил свой жетон.

— Этот человек ранен, — произнес он твердым голосом. — Врач вызван. Один из вас останется здесь, другой пойдет со мной. Может быть, убийца где-то поблизости.

— Здесь останусь я, — заявил один из полицейских. — Куда мне его отправить?

— В госпиталь «Бельвю». Лучше всего в психиатрическое отделение.

Полицейский удивленно поднял брови.

— Он не в своем уме, — сказал Уолкер. — Пришел в себя на минуту и наплел черт знает что.

— Парень обвинил вашего коллегу в том, что именно он стрелял в него, — вмешался хозяин магазина.

Это сообщение пришлось полицейским явно не по вкусу. Они смотрели то на хозяина, то на детектива.

— Вот-вот, это я и имел в виду, — буркнул Уолкер.

— Он утверждал, что пистолет и до сих пор в кармане вашего коллеги, — упрямо продолжал хозяин магазина.

Уолкер с недовольным видом достал из кармана служебный пистолет и протянул его старшему по званию полицейскому.

— Разве похоже, что из него недавно стреляли?

Полицейский повертел пистолет в руках, понюхал и вернул со словами:

— Нет, из него не стреляли.

Хозяин магазина поклонился и исчез.

— О'кэй, двинулись, — сказал Уолкер тоном, не допускающим возражений, второму полицейскому. — Займемся делом.

С пистолетами в руках прошествовали они по коридору, Уолкер впереди, полицейский за ним. Через некоторое время они оказались у лестницы, где Уолкер впервые стрелял в негра. Совсем рядом, там, где стояли урны для мусора, было полным-полно полицейских.

— Что здесь произошло? — спросил Уолкер.

— Двойное убийство, — ответили ему. — У холодильников нашли двух мертвых негров.

Полицейский, сопровождавший Уолкера, тихонько присвистнул.

— Кто ведет следствие?

— Сержант из уголовной комиссии. Пока что. Но скоро прибудет начальство.

Уолкер поднялся наверх. Сержанта он нашел в кладовой.

— Вы наверняка ищете третьего парня, — сказал ему Уолкер вместо приветствия.

Сержант смерил его недовольным взглядом. Ему не нравилось, когда люди вмешивались не в свои дела.

— А вы кто такой? — спросил он не очень-то вежливо.

Уолкер предъявил свой жетон. Это не произвело никакого впечатления.

— Вы знаете Брока? — спросил Уолкер.

— Да.

— Это мой шурин.

Брок был сержантом уголовной комиссии этого же района, и это возымело свое действие.

— Вот как? — сказал сержант. — Да, мы ищем третьего парня.

— Я нашел его, раненого, в подвале соседнего дома.

— Он плох?

— Пока еще держится. Я направил его в «Бельвю».

— Хорошо. Теперь у нас по крайней мере есть живой свидетель. А те, которых мы опросили, клянутся, что ничего не знают.

— Третий вам тоже не очень-то поможет. Он совсем свихнулся, — сказал Уолкер.

— М-да, дела, — вздохнул сержант.

Уолкер прошел к холодильным установкам и, делая вид, что ищет выключатель, оставил повсюду свои отпечатки пальцев.

— Осторожно! Там отпечатки пальцев! — крикнул ему сержант.

Уолкер быстро отдернул руку.

— Ну, эти все равно ни к черту не годятся — кого здесь только не было!

— Конечно, ни к черту не годятся, особенно после того, что вы сейчас сделали, — сказал сержант, но тут же улыбнулся. — Не принимайте моих слов всерьез, но на всякий случай будьте осторожнее.

...Одиннадцать часов утра. С серого неба, танцуя, спускались пухлые хлопья снега. Машины чуть замедлили ход — видимость сделалась хуже, — но, в общем, жизнь шла своим чередом, и люди этого большого города занимались своими привычными делами.

Набившее оскомину цирковое представление, в котором актерами были полицейские, а зрителями — прочие граждане, подходило к концу. Такие представления повторялись уже тысячу раз; по пальцам можно было перечесть случаи, когда они давали результаты и способствовали раскрытию преступления.

Некоторое время сержант Брок размышлял: а зачем это вообще нужно? Чего мы надеемся этим достичь? И кого пытаемся обмануть? Но он постарался поскорее отделаться от своих сомнений: они не к лицу блюстителю закона.

Брок помогал лейтенанту Бэкеру из уголовной комиссии, занимавшемуся расследованием убийства на 37-й стрит. На допросе свидетелей присутствовал также представитель прокуратуры — высокий молодой человек, чьи проницательные глаза замечали все, но он не произносил ни слова. Свидетелей допрашивал Бэкер.

Сначала он вызывал негров из утренней смены, одного за другим; Бэкер пытался выяснить у них привычки и образ жизни убитых. Оказалось, что Луки был парнем спокойным, домоседом, имел четверых детей. Он был вне каких бы то ни было подозрений. Толстяк Сэм оказался полной противоположностью Луки. Он жил с какой-то опустившейся женщиной, такой же толстой, как и он сам. Большую часть свободного времени он проводил в барах и не раз встревал в уличные драки. О Джимми никто ничего толком сказать не мог.

Затем опросили белых. Все они в один голос заявили, что людей из ночной смены почти совсем не знают, поскольку практически не общаются с ними.

Официантки были все до одной белые. Они тоже ничего не знали. И только когда речь зашла о Джимми, Брок услышал, как одна из них пробормотала:

— Он парень что надо.

Но, когда Брок посмотрел в ее сторону, она отвернулась.

Минут пятнадцать спустя Бэкер, Брок и сотрудник прокуратуры прошли в соседний дом, чтобы допросить Джо и хозяина магазина.

Хозяин сообщил, что его позвал Джо, предположивший, что в швейной мастерской скрывается взломщик; он немедленно позвонил в полицию, и сразу после этого появился детектив. Он проводил детектива в подземное помещение. В швейной мастерской фирмы «АПЕКС — верхняя одежда» они обнаружили раненого негра. По форменному комбинезону хозяин магазина сразу признал в нем рабочего фирмы «Шмидт и Шиндлер». Хозяин магазина заявил также, что, несмотря на его предупреждения, детектив обращался с раненым «немилосердно». И еще: когда раненый ненадолго пришел в себя, он обвинил детектива в том, что тот стрелял в него.

Бэкер и Брок слушали с тем застывшим, безучастным выражением лица, которое бывает у полицейских, когда обвиняют их коллегу. Но попыток оспорить показания хозяина магазина они не делали.

Управляющий домами показал, в сущности, то же самое. Он, дескать, шел в мастерскую в такую рань, потому что хотел проверить, убрали ли там накануне... Нет, кроме швейных машин, там украсть нечего, а они стационарные, привинчены к полу. Одно его поразило: мгновенное появление детектива. Не успел хозяин позвонить, а детектив уже тут как тут... Нет, ничего странного в поведении детектива он не заметил. Разве только тот был как будто выпивши, но в такую пору это дело вполне объяснимое — холодно, вот и пропустишь рюмочку-другую... Нет, когда раненый говорил что-то о детективе, его самого в подвале не было — он как раз открывал дверь приехавшим полицейским... А когда вернулся, негр снова потерял сознание.

Работник прокуратуры поинтересовался, не слышал ли Джо до этого каких-нибудь выстрелов.

Нет, он ничего не слышал. Он видел еще, как детектив передал одному из полицейских свой пистолет, а тот сказал, что из него не стреляли. Насчет обвинений раненого он совершенно не в курсе.

— Хорошо, на сегодня хватит, — сказал лейтенант Бэкер.

Когда они снова оказались в ресторане, увидели собравшихся перед входом репортеров. Тем, конечно, не терпелось узнать первые подробности дела. Лейтенант решил сначала позвонить в управление. Набрав номер, попросил прислать к нему Уолкера, как только тот появится.

Потом соединился с госпиталем «Бельвю» и велел перевести Джимми в больницу окружной тюрьмы. Ему ответили, что раненый потерял очень много крови и сейчас без сознания; перевозить его в таком состоянии опасно.

— Понимаю. Но как только это будет возможно, немедленно перевезите. — Бэкер повесил трубку.

После этого вышел на улицу и дал короткое интервью журналистам: мотивы убийства пока неизвестны, полиция рассчитывает получить дополнительные сведения в Гарлеме.

Затем Бэкер собрал своих людей и поехал в управление.

В одиннадцать часов утра убийство было формально зарегистрировано и занесено н каталог; едва заметный прокол на громадном теле города затянулся свежей кожицей и стал неразличим для невооруженного глаза.

Лейтенант Бэкер предпочел бы, чтоб во время допроса Уолкера ему помогал сотрудник прокуратуры, а сержант Брок тем временем отправился бы в Гарлем. Но все вышло иначе: Брок попросил разрешения участвовать в допросе Уолкера, потому что речь шла о брате его жены. Скрепя сердце Бэкер согласился, хотя это противоречило правилам.

— Только ни во что не вмешивайтесь, — заметил представитель прокуратуры.

...Уолкера долго не могли разыскать. Лейтенант сам звонил ему домой, потом в управление, где работал Уолкер. Никто его не видел и не знал, где можно найти.

Лейтенанту не оставалось ничего другого, как передать по рации дежурившим на улицах машинам полиции, чтобы Уолкера разыскали как можно скорее.

— Не может быть, чтобы их убил Уолкер, — сказал работник прокуратуры. — Какие у него могли быть на то причины?

Лейтенант молча раскуривал свою трубку. Тогда молодой человек посмотрел на Брока, ожидая от него подтверждения своих слов. Но тот не хотел пускаться в плавание без руля и ветрил.

— Подождем, что он сам скажет.

Лейтенант едва заметно кивнул.

— Мне думается, убийцу следует искать в Гарлеме, — продолжал сотрудник прокуратуры.

Брок уставился на какую-то невидимую точку на стене. Лейтенант отделался ничего не значащими словами:

— Да, мы обо всем позаботимся, не беспокойтесь.

— Может быть, убитые принадлежали к какой-нибудь банде террористов, и их убрали, потому что они отказались участвовать в очередном преступлении — например, во взрыве ресторана...

Полицейские обменялись многозначительным взглядом.

— Я сознаю, это звучит не вполне убедительно, — спохватился сотрудник прокуратуры. — Но какой смысл во всем происшедшем видите вы?

— Бог знает, что за история, — согласился с ним Бэкер.

От продолжения нудного и неприятного разговора их освободил приход Уолкера. Детектив был одет так же, как и минувшей ночью. Глаза его были воспалены еще больше, чем утром. Он взглянул на Брока с упреком, потом кивнул ему. Спросил лейтенанта:

— Зачем вы меня разыскивали?

Полицейский, вошедший вместе с Уолкером, пододвинул один из стульев к столу Бэкера.

— Садитесь, Уолкер! — предложил Бэкер.

Он нажал на кнопку, и в кабинет вошел полицейский с блоком для стенограмм, сел за узкую часть письменного стола. Брок устроился в углу комнаты.

— Расскажите нам все о прошедшей ночи, все, о чем вы можете вспомнить, Уолкер, — начал Бэкер. — Но ничего не упускайте.

— Допрашивать меня имеет право только начальник уголовной комиссии, — дружелюбно, но твердо сказал Уолкер.

— Таково общее правило, — согласился лейтенант. — Но в данном случае вас обвиняют в убийстве, а это уже в моей компетенции.

Уолкер усмехнулся.

— Не возражаю, лейтенант, — он откинулся на спинку стула, опустил глаза и начал рассказывать: — Вы знаете, что с восьми вечера до четырех утра я несу службу в районе Таймс-сквера. В основном мне приходится иметь дело с проститутками и карманниками, но время от времени в этом районе случаются перестрелки и ограбления... Прошлой ночью, незадолго до конца дежурства, я еще раз прошел мимо ресторана-автомата на Бродвее. Там иногда собираются проститутки и всякие типы, которых мы разыскиваем. Но на этот раз никого, кроме пары бродяг, там не оказалось...

— Почему вы решили, что они бродяги? — спросил представитель прокуратуры.

Уолкер повернулся к нему и, чеканя каждое слово, абсолютно спокойно ответил:

— Потому что бродяги выглядят как бродяги. А как же иначе? — его логика была убийственной. — И вот я увидел, что со стороны 47-й стрит ко мне приближается какая-то проститутка,— он посмотрел на сотрудника прокуратуры с вызовом, — я решил, что она проститутка, потому что она выглядела как проститутка.

Лейтенант чуть заметно кивнул.

— Следом за ней бежал высокого роста мужчина в плаще, но без шляпы. Я преградил путь женщине, а потом хотел задержать мужчину. Увидев, что в руках у него нож, я отпустил женщину и занялся им. Он хотел улизнуть от меня, вот и пришлось его немного успокоить: когда в такой холод полежишь на земле, всякая охота бегать с ножом пропадет...

— А чем вы его ударили? Пистолетом? — спросил представитель прокуратуры. Полицейские молча переглянулись, не понимая, к чему этот вопрос.

— Не-ет, — сказал Уолкер. — Дубинкой... Когда я оглянулся, заметил, что эта девка свернула за старое здание «Таймса». Я понял, что так мне ее не догнать. Тогда я свернул за угол, на 42-ю стрит, к своей машине. Потом возвратился, положил в нее мужчину и поехал за девкой.

— Это была служебная машина?

— Нет, моя собственная.

— Какой марки?

— «Бьюик-ривьера»...

— Слишком шикарная коляска для простого детектива, — заметил лейтенант.

— Я купил ее на свои, а не на чужие! — резко сказал Уолкер.

— Он холостяк... — попытался объяснить Брок.

— Ладно, пусть продолжает, — махнул рукой лейтенант.

— На 42-й стрит девки я не нашел, поэтому поехал по Бродвею до 34-й. Там ее тоже не было...

— А тот мужчина?.. — перебил его лейтенант.

— Он был без сознания.

— И вас это не беспокоило?

— Я о нем, признаться, забыл. Я хотел поймать сбежавшую девку.

— Почему вы решили ее задержать?

— Ах да, совсем забыл — этот парень крикнул мне, что она его обокрала.

Лейтенант сделал какую-то пометку на листе бумаги.

— А вам не приходило в голову, что за время ваших разъездов она могла преспокойно укрыться в одном из домов? — холодно поинтересовался сотрудник прокуратуры.

— Наверное, могла... — согласился Уолкер. — Об этом я как-то не подумал.

Все присутствующие пристально посмотрели на него.

— Я думал только о том, как мне схватить эту воровку! — на скулах его появились красные пятна, в глазах зажглись огоньки злобы.

Несколько секунд спустя Уолкер снова овладел собой и, желая объяснить раздражение, медленно проговорил:

— Терпеть не могу такую шваль. Подпоят дурачка, а потом обчистят до нитки.

Эти слова не убедили полицейских, а сотрудник прокуратуры просто пропустил их мимо ушей. Уолкер продолжал:

— Ну, как бы там ни было, я поехал по Мэдисон-авеню и увидел, что она вдруг появилась со стороны 42-й стрит и тут же побежала в сторону 5-й авеню. Я не мог ехать за ней — ведь движение там одностороннее. Поэтому я затормозил на углу Мэдисон-авеню, выскочил из машины и бросился за ней бегом. Только я свернул на 36-ю стрит, как увидел, что она нырнула в один из домов. Когда я добежал, дверь подъезда была закрыта на ключ. Я хотел пройти через черный ход, но его в этом доме не оказалось.

— Вы запомнили номер дома? — спросил лейтенант.

— Нет, но я...

— Этот дом далеко от здания, в котором найден раненый рабочий?

— Кажется, второй или третий дом.

— Кажется?..

— Второй! — не сдержавшись, выкрикнул Уолкер.

Несколько секунд все молчали, потом лейтенант сказал:

— Продолжайте.

Уолкеру потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями. Наконец он проговорил:

— И тут я увидел негра.

Присутствующие ждали, что он скажет дальше. Но он молчал, и тогда лейтенант тихо спросил:

— Какого негра?

Уолкер пожал плечами.

— Не знаю, откуда он взялся. Сначала я услышал чьи-то шаги, а потом увидел негра, который бежал прямо на меня. Я подумал, что это какой-то хулиган.

— Почему? — спросил лейтенант.

— Как почему? — смутился Уолкер.

— Почему вы подумали, что он хулиган?

— А что прикажете думать о негре, который в это время ошивается в таком районе?

— Неубедительно. Здесь немало негров — рабочих, грузчиков, дворников.

Опять наступило неловкое молчание. Оно длилось минуты две, пока Уолкер решил, что должен продолжать:

— Когда я схватил его за руку, он понял, что я из полиции, и крикнул: «Вот удача!» Он объяснил, что в подвале углового дома сидит какой-то взломщик. Только тут я заметил на нем униформу фирмы «Шмидт и Шиндлер».

Он прокашлялся и продолжил:

— Я потребовал у него документы. Он показал мне удостоверение своей фирмы и сообщил, что взломщика сперва обнаружили в ресторане, а потом, удирая, он попал в подвал...

— Как он выглядел, этот негр? — спросил лейтенант.

— Как выглядел... Ну как они все, негры, выглядят, понимаете. А как ему было выглядеть?

— Высокий он был или маленький, толстый или худой? — терпеливо расспрашивал лейтенант. — Черный, коричневый или желтоватый? Старый, молодой?

— Даже не обратил внимания. Что к ним, неграм, присматриваться? Ведь он говорил о каком-то взломщике, вот в чем была суть!

— Постарайтесь все-таки что-нибудь припомнить, — сказал лейтенант дружелюбно.

— Да, да... Постойте, на его удостоверении была фамилия... Вильсон. Да, точно, Вильсон.

— Вызовите цветного рабочего фирмы «Шмидт и Шиндлер» по фамилии Вильсон, — сказал лейтенант стенографу. Тот хотел было выйти, но лейтенант остановил его: — Нет, не сейчас. Пока стенографируйте... Может оказаться, что униформу этот негр украл, а пропуск подделал.

— Конечно, сэр, — с готовностью подтвердил Уолкер.

— Продолжайте.

— Вместе с негром я отправился ко входу в здание на 5-й авеню. В помещении мы заметили уборщицу. Я постучал. Она долго не открывала, пока не сообразила, что я из полиции. Потом пошла за хозяином. Когда я оглянулся, негра рядом не было.

— Вы его стали искать?

— Нет. Я подумал, что он, наверное, пошел в свой ресторан. И тут же появился человек с ключами. Этот тоже начал что-то выдумывать: его шеф, дескать, только что позвонил в полицию и как, мол, я так быстро оказался на месте.

— Но вы ему объяснили, что вас позвал служащий «Шмидта и Шиндлера»?

— Ничего я ему объяснять не стал. Мне показалось, что он пьян. Очень было на то похоже. Пока до него дошло бы...

Он заметил, что Бэкер снова едва заметно кивнул, и уставился на него.

— Но хозяину вы по крайней мере объяснили, как было дело? — спросил лейтенант.

— Он меня ни о чем таком не спрашивал, а сразу повел в подвал, где якобы был взломщик.

— И вместо взломщика вы обнаружили там раненого рабочего фирмы «Шмидт и Шиндлер»? — закончил за него лейтенант.

— Гм, гм... Он стал утверждать, будто в него стрелял я.

— Чем вы это объясняете? — сказал сотрудник прокуратуры.

Уолкер посмотрел в его сторону и медленно развел руками:

— Ничем. Пусть с ним разбираются психиатры... Поэтому я и велел отправить его в «Бельвю».—Уолкер ненадолго умолк.— Я думаю так: когда он пришел в себя, я был первым, кого он увидел. Вот он и решил, будто в него стрелял я. Скорее всего последнее, что он видел, — это стрелявший в него человек, а потом он потерял сознание... Негр просто не понял, что между этими двумя моментами прошло много времени. Или у него были галлюцинации. Или он вообще не видел того, кто в него стрелял...

— В него стреляли спереди, а не сзади, — заметил лейтенант.

— Допустим. Но я-то тут при чем? Когда его ранили, я еще был в своей машине с тем типом, который бежал с ножом... Да и эта девка подтвердит, что видела меня.

— Ее мы обязательно разыщем, — твердо сказал лейтенант. — Но вы нам забыли объяснить, как вы поступили с ее преследователем.

— Одну секунду! — перебил лейтенанта сотрудник прокуратуры.

— Так вы считаете, у него были галлюцинации?

— Ясное дело. По-моему, тот, кто стрелял в него, тоже был негр.

— Может быть, тот самый, которого вы остановили на улице?

— Что ж, это не исключено. Сейчас я думаю, что скорее всего так оно и есть.

— Но, когда вы его увидели, вы ничего такого не подумали?

— Нет. Ведь об убийствах я ничего не знал.

— Вы осмотрели трупы?

— Я хотел, но сержант, который вел следствие, меня к ним не подпустил.

Лейтенант неопределенно хмыкнул:

— Вернемся, однако, к вашему задержанному.

— Я был в ресторане «Шмидта и Шиндлера» и встретил там ребят из уголовной комиссии. От них я и узнал о двойном убийстве. Сержант заметил, что я кое-где случайно оставил отпечатки пальцев...

— Они найдены повсюду.

— Сержант меня выругал за это. Хотя особой беды я не вижу: там столько людей копошилось. Ну да ладно... И вдруг я вспомнил о своей машине, о задержанном, и...

— Как это вдруг? Как вы могли вообще забыть об этом?

— Черт побери! Забыл, и все! А тут вспомнил! Побежал по Мэдисон-авеню и увидел, что ни моей машины, ни задержанного нет... Мне показалось даже, что это мне снится! То от меня удирает эта девка, потом какой-то ниггер утверждает, будто я хотел его укокошить, а теперь исчезла моя машина вместе с задержанным.

— Вдобавок куда-то пропал негр, сообщивший вам об убийстве, — напомнил ему лейтенант.

— Да, и он тоже... Я позвонил и сообщил о краже машины. Можете узнать у...

— Я вам верю.

— О задержанном я не упомянул по телефону, потому что не знаю его фамилии... Я вернулся в ресторан, чтобы сообщить о негре, который вдруг пропал, но наши парни в это время допрашивали управляющего и хозяина магазина и к сержанту никого не пропускали...

— А почему вы не позвонили мне?

— Не подумал об этом.

Лейтенант смерил его долгим взглядом:

— Для детектива вы чересчур рассеянны и забывчивы.

После этих слов Уолкер неожиданно потерял контроль над собой и весь обмяк. Прикрыв лицо руками, он выдавил из себя:

— Я ужасно устал прошлой ночью.

Он был пьян, подумал лейтенант. А Брок, шурин Уолкера, подумал: он все еще не протрезвел, хотя внешне это и не заметно.

— Ну ладно, — сказал лейтенант беззлобно, — побывайте еще раз в ресторане, может быть, вы опознаете того негра с улицы. А если нет, съездите в морг, может, обнаружите его среди убитых.

Уолкер тяжело поднялся.

— Я могу идти?

— Подождите в коридоре, пока стенограф составит протокол. Вам нужно подписать его. О'кэй?

— А потом отправляйся и хорошенько выспись, — добавил Брок.

Когда Уолкер вышел из кабинета, лейтенант и Брок обменялись многозначительными взглядами.

Снегопад прекратился, но зато на город спустился густой туман. Верхние этажи небоскребов исчезли, словно их проглотило небо. Единственными оазисами света были ярко освещенные витрины магазинов да лучи автомобильных фар, казавшиеся в этой грязно-серой мгле светящимися щупальцами какого-то животного.

Машина Брока медленно продвигалась в сплошном потоке заснеженных автомобилей.

Когда он попал наконец в Гарлем и въехал на 113-ю стрит, Брок подумал: «Если в центре Нью-Йорка скажешь, что туман город спрятал, то здесь он его пожевал-пожевал и выплюнул». По сути дела, это был уже не город, а воспоминание о нем: когда-то, мол, здесь жили люди...

Сколько Брок себя помнил, он, можно сказать, всегда был полицейским. Даже не обладая изощренной фантазией, любой полицейский сказал бы сейчас, что дела у его шурина, Уолкера, не ахти. Брок заставлял себя не думать об этом. Успеется, когда он соберет все факты. Единственное, от чего он не мог отделаться, это вопрос о возможных мотивах убийства.

Улица, по которой он ехал, была настолько грязной, что он невольно поморщился.

Могли бы, по крайней мере, убирать тротуары, подумал он, словно забыв о том, что еще несколько лет назад городские власти отказались от уборки улиц в Гарлеме.

Известие об убийстве уже достигло Гарлема. Те немногие негры, которые встретились Броку, смотрели на него с неприязнью. Но это его не трогало...

Приятели частенько подтрунивали над Броком, называя его «телефонной будкой» — он был высоченного роста и очень широк в плечах. Если бы его маленькие глаза на костистом обветренном лице не были такими холодными, Брока можно было бы принять за добродушного увальня.

Луки Вильямс жил в обшарпанном доходном доме на 11-й авеню. Выбитые стекла во многих окнах заменяли пожелтевшие газетные листы. Брок тщательно запер машину и вошел в дом.

В длинном коридоре не горела ни одна лампочка, пахло плесенью. Поставив ногу на первую ступеньку, он подумал: не лучше ли достать пистолет? А вдруг где-то за углом притаился черномазый, готовый проломить ему череп или перерезать горло?

Он поднялся на четвертый этаж и постучал. Дверь приоткрыли, но цепочку не сняли. На него смотрела негритянка, почти совсем седая.

— Вы, наверное, из полиции... Сейчас, когда его убили... — это прозвучало как обвинение.

Он достал из кожаного футляра служебный жетон, предъявил ей и проговорил неожиданно виноватым голосом:

— Вы правы... Я сержант Брок... А вы, наверное, миссис Вильямс. Вы позволите войти? Мне нужно задать вам несколько вопросов.

Она молча сняла цепочку и пропустила его в квартиру. Эта рано постаревшая женщина была хорошо знакома с нуждой и научилась ей не покоряться. Даже сейчас ее лицо выражало скорее ожесточенность, чем горе. Поверх синего шерстяного платья на ней была черная кофта.

Войдя в комнату, Брок быстро огляделся. Посреди комнаты стоял большой стол, на нем лампа и пепельница; несколько колченогих стульев прятались по углам, и только один стоял у стола. У стены против окна он заметил самодельную печурку, а рядом — старое кожаное кресло... В нем, наверное, часто сиживал убитый. Весь угол напротив двери занимала большая двуспальная кровать, покрытая малинового цвета шерстяным одеялом.

Женщина подошла к столу, зажгла лампу.

— Садитесь, сэр, — сказала она, устраиваясь на краешке кровати.

Брок сел за стол, положил шляпу на один из стульев, достал записную книжку и шариковую ручку. Посмотрел на женщину. Глаза ее чисты, следов слез нет; она сидела очень прямо, положив руки на колени. Все говорило о том, что это тяжелое испытание она встретила с мужеством.

Ему не пришлось задавать много вопросов, она почти все рассказала сама. О смерти мужа узнала из выпуска последних известий по радио, в одиннадцать часов утра. Позвонила сестре, чтобы та опознала его в морге: сама она не могла заставить себя пойти туда. Сейчас она ждет представителя фирмы, где работал Луки. Девятнадцатилетняя дочь работает продавщицей в ресторане-автомате на 72-й стрит, но ей она пока не звонила. Их восемнадцатилетний сын сейчас в армии, во Флориде; знает ли он уже о случившемся, ей неизвестно. Но когда узнает, конечно, приедет домой, чтобы поддержать, ее в горе. Где их семнадцатилетний сын? Где-то здесь, в Гарлеме. Он часто ссорился с отцом и убегал из дому.

— А не может он иметь отношение к убийству? — спросил Брок.

— Боже мой, нет! Он мальчик неплохой, хотя со странностями...

— Я на всякий случай все-таки запишу его имя.

— Мелвин Дуглас.

Пятнадцатилетняя дочь была сейчас в школе.

Двадцать лет назад, сразу после свадьбы, они перебрались в Нью-Йорк из одного из южных штатов. Все семеро детей родились в Гарлеме, трое из них умерло. Луки был хорошим, заботливым отцом, старался заработать где мог. Она время от времени тоже, нанималась на поденную работу— когда приходилось особенно туго. Луки в жизни не сделал ничего плохого, она может поклясться памятью покойной матери! Правда, до нее дошли слухи, что в последнее время его видели с другой женщиной...

— Вы знаете, кто она? — спросил Брок.

— Конечно. Зовут ее Беатрис Кинг, она прихожанка той же церкви, что и мы... Но можете мне поверить, к этому она никакого отношения не имеет, это я вам верно говорю. Вдова она, женщина одинокая...

Он записал адрес мисс Кинг и спросил:

— Вам хватало на жизнь того, что приносил Луки? Ведь зарабатывал он не так уж много.

— Конечно, когда собиралась вся семья, а Нэнси, старшая, еще не работала, приходилось туго. Но это у всех цветных так. Луки получает сейчас вдвое больше, чем когда мы поженились... Получал... Дети помогали друг другу чем могли. В остальном приходилось уповать на господа бога.

— Луки застраховал свою жизнь?

— Кажется, да. В своей фирме.

Броку стало ясно, что для этой семьи фирма «Шмидт и Шиндлер» стояла на втором месте после всемогущего бога.

Брок редко бывал подавлен: работая в уголовной комиссии, нельзя поддаваться чувствам. Но, побывав у миссис Вильяме и поговорив с ней, он был потрясен. «Что-то у нас не в порядке, — впервые подумал он. — Какое-то колесико в механизме нашего американского бытия прокручивается».

Он поехал по 11-й авеню в сторону 114-й стрит. Там вышел из машины и пешком поднялся на шестой этаж углового дома. Постучал.

Открыла ему толстая неопрятная негритянка в халате. Волосы у нее были накручены на бигуди. Он бросил быстрый взгляд в комнату и увидел широкую незастеленную постель со вмятинами на двух подушках.

— Миссис Дженкинс? — спросил он.

— Не-ет. Меня зовут Гусси. И никакая я не миссис Дженкинс. Вы небось из полиции?

Он кивнул.

— Боже правый, что он еще натворил? — Гусси театрально закатила глаза. — Вы его упрятали, да? А то он давно был бы уже дома.

— Насколько нам известно, он ничего не натворил. Но... он убит, — ответил Брок.

Жест возмущения получился у нее совершенно автоматически. Она была заранее готова изобразить возмущение, чтобы Сэм ни сделал. Но рука ее остановилась. Гусси словно окаменела в этой неестественной позе. Ее сравнительно светлая кожа посерела, на лице застыло выражение неподдельного ужаса. Женщина вдруг постарела лет на двадцать.

— У-уб-бит?.. — едва слышно прошептала она.

— Да...

— Но... Кто мог убить Сэма? Разве он кого-нибудь тронул? Он ведь никогда... Сэм только поболтать был горазд...

— Все это мы выясним. Можно мне войти?

Она впустила его:

— ...извините. Я прямо не знаю... Как это случилось?

Брок вошел в единственную комнату, огляделся вокруг — где бы сесть? Напротив постели стоял большой стол и два мягких кресла, а у спинки кровати — два стула. Но сесть было не на что: и на креслах и на стульях валялись беспорядочно разбросанные вещи. Заметив его взгляд, она освободила одно кресло. Брок сел, положил шляпу на стол.

— Расскажите все, что вам известно о Сэме Дженкинсе, — начал он, так и не ответив на ее последний вопрос.

Она рассказала ему много, но ни малейшего намека на мотивы убийства из ее рассказа Брок извлечь не смог.

Сэм — один из многих, кто живет без особых моральных устоев, время от времени по мелочам преступает закон, но никакой социальной опасности не представляет. И поэтому, уходя, Брок не испытывал такого чувства, какое было у него после посещения Вильямсов.

— До свидания. Спасибо, Гусси.

— Помогла я вам?

— Очень даже, — солгал он. — Можете вы опознать его труп в морге? Или у него есть в городе родственники?

— Ничего, схожу. Насчет родственников не знаю, про это он ничего не говорил...

Потом Брок поехал на квартиру Джимми Джонсона, живущего на углу 149-й стрит и Бродвея.

Он остановился перед шестиэтажным домом, облицованным светлой плиткой, довольно приличным с виду. Сразу было видно, что белые жильцы сравнительно недавно уступили свои жилища цветным. Ступеньки, ведущие к входной двери, были чистыми, все стекла в двери вымыты, ни одно не разбито. И лифт работал, хотя поднимался медленно.

На пятом этаже Брок постучал в дверь квартиры Джонсона. Ему открыл светлокожий негр, представившийся мистером Дезелиусом. Наморщив лоб, он пригласил Брока войти. Прежде чем проводить детектива в комнату, закрыл дверь на четыре замка.

Потом появилась миссис Дезелиус, хрупкая темнокожая негритянка в длинном черном платье из сатина. Следом за ней вошла ее тринадцатилетняя дочь, Синетта.

— Я не намерен вас долго задерживать, но я обязан задать несколько вопросов о вашем жильце Джонсоне.

— Я о нем ничего не знаю, — отрезал мистер Дезелиус. — Он только и занят был, что своими книгами.

— Он учится, — объяснила Синетта.

— Помолчи, тебя не спрашивают, — сделала ей выговор мать.

— Вы бы лучше поговорили с его подружкой, — сказал мистер Дезелиус, словно говоря: «Я умываю руки». — Она живет на третьем этаже и знает Джимми куда лучше нас. Мы только предоставили ему кров.

— Позвольте узнать имя этой дамы?

— Мы не знаем, как ее зовут,— раздраженно ответил Дезелиус.

Брок посмотрел на него с интересом: с чего это он так окрысился?

— Линда Лу Коллинз, — сказала Синетта, не обращая внимания на жесты матери. — Она певица.

— Понятно. Спущусь-ка я к мисс Коллинз, — обратился Брок к Дезелиусу. — Если вы меня выпустите, конечно.

Хозяин квартиры проводил его до двери.

Брок спустился на третий этаж. Но в квартире Линды Коллинз никого не оказалось. Что ж, на сегодня все, сказал он себе. Надо немедленно ехать в управление, тщательно обдумать и привести все данные к общему знаменателю...

Продолжение следует

Перевел с английского В. Факторович

Рубрика: Повесть
Просмотров: 4643