Говорящая глина Обыршии

01 августа 1974 года, 00:00

Говорящая глина Обыршии

В селе Обыршия, расположенном в румынских Западных горах, жил некогда крестьянин по имени Хузер. Однажды, в далекие времена приехала в эти места австро-венгерская императрица. Сельчане угостили ее лучшей кизиловой цуйкой и черничным повидлом, приготовленными дедом Хузером. Глотнула императрица цуйки, и глаза у нее полезли на лоб, а глиняная фляжка выпала из рук. Но вместо того чтобы разбиться, фляга подскочила, как мячик. Тогда удивленная государыня сказала старику (а состоявший в свите граф Имре Мезензёффи перевел на ломаный румынский язык), что в жизни своей не пила такой цуйки и не видывала глиняной фляжки такой крепкой, что и не разбить.

Из поколения в поколение делают обыршане цуйку и повидло, горшки, миски и кувшины.

О горе, откуда жители берут глину, рассказывают, будто это плоть человека, на которого пало проклятие. Давным-давно эта гора была гончаром, который спокойно занимался своим делом.

Как-то раз наделал он много мисок, горшков и кувшинов, да сложил их в большом беспорядке, вперемешку, потому как рассердился на них: вышедшие из его рук изделия были недовольны, упрекали его в том, что он недостаточно хорошо облил их глазурью или не так округлил.

«С каких это пор горшки учат мастера, делать их так, а не иначе, а?» — закричал раздосадованный мастер и запустил маленьким кувшинчиком в большой кувшин, что лежал внизу груды посуды. Гора горшков обрушилась на человека и погребла его. Он стонал под осколками, а тут мимо проходил добрый дух. Дух вытащил гончара из-под груды обломков и из жалости, видно, спросил, кем бы ему хотелось быть.

«Богачом», — ответил гончар и тотчас стал богатым. Но одолели его заботы богатства, и однажды пожелал он стать королем. И стал.

Летом, разморенный жарой, он подумал, что неплохо бы стать солнцем, чтобы палить зноем других. И тут же стал солнцем. Но солнце закрыли тучи, и ему захотелось стать тучей. Став тучей, гончар, гонимый ветром, был занесен невесть куда и пожелал стать ветром. Вот дует он изо всех сил в лицо земли, но ему мешают горы. «Хочу быть горой!» — кричит и в тот же миг окаменел. На этом закончилась нить чудес, ибо жадный гончар уже изрядно надоел доброму духу. И остался он навсегда горой...

В поисках глины люди разрыли нутро новорожденной горы и услышали стоны. «Что это?» — спросили они. «Голос земли! — ответил кто-то невидимый и добавил: — Послушайте его!» Люди брали ком глины и подносили к ушам. Глина говорила. Но недолго. Когда замолкала, люди снова месили ее, чтобы услышать слова, и глина говорила. Каждый новый кувшин или миска рассказывали о чем-то новом... И рассказывали, наверно, так прекрасно, что люди придумывали десятки и сотни глиняных форм, чтобы услышать новые и новые чудесные истории. В их руках глина плакала, вздыхала, пела им о всех печалях и мечтах. Глазированная, украшенная рисунками, она оживала и пела от радости, приходила ночь, и все нанесенные на нее рисунки начинали играть. Рисунки шли как будто из другого мира, мира мечты. И это так гончарам нравилось, что они месили и месили глину...

О мастерстве обыршан и сегодня говорят в Румынии с восхищением. Действительно, то, что создают они, — подлинное искусство. Так, например, даже горшки — огромные горшки для свадеб, крестин, праздников — пузатые, с толстыми стенками, сделаны не на гончарных кругах, а слеплены вручную — так они гораздо прочнее; ручки их — будто упертые в бока руки, и сами горшки словно готовы пуститься в пляс. Внутри кувшинов звенят глиняные бусы, специально положенные туда «для музыки». На горлышке у них ожерелье из белых, изогнутых зигзагом линий.

Местные жители уверяют, что в этих кувшинах, украшенных изнутри и снаружи, вода из горных источников может храниться годами, не меняя вкуса. Их устье — будто уста человека. Одни как будто насвистывают, другие удивленные, будто произносят большое «о».

На рынке можно увидеть группы кувшинов, расположенных по росту, будто целые семейства: отец, мать и дети. Так оно и есть: большие кувшины покупают родители, средние — девушки, а маленькие — дети, которые гремят ими до тех пор, пока родители не наполняют кувшинчики медом или лимонадом. Кувшины и кувшинчики... Уставленные рядком на рынке или во дворе гончара, они образуют мозаику различных форм и расцветок. Обыршийские крестьяне говорят: «Расцвела земля мисками». Одни из них напоминают полураспустившийся цветок, другие — радужное крылышко бабочки, третьи — какого-нибудь зверька. Среди них глиняные свирели; словно змеи, курительные трубки с головой дракона, копилки-собачки, поросята, котята, белочки со свистком на хвосте; будто застывшие в полете птицы с распростертыми крыльями и даже глиняные человеческие головки, также служащие горшочками.

Все это делается из остатков глины, из отходов гончарного производства. Обыршане создают их для того, чтобы услышать «голос земли».

Следовало бы рассказать и об обыршийских мисках. Местные жители с самого начала делят их на две категории: на полезные и красивые. Правда, и полезные могут быть красивыми, только у них менее богатый орнамент. А те, что предназначены для украшения стен, — либо плоские, как блюда, либо напоминают воронки с бесконечной спиралью, начинающейся от донышка: светло-зеленой, черной, бледно-желтой, оранжевой, нежно-голубой, темно-синей.

Обыршанин постоянно создает все новые и новые формы, мечтает, меся глину, крепко-крепко — до радужных кругов — зажмуривает глаза, чтобы придумать орнамент. Сказал ведь когда-то дед Хузер: «Буду делать горшки до тех пор, пока их слава не поднимется до небес...»

Марчелло Петришор

Просмотров: 4830