Неспокойный Калью

01 июля 1974 года, 00:00

Неспокойный Калью

Некоторые размышления делегата XVII съезда ВЛКСМ

Он ходил по комнате босиком и собирал во всех углах детские книжки. Виновница беспорядка — маленькая Кайя с прямыми белыми волосами, в пижаме и тоже босиком стояла в дверном проеме и смотрела, как смущенный отец мечется из угла в угол. Я пытался уловить в Калью черты того человека, которого видел несколько дней назад на телеэкране. Но суетливость и неловкость его, врасплох застигнутого дома, никак не вязались с непринужденностью, с собранностью того Калью. Наконец дочь и отец с кипой книг вышли в другую комнату. Калью вернулся, все еще рассеянно глядя по сторонам, затем прошел вдоль стены с книжными полками, отыскал небольшой томик и как-то неожиданно извлек пачку таллинской «Экстры», закурил и остановился, положив ее передо мной, подвинул пепельницу, словно предлагая маленький тайм-аут. Отойдя на середину комнаты, сел на пуфик, обхватив руками колени, затянулся.

— Теперь можно и поговорить, — сказал он, и последняя тень смущения исчезла, уступив место внимательному, сосредоточенному взгляду. Еще через мгновение он уже был похож на человека, который вел передачу с телеэкрана.

...Передача шла на эстонском языке. На экране, как в полукруге амфитеатра, сидело около ста человек разного возраста. Перед ними с микрофоном в руке ходил Калью. Движения его быстры, реакция непосредственная, открытая. На нем хорошо сшитый костюм, мягко, крупным узлом завязан галстук. Короткие светлые волосы спадают на лоб. Он двигался легко и пластично, что-то рассказывая сидящим в полукруге людям. Иногда стекла его очков отражали свет юпитеров, и в это мгновение он становился похожим на экспериментатора, который пытается перевернуть представления людей о самих себе. Из немногих знакомых мне эстонских слов я понял: сейчас действительно будет проделан эксперимент. Мне показалось, что в последующих фразах промелькнуло имя Тура Хейердала и название его работы «Уязвимое море». В это время на сцену неожиданно вынесли аквариум с тремя рыбами. Беседа продолжалась, а камера показывала живых рыб. Затем Калью взял коробку со стиральным порошком, бросил щепотку в аквариум. Поначалу я даже не поверил этикетке на коробке. Мне показалось, что в коробке обычный корм. Разговор с участниками продолжался, а камера то и дело останавливалась на рыбах. Их движения стали вялыми, замедленными, и через несколько минут рыбы перевернулись кверху брюхом: умерли. По интонациям и жестикуляции выступающих нельзя было не понять их отношения к проделанному эксперименту... Кадры дна океана и верхних слоев атмосферы, карта Земли, исполосованная заводскими трубами, завершили эту передачу, посвященную охране среды.

Позже, в городе, я узнал, что автором, постановщиком и ведущим был кинорежиссер Калью Комиссаров, который подготовил цикл передач в молодежной студии Эстонского телевидения...

Тайм-аут окончен, Калью по-прежнему сидит на пуфике, обхватив руками колени. Естественно, что меня заинтересовало: почему режиссер нескольких художественных фильмов так энергично начал заниматься проблемой охраны окружающей среды? Когда я спросил об этом, его большие серые глаза на худощавом лице глянули на меня из-под очков удивленно. Казалось, он хотел сказать, что это так естественно, так понятно, зачем спрашивать? Но потом, тщательно подбирая русские слова, заговорил медленно и спокойно, что не вязалось с его импульсивным характером, а точнее, с возбужденным состоянием его души:

— Англичане почистили свою Темзу, и наконец в реке появился лосось. Когда его выловили, то с присущим англичанам юмором заметили, что эта рыба самая дорогая, она стоит столько, сколько затрачено на очистительные работы. Это символично. Мне кажется, что проблема охраны среды должна занимать всех на Земле. Если бы я не стал режиссером, я выразил бы свое участие по-иному. Недавно человек сделал еще один разумный шаг... — Калью неожиданно вскочил, поискал что-то глазами на книжной полке, быстро подошел к книгам, извлек толстую папку и вернулся на прежнее место. Убрав ноги под себя, раскрыв папку, начал быстро перелистывать машинописные страницы: — в марте этого года в Хельсинки состоялась конференция стран Балтийского моря, — продолжал Калью. — Участники подписали конвенцию об охране моря. — Голос Калью стал хрипловатым, гортанным. Он увлекся, заговорил быстрее, непримиримее, словно перед ним был один из оппонентов. — Конечно, конференция не решила проблемы загрязнения, но дала возможность еще раз подумать над причинами загрязнения среды. — Калью снова порывисто встал и зашагал по комнате, то обхватывая плечи длинными руками, то выбрасывая руки вперед и в стороны. — Как я могу не заниматься этой проблемой, если живу около моря? Вы знаете, на ту передачу мы пригласили всех желающих. Многие просто жалели погибших в аквариуме форелей. Их привезли из-под Тарту, в Эстонии много речушек, где водится форель... Но ведь я всыпал лишь щепотку порошка, его не хватило бы даже на стирку пары носков... Все мы до недавнего времени считали, что каждый шаг от природы — это уже прогресс. Однако выяснилось, что некоторые изменения, которые человек привнес в природу, оборачиваются вредом для самого человека и могут привести к катастрофе. Тур Хейердал писал, что, к сожалению, только в последние годы мы стали, интересоваться тем, что сделали. Человек двадцатого века не превратился в суперчеловека, несмотря на свои суперфосфаты и суперреактивы.

Я, например, люблю бродить босиком по берегу моря и хочу, чтобы так было всегда... — Калью вновь заглянул в лист из папки.— Семьдесят один процент поверхности Земли занят океаном. В нем зародилась жизнь, во многом благодаря ему мы живем и дышим. Мы — это все люди, и, когда разговор заходит о Земле, о природе, все обязаны думать сообща. Ведь загрязненный воздух, отравленные реки не остаются в территориальных границах. Есть один Мировой океан, одна Мировая атмосфера. Все, что выбрасывают в воздух заводские трубы, возвращается с дождями на землю, а реки впадают в море...

В детстве я жил на берегу моря в Раннамыза. Это в шестнадцати километрах от Таллина. Однажды у берега появились разводья мазута. Прошло много лет, но следы этого мазута так и остались полосами на валунах. — Продолжая расхаживать по комнате и заглядывая в папку, Калью нашел нужную страницу. — В тропических водах жизнь есть в основном на глубине восьмидесяти-ста метров. В северных широтах — на глубине пятнадцати-двадцати метров. Из этого слоя мы и добываем пищу. И еще — девяносто процентов всего живого обитает в близких к берегам водах и у самого побережья, а это лишь девять процентов общей площади Мирового океана. Нет, мы должны беречь море. Уже доказано, что экономически невыгодно загрязнять воду. Вода нужна чистая. В противном случае каждый осетр в будущем станет дороже корабля... Я понимаю, что возникает естественный вопрос: нельзя же сократить отходы путем сокращения производства?

О сокращении производства говорить не стоит. Даже если бы мы отказались от некоторых благ. Ведь в наше время есть страны, где еще живут в нищете, голоде. Для этих стран разговор о сокращении производства звучал бы неуместной шуткой. Наверное, надо думать о том, что можно строить у моря, а что нельзя. Уже сейчас среда начинает диктовать человеку свои условия. По морям и океанам ходят танкеры водоизмещением в сто тысяч, пятьсот тысяч тонн... Представляете, если с таким судном в нашем море случится беда? Слой нефти покроет всю поверхность. Прекратится естественный обмен тепла между водой и атмосферой. Станет холодно, как в Заполярье... Знаете, японцы нашли в своих водах ядовитые примеси, от которых выпадают волосы, нарывает кожа... У меня была фотография из одного научного журнала — портрет японки, вся спина которой в нарывах. Шведы выяснили, что это вещество в основном образуется из красок корабельных корпусов и трансформаторного масла. Оно аккумулируется в рыбах...

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула маленькая Кайя. Аккуратненькая и светлоголовая, она о чем-то тихо и нежно спросила у отца и, удовлетворенная ответом, прикрыла за собой дверь. Мне показалось, что после её появления Калью вдруг стал говорить спокойнее и от прежней злости на лице не осталось и следа.

— Если вы обратили внимание, в передаче участвовало много молодежи. Они все разные. Школьники, студенты, рабочие. Были среди них скромные, были пижоны... в общем, разные. Я хотел, чтобы именно они, молодые, разобрались в понимании истинных ценностей. Насколько разумно, к примеру, иметь автомобиль в триста-четыреста лошадиных сил и ездить в нем по городу, если при этом невозможно дышать свежим воздухом?.. Я хочу, чтобы наши дети купались, ходили босиком, лежали на зеленой траве. В Японии, когда над городом стоит смог, детям дают мелочь, но не на мороженое, не на конфеты, а чтобы по дороге в школу они могли за деньги... подышать кислородом из автомата. Это ли не тревожный сигнал для всех?..

— Что в этой папке, Калью? — спросил я наконец.

— Сценарии моих молодежных передач «Некоторые размышления», их уже было шесть. Скоро седьмая. Она как бы завершит всю серию, подытожит.

В прихожей хлопнула дверь, и маленькая Кайя радостно захлопала в ладоши.

— Жена пришла, — пояснил Калью и по-мальчишески улыбнулся.

— Жаль, времени нет, — сказал он. — Поехали бы в Раннамыза и походили босиком по берегу или посидели бы на теплых валунах.

Он снова опустился на пуфик посреди комнаты, как на теплый валун, обхватил руками колени, положил на них подбородок и опять улыбнулся...

Н. Сафиев, наш спец. корр.

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 4596