Варшавские Деревья

01 июля 1974 года, 00:00

Шумный деревенский праздник в Лонцко

22 июля — день возрождения Польши

В синеватой дымке рассвета под склоненными султанами деревьев дремлет Варшава. Зелень листьев, затуманенная сумраком ночи, еще не вздымается над крышами домов.

Когда я в эти часы брожу по улицам нашего города, мне приходит в голову мысль, будто я навещаю деревья, живые и мертвые.

Сегодняшняя Польша: варшавские суперсовременные путевые развязки

Ведь и у деревьев своя собственная жизнь. Встает летнее солнце — и вот уже весь город под их зелеными штандартами. Деревья знаменуют победу жизни над смертью, хотя они тоже получали раны и кровоточили, обгоревшими культяпками веток взывая к небу о мести.

В Саском парке в столь ранний час людей еще маловато. Дети спят, а у молодых нет времени на утренние прогулки: эта весенняя солнечная пора — время, когда зимняя ученость итожится в экзаменах, а искушенность зимних месяцев сменяется пылкими любовными ночами. Над застывшими в претенциозных позах старыми статуями, на которых уже не видно смертоносных ран, вздымаются деревья этого парка, деревья, продырявленные пулями, помнящие грохот, дым и кровь, что лилась у их подножия.

Повернутые ветвями в одну сторону, словно согбенные силой какого-то взрыва, возвышаясь над памятниками и скульптурами, они сами — напоминание об ужасных временах. Однако возле них уже тянутся вверх прекрасные ровные деревца и колышут пучками своих невысоких верхушек. Здесь пахнет зеленью — не кровью. Здесь цветет поросль младших собратьев, и летний их аромат, орошаемый утренней влагой, напоминает о каком-то полевом родстве. Здесь уже чувствуется лето.

А вот в Уяздовском парке я навещаю деревья, будто старых знакомых. И расхаживаю отчасти как по кладбищу с той только разницей, что на кладбище прочитываешь незнакомые имена и стараешься угадать неведомые жизни, а тут вспоминаешь знакомые лица, анализируешь известные тебе биографии, но нет фамилий, выбитых на камне, их приходится вызывать из памяти, часто отказывающей в повиновении.

Аллея каштанов, утратившая свои четкие очертания под действием морозов и войн, ныне уже другая, нежели много лет назад. Она была местом прогулок еще до русско-японской войны. Немногие из этих каштанов помнят облик моей матери, которая водила меня здесь. И немногие из этих старых кустов сирени напоминали ей в ту пору далекие сады ее молодости.

Люблинский Старый город сохранил до наших дней облик средневековья...

Стоит только выйти из Уяздовского парка, и где-то там, в перспективе, видна купа старых надвислянских тополей на Саской Кемпе. Для меня эти деревья исполнены лирики: их исчезающие в голубовато-сумрачной дали очертания символизируют мое былое, уже невосполнимое счастье. Ведь счастье, как терпкий плод, услаждает только в юности.

А молоденькие липы на Маршалковской? Никто не хотел поверить, что эти обернутые мешками деревца зазеленеют весной так нежно и прелестно. А они превратились в длинную зеленую шеренгу (и какую великолепную!), которая широкой полосой пролегает через весь шумный город.

О, как же быстро,

Юная липа,

Станешь ты древом могучим...


Ярослав Ивашкевич

Перевел с польского Сергей Ларин

Просмотров: 4391