На глубине — люди…

01 мая 1974 года, 00:00

Рисунок Г. Комарова

В 10 часов 30 минут в вентиляционном штреке у места работ произошел взрыв метана

Леонтия Цупу бросило вперед, словно кто-то со страшной силой ударил сзади. Лицом он упал на рваный край неотработанного пласта, глаза ослепила дикая алая вспышка, и Леонтий провалился в темноту. Он не слышал, как где-то за спиной рос гул, подобный шуму наступающей грозы, не видел разгара пламени. Он вообще ничего не успел осознать и почувствовать... А между тем до этого мгновения он ощущал жизнь во всей ее полноте, как может ощущать человек в двадцать пять лет, полный крепкой силы, нерастраченной энергии.

Леонтий родился под Винницей в то время, когда земля Украины после двух послевоенных и отчаянно голодных лет впервые дала богатый урожай и люди вдоволь наелись хлеба. В смутных детских воспоминаниях жили тягостные картины: как люди, впрягшись в лямки, подобно бурлакам, помогали малосильному и единственному в колхозе трактору тащить с поля на шлях огромную ржавую махину — обгоревший танк с длинным хоботом; или как он лазал по шершавым бетонным плитам разбитого бункера с непонятными клеймами орлов, под которыми, говорили, прятался Гитлер, когда приезжал на Восточный фронт; или как жарко горел костер и около него, низко опустив головы, дремали артиллерийские лошади, отвоевавшие войну... Но потом отец собрался восстанавливать Донбасс, и родная винницкая земля так и осталась в далеких воспоминаниях о детстве. В Шахтах Леонтий окончил школу, ремесленное училище и по комсомольской путевке двинул на восток — в Кузбасс.

В 10 часов 45 минут произошел обвал у передового ската

Иван Перегоров лежал сейчас у ската № 1 и не мог пошевелиться. Струйки угольной пыли текли по шее и стекали за воротник. Он дышал тяжело и часто, хватая ртом горячий спертый воздух.

Лампочка на каске продолжала гореть, и яркое пятно света, дрожащее прямо перед лицом, раздражало глаза.

«Каким это чудом голову не засыпало?» — размышлял Перегоров.

Он попробовал напрячь мускулы на руках, потому что ноги уже онемели, будто и не существовали вовсе. Но и руки, словно патроны в обойме, были зажаты плотно и прочно.

«Весть об аварии, само собой, встряхнет поселок», — подумал Иван. Шахту оцепят, будут сдерживать толпу взволнованных жен и матерей, плачущих ребятишек, родни и знакомых тех, кто оказался в этой смене. Примчится, конечно, и его Марья. Голосить она не будет, а только подожмет губы, и остекленеют глаза, как всегда бывало, когда приходит горе. Она, как и Перегоров, воспитывалась в детском доме и, конечно, любое горе переживает молча.

«А может, выберусь?» — шевельнулась мысль.

Он подвигал пальцами. Значит, есть какое-то свободное пространство. Если по комочку сталкивать уголь, то можно, пожалуй, высвободить руку, а уж потом, орудуя ею, можно выгрести и самого себя.

«Только не торопись, только береги силы!» — приказал он себе.

И начал терпеливо проталкивать камешек за камешком...

От тяжести, сдавившей его, от пыли, забившей рот и нос, от напряжения дышать становилось все трудней и трудней. Сильную боль причинял какой-то камень — он уперся в грудь. Струйками стекал пот со лба и обжигал глаза.

Перегоров уже мог работать не пальцами, а кистью руки. Вероятно, около аккумулятора на боку оказалось небольшое пространство, и туда он скатывал мелочь, вдавливая каждый камешек.

Когда совсем уходили силы, Перегоров ронял голову, но эбонитовый козырек каски спасал лицо от пыльной и горячей земли. Он чувствовал, что температура в шахте растет. Где-то разгорался метан. Может быть, напрасны его усилия? Спасатели не успеют, а если и подоспеют, не смогут прорваться через пожар. Бывало, что могучие толщи пород при подвижке ломали стальное крепление, как соломинки. Пожары выметали из шахт все живое — и никакие потоки воды не останавливали их, если огонь мчался по горизонтам.

Перегоров энергично заработал рукой. Хотя спирало дыхание, но он греб и греб уголь, не чувствуя, как обрезает пальцы о мелкие лезвия каменной плитки и раздирает ногти...

В 10 часов 31 минуту дежурный 19-го горноспасательного отряда получил сигнал тревоги и включил аварийную сирену.

«Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, Виктор Яковлевич Иванов, 1940 года рождения, вступая добровольно в ряды военизированных горноспасательных частей, даю настоящую подписку в том, что состоя на службе в ВГСЧ, обязуюсь: при ликвидации аварий в шахтах и рудниках, не щадя ни своих сил, ни жизни, спасать застигнутых аварией людей и оказывать необходимую помощь...»

Виктор хорошо помнил каждую строку на сероватом листе подписки, которая хранится в отделе кадров горноспасателей. До этого работал такелажником, проходчиком, горнорабочим очистного забоя. А потом Виктор Иванов окончил Сибирский металлургический институт и стал горным мастером.

Но вскоре объявление в многотиражке круто изменило его судьбу. Отряду горноспасательной службы требовались люди...

О горноспасателях он знал, когда еще добывал уголь. Первые их подразделения возникли в России в конце 70-х годов прошлого века. Уже тогда на эту рискованную службу отбирались сильные и бесстрашные люди.

Вначале это были рядовые шахтеры. Они проходили специальную подготовку и за небольшую дополнительную плату обязаны были по аварийному вызову спускаться в лаву для спасения людей.

Профессия горняка была одной из опаснейших. Частая гибель людей в завалах, при взрывах и пожарах вынудила промышленников создавать специальные отряды горноспасателей.

В Сибири на Анжеро-Судженских копях первая горноспасательная станция была организована в 1907 году. Слабый контроль за пылегазовым режимом, недостаточное проветривание выработок, примитивная противопожарная защита шахт часто приводили к авариям. Бывало, пожар неистовствовал по нескольку месяцев. Оборудование в то время было самое примитивное — кирка, лопата, тачка и брандспойт. На аварию выезжали на лошадях. Лишь в 1937 году у горноспасателей появились автомашины, респираторы, кислородные компрессоры. В последние годы горноспасателей снабдили усовершенствованной аппаратурой и оборудованием — мощными водоразбрызгивателями, гидрант-пистолетами, огнетушителями для метана, приборами контроля за рудничной атмосферой непосредственно в шахте.

Когда Виктор пришел в отряд и впервые увидел горноспасателей в деле, он понял, почему новички подвергаются такой строгой проверке, какую прошел и он, хотя давно уже был шахтером.

Они должны прекрасно ориентироваться в лабиринтах шахты, знать особенности тех или иных креплений, перемычек, сложную горную технику. Все это знал и Виктор. Но оказалось, что этого было мало для горноспасателя. Требовались еще другие, особые качества...

Командир оперативного взвода при 19-м горноспасательном отряде Виктор Иванов узнал от дежурного адрес и характер аварии — шахта «Центральная», взрыв метана, обвал, в завале два шахтера.

Пока тяжелые автобусы со скрещенными шахтерскими молотками и красным крестом на кабине мчались по городу, Виктор, прикрыв глаза, пытался наметить план спасательных работ. Что делать в первую очередь, какие ставить перемычки, чтобы «зажать», а потом ликвидировать пожар и спасти людей.

...Сколько за эти годы было учебных и настоящих тревог, он не помнил. Четко отложились в памяти первые, а другие как-то сглаживались — ведь аварии походили одна на другую и возникали чаще по не зависящим от людей причинам: от самовозгорания угольных пластов, от геологических подвижек, от внезапной концентрации прорвавшихся в лаву газов. Видимо, пока человечество будет заниматься угледобычей, будет существовать и горноспасательная служба.

За пять лет работы в отряде бывало всякое.

...Однажды на шахте произошел обвал породы. Восемь человек остались в завале. Они могли погибнуть из-за недостатка кислорода. Обвал в шахте продолжался, нужно было пробить новый ход. Четырнадцать часов горноспасатели проходили выработку и выручили шахтеров.

...А в Прокопьевске один горняк пробыл под завалом пять суток. Сотни тонн угля и породы перебросили спасатели и все же нашли человека. На него надели кислородную маску, и он пришел в себя. Первым делом он спросил, какое сегодня число. Когда ему назвали дату, шахтер улыбнулся. Оказалось, это был день его рождения.

Сам Виктор не раз попадал в переплеты. И постепенно начал ловить себя на том, что тревоги, внезапные побудки среди ночи, лихорадочные сборы, стальной треск клети, падающей вниз, — все это стало привычным, стало просто его работой.

Он открыл глаза, когда шофер стал тормозить. У шахты уже толпились люди — начальство, горные мастера, шахтеры. Главный инженер участка, развернув карту-схему шахты, рассказал, где произошел взрыв и в каком месте начался обвал. Вместе составили план — тушить пожар с помощью перемычек в основном, конвейерном и вентиляционном штреках, прервать доступ воздуха, локализовать огонь, не дать ему распространяться дальше.

Два отделения бойцов Виктор поставил на эту работу. А третье отделение сделает попытку пробиться через завалы, чтобы разыскать шахтеров и спасти их. Он решил идти с третьим отделением и по привычке посмотрел на часы.

Стрелки показывали 10 часов 45 минут.

Никогда в жизни Перегоров не работал так, как сейчас. Уже притупились все боли, исчезли все страхи.

Вдруг он почувствовал, что может согнуть в локте руку. От волнения чаще забилось сердце. Чтобы унять его, он на мгновение замер. Так делает давно болевший человек, прежде чем решиться встать на ноги.

И вот он мало-помалу стал сгибать руку. Зашуршал под локтем уголь. Вздохнув как можно глубже, Перегоров рванулся и выдернул руку. Он бросил каску с все еще горевшей лампочкой и вытер с лица пот. «Теперь выберусь!» — подумал он и начал торопливо выгребать уголь, освобождая левую руку.

Только теперь он вспомнил, что где-то неподалеку должен находиться Леонтий Цупа.

Приподнявшись на одном локте, он хриплым голосом окликнул Леонтия, но ничего в ответ не услышал.

В 10 часов 50 минут спасатели приступили к работе.

Когда Виктор с бойцами подобрался к месту аварии, температура воздуха превышала пятьдесят градусов. Горячий воздух из респиратора обжигал горло. Тугими хлопками рвался метан. Пламя лизало деревянную крепь. Если загорится дерево, температура повысится еще больше, и тогда займется уголь. Это будет равносильно катастрофе.

Начали бороться с огнем песком, инертной пылью. Потом Виктор приказал подтянуть противопожарные шланги и включить насосы. Мощная струя ударила по огню. Через мгновение, как из парной, вырвался влажный горячий воздух. Он отбросил спасателей назад, как бы предупреждая, что пожар не собирается сдаваться.

— Сменяться через десять минут! — крикнул Виктор, набрасывая мокрую куртку на респираторщика Ивана Полякова, который держал брандспойт.

Вода из шланга закипала еще до того, как попасть на крепь. Шахту заполнил густой пар, смешанный с дымом, и в нем, как светлячки, лишь матово помигивали лампочки на касках спасателей. Бойцы сооружали перемычки. Если на вентиляционном штреке они навесили легкую парусную перемычку, то в основном и конвейерном штреках начали возводить бетонные заграждения. Материал для перемычек — кирпич, цемент, арматура — от места аварии находился в двух километрах. Его пришлось таскать на себе в огне и дыму...

— Командир! — окликнул Виктора респираторщик Петров, сменивший Полякова. — От одной воды мало толку.

— Сам вижу, — озабоченно буркнул Виктор, глядя на пылающую крепь и прикрывая лицо рукавицей.

Уголь сильно дымил. В любой момент он мог вспыхнуть. Сергей Иванович Петров, проработавший в горноспасателях четверть века и повидавший такого, что другому никогда не приснится, наклонился к Виктору и тихо, чтобы другие не слышали, проговорил:

— Пускай в ход еще и огнетушители...

Виктор хотел использовать огнетушители дальше, где пожар был сильней, но сейчас вынужден был согласиться со старым бойцом.

Спасатели быстро разобрали аппараты.

— Передайте наверх — требуются огнетушители, и как можно больше! — приказал Виктор бойцу, который держал связь с отделением обеспечения.

Огонь завяз в мыльных струях и стал откатываться назад — на метр, два, пять, медленно приближаясь к месту, где произошел взрыв и рухнула порода.

В суете, волнениях Виктор и не заметил, как промчалось четыре часа.

Было 15 часов 10 минут.

Леонтий Цупа приходил в себя медленно, как будто оттаивал. Сначала почувствовал тупую боль в затылке, зарябило в глазах, потом заныла спина. Он открыл глаза.

Разглядывая покосившуюся крепь, обрушенную сверху породу, он вспомнил, что произошло перед тем, как потерял сознание. Он шел за Иваном Перегоровым — и вдруг сзади хлопнул метан. Он очутился здесь, а Иван... Леонтий уперся взглядом в завал.

«Да ведь он где-то здесь!» — ужаснулся Леонтий и крикнул:

— Перего-о-ров!

Никто не отозвался. Он поискал глазами лопату. В другой раз о них все ноги посбиваешь, а тут даже самой завалящей не было. Тогда Леонтий начал рыть уголь руками.

Но скоро он убедился, что так много не сделаешь. «Попробую каской», — решил он. Из металлической скобы вытащил лампочку, стянул со спецовки аккумулятор, приладил рефлектор на земле. Посидел еще минуту и, вздохнув, как перед дальней дорогой, начал выгребать уголь завала каской.

В 15 часов 23 минуты произошла новая вспышка метана.

Газ-невидимка без цвета, вкуса и запаха скопился на потолке одной из выработок, смешался с воздухом, который поступал по вентиляционному штреку, и, достигнув нужной концентрации порядка девяти-десяти процентов, рванул огромной фугаской, вышиб в штреках бетонные перемычки, ударил по крепи... В голове Виктора будто что-то лопнуло и зазвенело. Две с половиной тысячи градусов в эпицентре хотя и поглотились пространством и потоками ледяной подземной воды, но дохнули раскаленным жаром. Взрывная волна разбежалась по штрекам и закоулкам, спрессовала воздух, и где-то уже не так далеко грохнул еще один взрыв, тряхнув землю так, что стойки пошли наперекосяк, некоторые лопнули и вылетели.

По мощности эта вспышка затмила первую. Падая, Виктор на мгновение выпустил из зубов мундштук респиратора и глотнул ядовитой окиси углерода, которая остается после взрыва, поглотившего из воздуха весь кислород. Резкая боль в надбровных дугах скорчила его. Кажется, на какое-то мгновение он потерял сознание...

Метан вытекает из трещин пород, скапливается в шахтах. Дозиметристы постоянно следят за ним. Допускается незначительная доля процента концентрации метана в воздухе. Если количество метана возрастает, увеличивают мощность воздушные насосы, и тогда ураган свежего воздуха несется по вентиляционным штрекам.

Но случается, метан выделяется из толщ угля и боковых пород внезапно. С гулом и грохотом, напоминающим орудийный выстрел, в какие-то считанные минуты сотни тысяч кубометров газа врываются в шахту и распространяются со скоростью 200—300 километров в час — тогда взрыв неизбежен, как неотвратим он был в этот раз.

Струя кислорода вернула Виктора к действительности. В который раз он помянул добрым словом надежного спасателя — респиратор! Нехитрый вроде прибор, но это так кажется, когда он уже есть. А между тем над его изобретением ломали головы многие конструкторы. В практике в основном утвердился первый отечественный респиратор двухчасового действия инженеров-самоучек Тусунова и Писарева, а в Донбассе — легкий кислородный аппарат Семена Фесенко, старого шахтера и горноспасателя.

«Где люди?» — это была первая мысль Виктора.

Он приподнялся. Колени дрожали, голову ломило, как после тяжелого угара. Привалившись спиной к стенке забоя, Виктор огляделся. Оценивая обстановку, он понял, что все развивалось с дьявольской последовательностью. Пожар активизировался. Откуда-то из ответвлений шахты слышались сильные хлопки. Дым плотно забил штреки, сквозь него едва проглядывался огонь — горел не то уголь, не то деревянная крепь. Похоже, люди отошли назад. Но нет, они не могли отойти и бросить его. И, оттолкнувшись от стенки, Виктор пошел вперед...

Чертыхаясь, обжигаясь о тлеющие угли, Виктор лез через баррикады разбитой крепи и обрушенной породы. В одном месте путь преградили опрокинутые взрывом вагонетки, и пришлось двигаться едва не по-пластунски. Только когда выбрался из покореженных завалов металла, он увидел людей. Оказывается, их спас счастливый случай. Ударившись об острый угол поворота, взрывная волна откатилась в штрек, где находился Виктор, а они оказались в безопасности и теперь шли ему на выручку.

Бойцы отделения Анатолия Крылова должны были проникнуть через конвейерный штрек в лаву, где, очевидно, находились Перегоров и Цупа. Отыскав горняков, они вывели бы их через бремсберг в главный квершлаг. Это горноспасатели и пытались сделать. Но конвейерный штрек забила обрушившаяся порода. Сколько ее было и на каком протяжении, никто не знал.

16 часов 50 минут.

Иван Перегоров услышал, как кто-то скребется у его ног. Он замер, боясь поверить в чудо.

«Неужто Цупа?» — подумал он.

Перегоров думал, что и Цупу засыпало. Тот шел за ним.

«А вдруг это спасатели?»

Кто бы то ни был, но к нему явно шли на помощь. От предчувствия и волнения зашлось сердце. Разгребать себя уже не имело смысла, и он опустил голову, прижавшись мокрой щекой к угольной мелочи. И, кажется, забылся или просто уснул. В себя он пришел от толчка. Кто-то тянул его за сапоги, будто старался снять их.

Свободной рукой Перегоров уперся в землю, помогая неизвестному. Поднатужился, но сдвинуться не смог. Тогда тот, кто был сзади, торопливо начал грести снова. Онемевшее тело обрело чувствительность. Перегоров понял это, когда что-то острое больно ударило, кольнуло в поясницу.

«Нельзя ли поосторожней!» — захотелось крикнуть, хотя боль вовсе не рассердила его, а обрадовала.

«Сейчас повернусь на бок», — решил он, втянул в себя воздух, собрался с духом, но тут до него донесся голос Цупы:

— Иван, да ты хоть ногой двинь! Живой, что ли?

Перегоров дрыгнул ногой. Тогда Цупа схватил его за обе ноги и... выдернул из каменного мешка.

Перегоров отфыркался и поглядел на Леонтия:

— Живой, значит?

— Как видишь...

— Вот так-то, — сказал Перегоров. — Давай пробовать через вентиляционный...

Они полезли к вентиляционному штреку, но там путь им преградил такой же завал.

18 часов 30 минут.

Ликвидируя аварию силами своих отделений и бойцов других подоспевших на помощь взводов, Виктор очутился как бы между двух огней. Все наставления и собственная совесть призывали его в первую очередь спасти пострадавших. А это значит найти к ним проход, как можно скорей наладить подачу свежего воздуха. С другой стороны, чтобы ликвидировать пожары, предотвратить повторные взрывы метана и не дать возможности газу распространяться, надо плотно заглушить штреки изоляционными перемычками. Иными словами, начисто прекратить поступление к очагам пожара свежего воздуха.

Как и в авиации, наставления горноспасателей писались кровью, формулировались, исходя из скрупулезного учета жертв. Но все же Виктор убеждался в другом — в каждом отдельном случае требовалась и собственная смекалка.

Сначала он надумал ставить перемычки в основном штреке, а в вентиляционном, пока там работали бойцы отделения Крылова, повременить. Но скоро сообразил, что толку от этого будет мало. К пожару поступал воздух, и при критической концентрации метан снова мог взорваться и разрушить перемычки, какими бы прочными они ни были.

Многие из ребят пробыли в горноспасателях куда дольше своего командира. Иван Поляков работал с 1947 года, Сергей Петров — с 48-го, Анатолий Крылов — с 63-го, Анатолий Стреликов — с 57-го. Все они хорошо разбирались в сложной обстановке, не раз бросались в самое пекло. И в данном случае могли бы, наверно, предложить свой вариант. Но только командир знал обстановку на всех участках, где им побывать не удалось. Только он, Виктор, мог решить, что делать в первую очередь, а что — во вторую.

Виктор вдруг хлопнул по колену рукавицей. Он знал, что сует голову в петлю, ставит на карту и свою жизнь, и жизнь бойцов, но другого выхода не видел. Он прервал работу над перемычками, приказал одному отделению пробиваться на помощь Крылову, чьи спасатели раскапывали завал в вентиляционном штреке, а другому сдерживать пожар хотя бы на том уровне, на каком он был.

Каждую минуту, каждую секунду мог снова рвануть метан, могла произойти подвижка пластов, подтачиваемых огнем, обрушиться лавина породы, поскольку слабела горевшая крепь, но люди пошли навстречу опасности, они пробились к Перегорову и Цупе, вытащили их из огня в безопасное место. Лишь после этого возвели крепкие переборки и задушили пожар.

Далеко за полночь Виктор Иванов дрожащей рукой сделал в оперативном журнале последнюю запись: «Авария ликвидирована. Люди спасены. Жертв нет».

Когда машины горноспасательной службы возвращались на станцию, город спал крепким предутренним сном. И мало кто знал, что глубоко под ним еще недавно бушевал пожар.

Евгений Федоровский, наш спец. корр.

Рубрика: Без рубрики
Ключевые слова: горные работы
Просмотров: 4398