Награда победителю

01 апреля 1974 года, 00:00

Награда победителю

Единственное, что начинается в Испании вовремя, — это коррида.

В шесть часов пополудни из президентской ложи выпорхнул белый платок, тревожно и уныло пропел рожок, распахнулись ворота корраля, и черный приземистый бык стремительно выскочил на арену.

— А-а-а!.. — взорвались трибуны.

Этот вопль как бы выплеснул наружу лихорадочно-возбужденное ожидание, которое, казалось, пропитало даже затопленную зноем площадь перед красным каменным кольцом построенного цирком Plaza de Toros. С теневой стороны цирка пестрым водоворотом кипела толпа. Порывистые жесты, напряженные лица, блестящие глаза.

— Сеньор, это же совсем недорого! — приставали мальчишки с плюшевыми бычками, на загривках которых, словно антенны, покачивались маленькие бандерильи.

Они юрко сновали в толпе, на ходу демонстрируя свой товар: яркие афишки сегодняшнего боя, сувенирные бандерильи в длинных коробках ,с целлофановым верхом и, конечно же, игрушечных бычков.

Пробившись сквозь нервно кипящую толпу, я с облегчением погрузился в полумрак внутреннего кольцевого коридора с горами сваленных на бетонный пол кожаных подушек, с рвущимися против течения лоточниками. Меня вынесло к нужному сектору. Стоявший у входа служитель выхватил мой билет и, подняв его над головой, чтобы я не потерялся, резво кинулся вперед, отыскивая мое место. Я трусил за ним, на ходу выуживая из кармана несколько песет.

Место у меня оказалось замечательное: первый ряд, да еще на теневой стороне. На противоположное полукружье круто вздымающегося амфитеатра больно было смотреть: ослепительная жаркая белизна, залитая солнцем и усеянная множеством ярких красных и желтых платьев и рубашек.

Грянул оркестр, и на желтый песок арены торжественно вступила куадрилья. Впереди, гордо задрав подбородки, шествовали три матадора в шитых золотом костюмах в обтяжку. За ними — пикадоры на лошадях. Далее — многочисленные торос, на которых возложены все, так сказать, вспомогательные операции. Шествие замыкали упряжки мулов, которые завершают каждый бой, уволакивая поверженного быка

Все три матадора были как на подбор: стройные, юные, но особенно выделялся своей красотой шедший справа — двадцатидвухлетний Тобало Варгас. Ему и предстояло начать сегодняшнюю корриду. Несмотря на торжественность момента, он весело играл глазами и даже чуть пританцовывал.

Куадрилья сделала круг и скрылась в воротах. На арене остался лишь Тобало Варгас. Он поклонился президенту корриды, испросив тем самым разрешения Начать бой, протянул к судейской ложе руки, традиционно посвящая первого быка почтеннейшим судьям. Он стоял в пяти шагах от меня, и я видел оливковую кожу его тонкого юношеского лица, золотой позумент на камзоле и на штанах, плотно облегающих сильные сухие ноги.

Тобало Варгас снял черную треуголку, положил ее на песок и направился к центру арены. Но вдруг он бегом вернулся, подхватил ее и бросил в первый ряд. Треуголку поймала девушка в ярко-красной блузке.

Амфитеатр ахнул. Матадор нарушил правило. Первый бык принадлежит только судьям, и его нельзя ни с кем делить. Второго — пожалуйста, можно посвятить женщине, другу, кому угодно. То, что сделал Тобало, было почти оскорблением, и публика не простила бы такой вольности, не будь это он, Тобало Варгас. И лучше всего это понимал, конечно, сам матадор.

Он выступал уже на многих аренах Испании. И выступал удачно. Зрители быстро прониклись к нему симпатией. Он делал все, что надлежало, но делал легко, весело, изящно переходя ту границу риска, за которую обычно не ступают опытные матадоры. Смелость и изящество помогали ему легко обходить соперников, которые под свист или холодное молчание публики прямо с арены уходили в неизвестность. Сегодня на карту было поставлено будущее. Капризная фортуна с улыбкой провела Варгаса по многим аренам и вот сейчас вывела на середину сверкающего Plaza de Toros. Он должен завоевать столичную арену. В этот величайший момент своей жизни матадор едва ли вспоминал неудачливых, больных или состарившихся матадоров, что коротают остаток жизни в барах за полными горечи разговорами о прошлом.

Тобало Варгас верил в свою счастливую звезду. Он позволял себе подразнить судьбу, слегка посмеяться над ней, как было сегодня во время посвящения быка.

Между тем зрители все еще не могли успокоиться, вскакивали с мест, пытаясь разглядеть счастливицу.

— Где же она? Где?—стонала сзади толстая сеньора, толкая меня коленями в спину.

— Да вот же! Вот же! — Ее сосед свернутой в трубку афишей указывал на девушку с черными блестящими волосами

Девушка была счастлива и смущена. На обнаженных коленях она держала треуголку.

— Ой! Вижу! — неожиданно тонким от счастья голосом почти пропела женщина. — О, какая прекрасная сеньорита!

— Вы понимаете, в чем дело? — обернулся ко мне сидевший впереди на нулевом ряду пожилой мужчина с бородкой и усами. — Этой женщине сделан необычный подарок. Теперь матадор должен доказать, что имел право на этот жест.

Тобало Варгас, стоя посреди арены, сделал отстраняющий жест рукой, удаляя торос. Они мгновенно исчезли за забором и оттуда наблюдали за происходящим. Затем, не дойдя шагов двадцать до ворот корраля, матадор упал на колени, воздев к высокому испанскому небу руки. Он ждал быка.

И тотчас, словно выпущенный из пращи снаряд, выскочил бык. После темного корраля, ошеломленный ослепительным блеском арены, болью от доски с гвоздями, впившимися в его тело за секунду до того, как распахнулись ворота, бык зигзагами несся вперед. Загривок бугрился от ярости, блестящая шерсть черным бархатом обтягивала могучие мускулы.

Вдруг бык увидел матадора, легко повернулся и, опустив голову с изогнутыми вниз и в стороны белыми рогами, бросился на него. Тобало Варгас, как пушинка, взлетел в воздух между широко расставленными грозными рогами, мелькнули его розовые чулки. Скользнув по крупу быка, он тяжело шлепнулся на песок. Шла примерно десятая секунда боя.

Тут же появились торос, большими красными плащами отвлекая быка от поверженного матадора. Бык поводил рогами, раздумывая, кого бы поддеть. Боль от гвоздей, наверное, у него улеглась, и. перебросив через себя матадора, он немного успокоился. Выбрав одного торо, он не спеша двинулся в атаку и, когда тот отскочил, в недоумении остановился.

Тем временем лежавший неподвижно Тобало Варгас зашевелился, уперся руками в песок и встал на колени. С трудом поднявшись, он, пошатываясь побрел к забору. Бык равнодушно проводил его глазами.

— Опасный бык, — повернувшись, пояснил мой собеседник. — Неизвестно, что он задумал. Когда бык мчится к матадору через всю арену, как паровоз, тут все ясно. И рогов избежать легко.

Варгасу подали шпагу. Но пока он не собирался обратить ее против быка: лишь прикрепил к ней красный плащ. С заблестевшими глазами, танцующей походкой он направился к своему противнику и, немного не доходя, остановился. Выгнувшись назад, напряженный и стройный, матадор полоскал перед собою плащом, раззадоривая быка.

В ту же секунду бык ринулся на матадора. Рога коснулись плаща, но Тобало Варгас легким движением уклонился, поворачиваясь одновременно на сто восемьдесят градусов. Бык, уткнувшись мордой в красную тряпку, как собака, послушно обежал вокруг матадора. Варгас остановился. Замер и' бык. Варгас проделал веронику в другую сторону, ведя за плащом быка.

Публика зааплодировала.

На арену, держась возле забора, выехал пикадор, одетый словно рыцарь времен Дон-Кихота. Лошадь его была защищена толстыми, свисающими с боков матами. Сквозь разошедшийся шов белых штанов пикадора поблескивал металл. Ноги вместо стремян покоились в глубоких совках из толстого железа.

Пикадор развернул лошадь правым боком и, следя за быком из-под полей надвинутой на глаза шляпы, выставил копье с поблескивающим на солнце наконечником.

Тобало Варгас в очередной веронике развернул быка так, что тот оказался перед лошадью Всхрапнув, бык бросился на нее. Пикадор, привстав в своих совках-стременах, под острым углом вонзил копье в спину быка, в бугор перекатывающихся мускулов, и навалился на древко всей тяжестью одетого в доспехи грузного тела. Говорят, в старые времена пикадоры были настолько сильны, что копьем удерживали быка на расстоянии. Но сейчас древко копья заскользило в судорожно напряженных руках пикадора, из-под мышки, все выше и выше выползая сзади.

Бык ударил рогами в бок лошади. Она тяжело скакнула вбок и прижалась к забору, дрожа всем телом и прядая ушами. Лошадь не видела быка, так как ее правый глаз был закрыт черной повязкой. Наверное, не один уже бой переживала она, но для нее оставалось загадкой, за что ей так достается на арене.

— В руках этого всадника жизнь и смерть матадора, — донесся до меня голос мужчины с передней скамьи.

— Неужели даже так?

— Если пикадор не измотает быка, мало выпустит из него крови, матадору наверняка конец.

Бык, устав бодать лошадь, неожиданно подогнул ноги и улегся у нее под брюхом. Морда его грустно покоилась на песке.

Пикадор отъехал в безопасное место На быка набросились торос и подняли его. Кровь, словно алая попона, покрывала его спину и бока, поблескивала на солнце.

Мимо меня цепочкой пробежали японки. Еще перед началом боя я подивился их организованности. Передняя несла в поднятой руке флажок, и все семенили за ней, как гуси. Она и теперь, зажав рот и нос ладонью, бежала, держа в правой руке флажок. Потом я узнал, что им удалось добежать только до коньячного бара: после них официантам пришлось затевать большую уборку.

Между тем разъяренный бык кругами понесся по арене. Торос брызнули от него в разные стороны. Один со скоростью спринтера пересек арену, хотя бык заинтересовался его коллегами, перекинулся через забор и упал обессиленный в безопасном холодке под хохот и веселый рев публики. Тобало Варгас стоял посреди арены — животное не обращало на него ни малейшего внимания — и с веселым любопытством наблюдал, как бык разгоняет его помощников. Оставшись один, он распустил плащ и провел бешено мчащегося противника вплотную мимо себя. Правый рог зацепил отворот камзола и вырвал клок богато расшитой ткани. Плащ протащился по спине быка и сразу потемнел от крови.

Тобало Варгас снова стал в позицию, но тяжелый плащ вдруг выпал из его рук. Со всех сторон, к центру арены устремились торос, чтобы отвлечь быка. Увы, тот не замечал их. Он понесся за матадором, который, достигнув забора, прижался к нему спиной, как раз под нами, и поднял вверх руки с тонкими плоскими запястьями.

— Черт возьми! У него слабые руки, — проворчал сидевший впереди знаток корриды.

Варгас исчез из нашего поля зрения, мы видели только двигающиеся вправо и влево руки. У него остался единственный шанс — попасть между рогами быка. Над трибунами повисла могильная тишина. Бык всей своей массой врезался в забор, затрещали доски, одна сломалась, и на нашу сторону вышел белый, с коричневой подпалиной вокруг острия рог.

Солнечная сторона цирка, с которой все было отлично видно, взревела. Толстая сеньора, вскочив со своего места, навалилась на меня, пытаясь разглядеть, что происходит по ту сторону забора.

— Он живой! — завопила она. — Он улыбается!

Все повскакали. Тобало Варгас умудрился-таки оказаться между рогами.

Накрепко прижатый лбом быка к забору, бледный, он улыбался и похлопывал быка по шее. По лицу его градом катился пот.

— Оле!.. — ревел амфитеатр.

— Ха! Ха! — кричали, словно щелкая бичом, прыгающие вокруг животного торос.

Один из торос дернул быка за хвост. Бык выдрал завязший рог, проворно повернулся и, мимоходом свалив Тобало Варгаса, припустился за нахалом.

Тобало Варгас выскочил на арену, подобрал плащ и отвлек быка на себя. Несколько вероник прошли у него блестяще, вызвав аплодисменты и крики публики. У животного тяжело ходили бока, оно двигалось все медленнее и наконец совсем остановилось. Варгас плащом позвал его, но бык утратил ко всему интерес.

— Ха! Ха! — закричал матадор, танцующим шагом подходя к быку все ближе и ближе.

Он приблизился вплотную к его морде, но и к этому бык остался равнодушен. Тогда Варгас, зайдя сбоку, протащил по его морде и рогам пропитанный кровью плащ. Запах крови вывел быка из себя. Внезапным броском он сшиб матадора и неистово запрыгал на прямых, сведенных вместе ногах. Из-под копыт в стороны летел золотистый песок арены. Тобало Варгас лежал, защищая руками голову.

Несколько раз бык прыгнул, прямо на него, но копыта соскользнули с упругого тела матадора. Вдруг бык перестал крутиться и суетливо замотал головой, стараясь всадить в матадора рог. Тобало Варгас перевернулся на спину и теперь руками и ногами отталкивал морду быка. Было ясно, что его сопротивление долго продолжаться не могло. Так и произошло. Бык все же подцепил матадора длинными, как вилы, рогами и перекинул через себя. Тобало Варгас упал на песок и несколько раз перевернулся. Одна туфля с большой медной пряжкой сорвалась с ноги и упала в отдалении. Пряжка нестерпимо блестела. Видно было, что ее очень тщательно начистили перед корридой. Пока бык близоруко тыкался в разные стороны, потеряв врага, матадор вскочил на ноги и подобрал плащ. Левая рука его висела как плеть. Орудуя одной правой, он проделал несколько приемов. Хотя даже следа не осталось от его былой грациозности, и он неуклюже, сгорбившись и расставив ноги, как дровосек, стоял на арене, публика аплодировала каждому движению своего любимца. Пятнадцать минут прошло с начала боя. За это время Тобало Варгас своей безумной и какой-то веселой отвагой покорил мадридцев. Он сделал все, что от него требовалось. Чаще всего матадоры лишь имитируют риск. Тобало Варгас был честен в каждом движении. Вся коррида для него, начиная с первых секунд, заключалась в балансировании на грани жизни и смерти. Один знаменитый испанский матадор не покидает арены, пока бык не распорет на его груди камзол. Я видел его бой по телевидению: он действовал, как счетно-решающее устройство, безошибочно, но и бездушно. Публика аплодирует ему, но сдержанно. Тобало Варгас со своей эмоциональностью и риском был куда милее мадридской толпе. На его месте маститый матадор никогда не отважился бы на бой с таким порывистым и неожиданным быком. Впрочем, у Тобало Варгаса не было выбора. К счастью, пока он вышел победителем. Теперь ему осталось последнее — убить быка.

Тобало Варгас скинул оставшуюся на ноге туфлю и в чулках побежал вдоль забора, улыбаясь и приветствуя правой рукой зрителей. Когда он пробегал мимо нас, было отчетливо видно его посеревшее лицо с ввалившимися щеками, на котором улыбка скорее напоминала гримасу боли. Камзол его был весь порван и грязен, и золотое шитье потускнело от пыли. А левый бок, вплотную к которому проскакивал бык, — весь в крови.

— Как вам понравился бой? — обернулся незнакомец.

— Больше всего мне понравилось то, что матадор остался жив.

— Не забывайте, что матадоры рискуют не зря. На мадридской арене через два года можно стать миллионером. Тобало Варгас знает, на что идет.

Гнусаво пропел рожок. На арену выбежали ловкие, как гимнасты, бандильерильеры. Они по очереди приближались к яростно метавшемуся быку, откинувшись назад, сводили над головой руки с двумя зажатыми в них метровыми, острыми; как гарпуны, бандерильями и бросались навстречу, казалось бы, неизбежной смерти. Но в тот момент, когда рога быка почти касались живота, бандерильер резко наклонялся вперед, вонзая в спину быка бандерильи, и уходил от рогов в сторону. Один оказался чересчур осторожным, он метнул бандерильи издалека, и одна скатилась на песок, а другая повисла на боку животного, только пробив шкуру. Публика завопила, на арену полетели банки из-под пива.

Повисшие бандерильи подпрыгивали на боках животного, а те, что были воткнуты крепко, торчали кустом и с деревянным звуком стукались друг о друга.

Как только бандерильеры сделали свое дело, Тобало Варгас вышел на сверкающий золотистый песок, чтобы завершить свой триумф. Ему подали мулету — темно-красную маленькую тряпку с желтой подкладкой и шпагу. Шпага была слегка выгнута с тем, чтобы даже при скользящем ударе лезвие ее прошло вглубь и пробило легкие животного.

Матадор взял мулету в левую руку, но не смог ее поднять и помог правой. Выставив перед собой на уровне глаз шпагу, Тобало Варгас позвал быка.

— Вот так становятся победителями. Так добиваются успеха. Награда матадору — ухо быка. Еще лучше — два уха. Еще лучше — два уха и хвост. Но, я думаю, Тобало Варгас не будет претендовать более чем на одно ухо. И это уже блестящее признание, контракты и все прочее.

— А что он будет делать с этим ухом?

— Что захочет. Может, например, подарить женщине...

Я вспомнил про девушку и взглянул на нее. Она прижимала к груди черную треуголку и выглядела не лучше своего тореадора: землистое лицо и круги под огромными, лихорадочно блестевшими глазами. Уже ради нее одной страстно захотелось, чтобы бой скорее кончился. Я приготовился махать белым платком и орать «Pexo!», требуя таким образом награды победителю — дурацкое бычье ухо. Через секунду полетят на арену знаки признательности матадору: цветы, бутылки с вином, шляпы, — словом, все, что в атмосфере общего ажиотажа каждый сумеет найти или сорвать с себя. Я вытащил большой значок и приготовился метнуть его.

Бык впился глазами в мулету и тяжело поскакал на матадора: он очень ослаб от потери крови. Тобало Варгас бросился ему навстречу, держа в вытянутой руке шпагу. В тот момент, когда они сблизились, Тобало Варгас перегнулся через рога и что было силы вонзил шпагу в спину быка, отскочив в тот же миг в сторону. Шпага изогнулась дугой и вдруг, спружинив, взлетела в воздух, сверкнув на солнце.

— Пропало ухо, — вздохнул сосед. — Плохого завершающего удара судьи не простят.

Публика недовольно молчала.

Тобало Варгас подобрал шпагу, выпрямил ее о колено и снова стал в позицию. Но бык не хотел идти в атаку. Он опустил голову и смотрел в песок. Тобало Варгас подошел к нему вплотную и провел по ноздрям мулетой.

Бык сделал молниеносное движение и всадил рог в живот матадора. В следующую секунду он прижал Варгаса к земле, потом поднял на роге, и видно было, что тот прошел насквозь. Острие рога было в песке. Стряхнув матадора, бык снова вонзил в него рог. На этот раз в грудь. А затем отошел, раздувая ноздри.

То, что было Тобало Варгасом, лежало на ослепительно желтой, празднично залитой солнцем арене жалким, безжизненным кулем.

Торос ловко положили это на пропитанный бычьей кровью плащ и бегом унесли за забор. В нижних помещениях белого цирка все было наготове: и госпиталь, и часовня. То, что еще совсем недавно вызывало восторг и звалось Тобало Варгасом, в госпитале продержали недолго. Затем торос отнесли тело матадора в часовню.

Вот, собственно, и все. Шесть быков, которых положено убить на корриде, поделили между собой два оставшихся матадора. Никто из них не погиб, только один был ранен. Может быть, если их не убьют в следующий раз, когда-нибудь они станут миллионерами. Туши быков тут же утащили привычные к этому мулы. А место, где упал бык, заравнивали и поливали водой. Все делалось очень быстро. Так же быстро заровняли и посыпали свежим песком место, где был убит Тобало Варгас.

Герман Балуев

Мадрид — Ленинград

Рубрика: Без рубрики
Ключевые слова: корида
Просмотров: 5157