Бой с сабало

01 марта 1974 года, 00:00

Из дула ружья, с силой вытолкнув стрелу, белым атомным грибом вырвался газ.

Приближался день моего отъезда из Гаваны. Нанося прощальные визиты своим кубинским друзьям и знакомым, я заехал к приятелю, детскому врачу, и застал его в гараже, где у него была настоящая слесарная мастерская. Доктор любил делать все сам, своими руками. Но больше всего он гордился подводными ружьями уникальной конструкции.

Среди ружей, которые показывал доктор, были арбалет с тремя парами резиновых тяжей, пружинный карабин, разное оружие газового боя.

— Самое мощное ружье, — пояснил доктор, — работает на сжатом углекислом газе. Он нагнетается вот в этот баллон. Ружье очень легко управляется. Давление в боевой камере порядка тысячи фунтов. Это дает высокую начальную скорость двухфунтовой металлической стреле и могучую убойную силу.

— Красиво, но ведь только для музея! Практически никакого применения, — сказал я.

Мой друг посмотрел на меня «докторским» взглядом. Я понял, что сказал не то:

— На акул разве только?..

— Нет, не только на акул. Хочешь попробовать?

Я задумался. Шуточное ли дело: почти килограммовая стрела с потенциальной возможностью поражения цели в радиусе 10 метров. С таким ружьем на барабулю не пойдешь. Словно сознательно подгоняя ход моих мыслей, доктор сказал:

— Я бы не хотел, чтобы об этом проведал мой сын. Я его на эту охоту не беру.

— Это так... — я осекся на слове и закончил фразу с уже деланной улыбкой, — так занимательно?

— Увидишь сам. Посиди здесь, пока я отпущу последнего больного, почитай что-нибудь. — И доктор вышел.

В мастерскую доктор вернулся со словами:

— Пойдешь со мной охотиться у входа в порт?

— Так ведь там совершенно ровное дно, сплошной ил и грязь.

— У бакенов есть банки. Глубина десять-двадцать метров, не больше. В это время года там гуляют...

— Акулы. Круглый год они там гуляют.

— Нет, не акулы. Поинтереснее — сабало.

Мне приходилось встречаться с этой сильной рыбой. У нее красивое серебристое тело и отвратительное рыло, но, признаться, среди моих трофеев сабало не было.

— Хочешь проверить, охотник ли ты, приглашай друга поопытнее да посмелее и, если надумаешь, звони в пятницу.

В тот же вечер я договорился по телефону с одним знакомым. Доминго Альфонсо пришел от предложения доктора в восторг, а я принялся разыскивать по разным книгам сведения о рыбе, с которой предстояло встретиться в столь опасном месте, как вход в Гаванскую гавань.

Стая, в которой теперь уже более двадцати пяти рыб, носится каруселью вокруг нас.

Сабало, тарпон, silverfish, silverking, или атлантический тарпун, относится к отряду сельдеобразных. Эта смелая, уверенная в своей неуязвимости пелагическая рыба одета, как средневековый рыцарь в кольчугу, в крупную и чрезвычайно крепкую чешую. Добывать ее в открытом море решаются лишь опытные охотники.

У места предполагаемого поиска сабало, примерно в кабельтове от маяка Эль-Морро, стояла самоходная баржа, которая по вечерам вывозит в открытое море городской мусор, а рядом небольшое греческое торговое судно. Закрепив лодку за якорную цепь баржи, мы принялись готовиться к выходу в воду. Альбертико, сын доктора, конечно, проведал об охоте. Он заметно нервничал и поминутно проверял, все ли в порядке в акваланге, который мы захватили на всякий случай по его настоянию. Ему было разрешено идти в воду с аквалангом только в том случае, если с нами что-нибудь приключится. Матросы, особенно на «торговце», высыпали на палубы. Их загорелые, дубленные морской солью лица выражали недоумение. С баржи крикнули, что всего четверть часа назад вокруг рыскали акулы.

Мне было немного не по себе. Нахлынула знакомая каждому спортсмену тревога оттого, что предстояло идти в воду с чужим, мною не опробованным ружьем и встретиться с серьезным противником.

Доминго Альфонсо был готов первым и терпеливо ждал нас с доктором. Мы принайтовили к ружьям особенно крепкие концы в 25 метров, а к ним вместо обычных поплавков спасательные круги. Главная задача каждого состояла в том, чтобы ни за что не выпустить из рук ружья, так как легко раненный сабало в состоянии утащить ружье даже с таким тяжелым поплавком, как круг, далеко в море.

Мутная, зеленовато-оранжевая вода и совершенно безжизненный, словно в пустыне, пейзаж окружили нас, как только мы оставили лодку. Дно просматривалось в глубине волнистой, покрытой илом поверхностью. Вокруг никого. Ведущим был доктор, а мы, как два «ястребка», по бокам и чуть сзади следовали за ним.

Встреча произошла неожиданно. Из дымки, как эскадрилья из облаков, прямо на нас выскочила стайка в пять серебристых рыб. Самая мелкая, должно быть, весила килограммов четырнадцать. Первым выбрал цель, изготовился и выстрелил Доминго Альфонсо: он нырнул, и тут же под водой прозвучал резкий оглушительный звук. Из дула ружья, с силой вытолкнув стрелу, белым атомным грибом вырвался газ. Сабало метнулся в сторону серебристым лучом прожектора, а стрела толщиной с мизинец, ударившаяся о его тело, изогнулась, как от удара о железобетон, и стала падать на дно.

Я выбрал жертву поменьше, норовя выстрелить в угон, чтобы гарпун без труда проник под чешую. Однако в момент выстрела рыба повернулась боком. В ушах зазвенело, в лицо ударила волна. Я вцепился обеими руками в ружье, ожидая рывка. Но повторилась история с Доминго Альфонсо, с той разницей, что на месте, где только что находилась рыба, планировали, как осенние листья, несколько крупных ромбовидных чешуи. Стрела, однако, не согнулась.

Только тот, кто сам испытывал радость победы, может понять автора.

Не успел я разобраться, что же произошло, как рыба, в которую я только что стрелял, подошла ко мне и с необъяснимым интересом, слегка приоткрыв жуткую свою пасть, принялась рассматривать меня. По телу побежали мурашки. Подтягивая стрелу, я поплыл навстречу рыбе. Она с еще большим удивлением, но абсолютно без всякой поспешности, вразвалочку отошла. Показалось, что в ее огромных, круглых, как кофейные блюдечки, глазах я прочел вопрос: «Что за странное животное с двумя хвостами выпускает изо рта пузыри и на расстоянии делает больно?»

Рядом раздался выстрел, и мимо, чуть ниже, пронеслась светлая тень, оставляя за собой бурый след. Доктор был верен себе и теперь следовал за своей добычей, как водный лыжник за моторной лодкой.

Я оказался в одиночестве — один, в воде, у входа в порт! Думать об этом было нельзя. Следовало действовать. А вокруг плавало уже не менее десяти рыб. Та, в которую я стрелял, была ближе других и, кажется, все время пыталась заглянуть мне в глаза. Особой агрессивности в ее поведении не чувствовалось, но непонятно было, что притягивало ее к явному врагу. Ни одна рыба, включая акул, подобным образом себя не вела.

Подныриваю и, изловчившись, стреляю. Вся стая шарахается в сторону, но тут же возвращается. Моя добыча бьется на стреле. Сила тяги небольшая. Вижу, что выстрел угодил повыше жабр.

Мысленно прикидывая, как глубоко засел гарпун, начинаю подгребать к лодке. Рыба сопротивляется, но я оказываюсь сильнее. Стая следует за нами. Собираю волю и гоню мысль: что, если хоть одна из них сообразит подскочить ко мне и цапнуть зубастой пастью?

Появляется Доминго Альфонсо. Он плывет от лодки. Уже успел заменить стрелу. Мне становится легче. Вот звучит его выстрел, и он вступает в борьбу. Раненый сабало носится вокруг, как игрушка на нитке. Вижу, как мой товарищ судорожно стремится сорвать что-то с шеи. Бросаю свое ружье и мчусь к нему: сабало опутал его шею шнуром, и петля сдавливает горло. Хватаю шнур почти у самой стрелы. Мгновения хватает, чтобы Доминго Альфонсо, который даже в этой ситуации не выпустил ружья из рук, освободился от пут. Сабало сильно бьет мощным вильчатым хвостом, в масках у нас обоих полно воды.

Оставляю Доминго Альфонсо дальше сражаться с рыбой один на один, выплескиваю воду из маски и глазами ищу мой круг. Оранжевое пятно оказывается совсем рядом. Подплываю и довольно легко подтягиваю ружье. Мой сабало покорен — видно, выстрел в голову сильно оглушил его.

Доктора встречаю на полпути от лодки. Он сжимает левую руку в кулак и выставляет вверх большой палец. Его трофей уже в лодке.

Когда я передаю стрелу лодочнику, Альбертико стоит на носу и пристально следит глазами за отцом и его кругом. Моряки с баржи и торговцы шумно приветствуют меня. Только тот, кто сам когда-либо испытывал радость победы, может оценить овладевшее мной тогда чувство. Возвращаюсь к «карусели». Иначе то, что происходит вокруг доктора, назвать нельзя. Стая, в которой теперь уже наверняка более двадцати пяти рыб, носится кругами с приличной скоростью. Доктор, однако, хладнокровно выбирает ту, что покрупнее, и... снова отличный выстрел. Стрела пронзает жабры насквозь. Рыба уходит на глубину и сильно тянет за собой ружье. Доктор слегка погружается и выпускает ружье, но хватается за линь. Руками в кожаных перчатках он потихоньку стравливает конец, пока не достигает круга: расчет прост — выждать, дать рыбе самой утомиться.

Очередь за мной, но неудача. Хоть и попадаю под нужным углом, гарпун входит в тело рыбы неглубоко, и она вырывает его вместе с куском мяса, который тут же проглатывает одна из ее сестер. Не успеваю перезарядить, как рыба уже рядом и буквально лезет на меня. Нажимаю на спуск, от звука гудит в голове — сабало дергается и замирает.

Где-то поблизости стреляет Доминго. Когда мы оба возвращаемся от лодки, я вижу кровавый след на шее друга. Доктор все еще не совладал со своим трофеем. Рыба его очень крупная и не дается в руки. А надо ухватиться за стрелу, и тогда удастся направить рыбу в нужную охотнику сторону.

Неожиданно стая исчезает так же внезапно, как и появилась. Доктор немедленно, раздвинув пальцы в виде латинского V, приставляет руку к стеклу маски и два раза убирает ее. Это означает: «смотри», «внимание». Нам ясно: доктор приписывает молниеносный уход рыб возможному появлению более сильных хищников, и поэтому мы с Альфонсо Доминго становимся друг к другу спинами, прикрывая доктора со стороны моря.

Наконец ему удается схватить стрелу. Он перебирает по ней руками, пока не достигает тела рыбы. Та отчаянно сопротивляется, бьет хвостом, но охотник уже вне опасности, и мы плывем к лодке.

На пристани нас ждал представитель портовых властей, который весьма темпераментно выразил свое неудовольствие по поводу того, что мы затеяли охоту в неположенном месте, но тут же, сменив гнев на милость, присоединился к собравшимся, чтобы с жаром высказать свое восхищение.

Крупный экземпляр, который подстрелил доктор, от рыла до хвоста имел без четырех сантиметров два метра, на весах он потянул 114 фунтов. Я занял третье место, но был безмерно счастлив. Правда, нас и было всего трое, но, согласитесь, для человека, столкнувшегося с сабало впервые в жизни, это совсем неплохо...

Юрий Папоров

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 5520