...Размышления приезжего пешехода о философии ганского водителя

01 февраля 1974 года, 00:00

Рисунок В. Викторова

Уважаемая редакция!

Много уже написано о таксистах, но каждый раз, наблюдая за ними — особенно я равных странах, — находишь в них все новые черты.

Мне хотелось бы рассказать о быте водительской братии в Западной Африке. В течение нескольких лет мне довелось работать в Республике Гана и ездить по дорогам этой страны. И вот я хотел бы предложить вниманию читателей...

Первое, что поражает, когда выходишь на улицы города Аккры или попадаешь в район городского рынка, — гигантское скопление грузовых автомобилей самых невероятных расцветок со скамьями в кузове, какой-то дикий автомобильный карнавал. Это «мэмми-лорри», грузовые автомобили, перевозящие по всем дорогам страны попутных пассажиров и грузы. Зачастую такая машина собрана из деталей десятков автомобилей самых разнообразных марок. Хозяева этого уникального транспорта обычно сами водители. А основные их пассажиры — торговки мелкими розничными товарами, сушеной рыбой, фруктами и овощами; в Гане их называют «мэмми», а «лорри» по-английски «грузовик». Отсюда и произошло название такси. Первое время меня просто развлекали эти «мэмми-лорри», похожие на украинскую печку, заботливо расписанную молодой хозяйкой. Если приглядеться внимательнее, то среди фантастических цветов, намалеванных на стенках кузова и на кабине, можно разобрать затейливые надписи, которые обычно отражают кредо самого шофера. Я стал записывать в свой путевой блокнот эти надписи, и в течение трех лет у меня их накопилось около шестисот. Когда же я попытался их систематизировать, то пришел к выводу: в них отражаются мировоззрения различных категорий «мастеров баранки».

В результате проделанной работы мне удалось выделить четыре категории водителей с их убеждениями и внутренним миром, которые я попытаюсь вкратце описать.

1) «Святоши» — это водители, которые немного обучались в миссионерских школах в глухих районах страны. Лозунги и изречения на их машинах — это подхалимские обращения к богу и цитаты из церковных книг: «Человек предполагает, а бог располагает», «Наш пастырь — господь», «О боже, как я тебя люблю!», «Бог все видит», «Боженька мне поможет» и т. п.

2) «Философы» — в большинстве своем люди среднего и старшего возраста с большим опытом. Это любители спокойных бесед о смысле жизни и политике, ради которых часто готовы отказаться от выгодной поездки. Они спокойны и уравновешены, о чем свидетельствуют и надписи: «Опыт — лучший учитель», «Куда торопиться?», «В чем смысл жизни?», «Все там будем!», «Бедность — не порок», «У каждого свой путь»... Это люди в некоторой степени фаталисты, поскольку при выходе из машины пассажиры могут прочесть на заднем борту следующее изречение: «Все хорошо, что хорошо кончается». А у одного водителя новенькая машина вся была испещрена чистой латынью: «Мементо мори!» («Помни о смерти!»)

3) «Скептики» — немногочисленная категория шоферов. Как правило, это очень несговорчивые и желчные люди, в пути их машины часто ломаются, и «мэмми» не очень любят с ними ездить. Посудите сами, приятно ли ехать с водителем, на машине которого крупными буквами написано: «Вы все — мои враги!», «Человек — сосуд гнева и печали», «Одна мартышка заработает — другая все слопает». У одного скептика на машине черными буквами было начертано коротко и ясно — «PAPA ASA», что в дословном переводе на русский язык означает «Нет в жизни счастья». Весьма знакомая фраза, не правда ли? Можно себе представить удовольствие от поездки с таким водителем по джунглям темной ночью!

И наконец, самая распространенная и любимая всеми категория водителей —

4) «Оптимисты». Это, как правило, молодые парни, любители позубоскалить и лихие гонщики. Даже сирены их машин обладают таким жизнерадостным и громким звуком, что, заслышав их, сбегаются собаки со всей округи в радиусе 10 миль, чтобы попытаться обогнать весельчака. Этих шоферов радует все, даже отсутствие пассажиров, и когда читаешь надписи на их машинах: «Тону, ребята!», «Отправляюсь в преисподнюю, кто со мной?», «Убей меня и уматывай!», то все равно настроение остается хорошим. «Мэмми» очень любят этих доброжелательных водителей.

К скупым пассажирам у них отношение определенное — на заднем борту ядовито-оранжевой краской намалевано совершенно категорическое заявление: «Пойди и удавись, жадюга!», хотя на кабине не менее категоричное высказывание: «Чихать мне на богатство и деньги!»

Хорошо зная беспокойную натуру своих пассажирок, водители оклеивают внутренние стенки кузова четкими призывами: «Дай и другим сказать словечко!», «Да будет слово — но по очереди, дамы!»

Как-то я увидел машину, украшенную цветами и увитую разноцветными гирляндами. В центре красовалась надпись: «Без дяди!!!» Когда я, крайне заинтригованный, спросил у водителя, что это означает, он, довольно улыбаясь, сказал, что машина раньше принадлежала его дяде, а сам он получал от выручки ничтожный процент. Недавно дядюшка скончался, и машина перешла ему в наследство. Торжествующая улыбка не сходила с лица новоявленного владельца «мэмми-лорри».

В один прекрасный день, записывая очередную дорожную мудрость в свой блокнот, я вдруг пришел к выводу, что моя классификация нуждается в обязательной проверке. А поскольку я уже считал себя крупным авторитетом в этой не исследованной до меня области человеческих знаний, то решил не мешкать и в ближайший выходной день отправиться в путешествие на «мэмми-лорри». Я был готов ко всему. Действительность превзошла самые худшие опасения...

Отправляясь на биржу «мэмми-лорри» у центрального рынка Аккры, я ни минуты не сомневался, что сегодня мне предстоит веселое путешествие на самой разукрашенной машине с самым веселым водителем. Не будучи ярым болельщиком, я забыл, что именно в этот воскресный день должен состояться футбольный матч между местными «Рейнджерами» и нигерийской командой «Диких буйволов» — одна из игр, на которые обычно собирается почти все мужское население столицы.

Площадь была почти пуста. В дальнем углу рынка сиротливо стояло несколько столь неприглядных колымаг с грубо намалеванными херувимчиками, что мой боевой запал заметно снизился. Однако отступать было поздно, поскольку решалась судьба научного исследования.

Я стал внимательно расшифровывать надписи и наконец увидел неподалеку пеструю толпу празднично одетых «мэмми», окруживших чудовищное сооружение на колесах, которое украшал витиеватый призыв: «Исайя, ликуй!»

То, что ликовать было преждевременно, я понял спустя полчаса, когда вылез из машины на первой же остановке, совершенно отупев от гнусавых церковных песнопений. Тем не менее я был горд: принцип моей классификации подтверждался, и шофер был именно таким, как и должен быть — маленьким, толстым, с заплывшими от жира глазками и животом францисканского монаха. Оказалось, что вся компания ехала в католическую миссию, где обучались детишки «мэмми», и женщины создавали себе соответствующее настроение, чтобы не ударить лицом в грязь перед святыми отцами-воспитателями.

Водитель, с которым я уселся в кабину, так часто и так сладко жмурился, слушая разноголосые завывания, что я, откровенно говоря, не рискнул ехать дальше. К тому же я находился в таком состоянии, что, казалось, еще минута, и я, перекрикивая своих спутниц, начну тоже петь о царе Давиде и всей кротости его...

Пришел я в себя только к следующей субботе и твердо решил продолжать нелегкий труд исследователя.

Выискивая подходящую машину, я старался быть предельно осторожным, и когда увидел ядовито-желтое предостережение на кузове «Никогда не верь женщинам!», то решил — это именно тот водитель, который мне нужен.

Дальнейшие события развивались с ужасающей быстротой и разнообразием. Около часа мы тщетно пытались завести мотор; лишь после тщательной проверки выяснилось, что кто-то снял с двигателя все свечи. Потом из кузова долго выгоняли огромного варана, неизвестно как попавшего под сиденья.

При выезде за городскую черту мы были остановлены карантинными властями, так как у старичка, везшего корову зебу куда-то в северную саванну, не оказалось сертификата о прививке против мухи цеце. Пока старичок резво помчался в город разыскивать сертификат у своих бесчисленных внучек, один из малышей, спрятавшийся за радиатором по своим делам, открыл кран и выпустил из радиатора всю воду, а ближайший артезианский колодец был милях в трех от нашей стоянки...

Наконец мы двинулись дальше и, конечно же, при проезде через первую деревушку наехали на премерзкого вида собачонку, развалившуюся в пыли посреди дороги. Пока сердобольные «мэмми» перевязывали ей лапы, выскочил ее хозяин, здоровенный фермер со старинным мушкетом, и пообещал всех нас пристрелить, если мы не заплатим за увечье его самого лучшего друга. Отпустил он машину только после того, как мы собрали ему несколько шиллингов.

...Еще я запомнил из этой поездки, что мы долго и безуспешно пытались выехать из огромной лужи (был сезон дождей, и дороги оказались здорово разрушены). Последнее, что я увидел, это огромный ствол дерева капока, лежавший поперек дороги сразу же за крутым поворотом...

После того как мне перевязали голову, повыдергали осколки стекла и щепки изо лба и щек, вымазали лицо какой-то зловонной мазью и вправили локоть левой руки, я окончательно очнулся.

Со всем ехидством, на которое я был способен в таком состоянии, я прошипел водителю сквозь бинты, что ему бы не мешало сменить свою завлекательную вывеску на машине и что мужчинам тоже не всем можно доверять, особенно некоторым водителям. Мой спутницы одобрительно загалдели, обстановка стала накаляться...

Через два месяца на моем лице исчезли все следы аварии, и я смог появляться на улице, не пугая прохожих своей внешностью. Сезон дождей кончился, но я уже знал, что нахожусь на верном пути, поэтому больше не стал испытывать судьбу. И дальнейшие подтверждения моей гипотезы я получал лишь при случайных встречах и беседах во время служебных поездок по стране.

Самую последнюю встречу с водительской братией я запомнил надолго, но до сих пор не могу причислить ее к какой-либо из описанных категорий. Это случилось во время моей поездки в порт Такоради. Неподалеку от порта я увидел нечто совсем ошеломившее меня. На старой дребезжащей, обмотанной веревками развалине с разнокалиберными колесами, покрытой банановыми листьями вместо парусины, были написаны три слова: «Molodsi! Davay! Davay!»

Когда, не веря своим глазам, я спросил у пожилого водителя и хозяина этого буйного порождения фантазии жителя джунглей, откуда он откопал такую надпись, он, ухмыльнувшись, ответил, что лет десять тому назад в порт заходил «рашен шип» (русское судно) для погрузки какао-бобов, матросы которого все время повторяли эти фразы. Поскольку моряки при этом хохотали, он подумал, что это какое-то доброе заклинание, и решил увековечить его на кабине и бортах своей машины.

— И знаете, сэр, — добавил водитель, — машина до сих пор как новая!

В. Сидоренко

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 5650