В этом маленьком большом городе

01 февраля 1974 года, 00:00

В этом маленьком большом городе

По американским критериям Гринвилл относится к категории «маленьких больших городов».

Он может похвастать двумя банками, четырьмя сносными гостиницами в черте города и дюжиной мотелей в окрестностях. Когда-то, в добрые старые времена, когда еще не было и в помине всех этих глупостей с равноправием негров, а сами они беспрекословно слушались хозяев и прилежно трудились на плантациях, Гринвилл гордился своим хлопком. Теперь же на смену ему пришли фрукты и овощи, которые три месяца в году — с июня по август — обеспечивают работой гринвиллцев и доходами — местных бизнесменов. Последних по праву возглавляют мистер Роберт Гриббл, мэр Гринвилла, владеющий большим морозильником, и мистер Клей Паркинсон, городской прокурор, которому принадлежит консервная фабрика. Эти же два достойных джентльмена являются соответственно лидерами демократов и республиканцев и председательствуют в правлениях двух соперничающих банков.

В этом маленьком большом городе

Впрочем, помимо Гриббла и Паркинсона, в Гринвилле есть немало и других уважаемых граждан. Например, начальник полиции Тони Макдональд, его помощник Дуглас Смит или владелец гаража и автомастерской на Саут-Оук-авеню Фрэнк Уилмот. Капитан Макдональд — полицейский новой формации, либерал по своим взглядам. Родом он с севера, окончил Полицейскую академию, где твердо усвоил, что ни в коем случае нельзя унижать человеческое достоинство. Даже негров. Теперь он старается втолковать своим подчиненным, что полицейский должен быть гуманным, понимающим, вежливым. Из-за этого у капитана Макдональда происходят частые стычки с его помощником Смитом. Тот считает все теории шефа слюнтяйством и внушает подчиненным другое: если полицейский избил кого-нибудь, он абсолютно прав и должен арестовать такого человека. «Если вы устроили хорошую взбучку какому-то типу, значит, он виноват и обязан понести наказание» — этот аргумент Смита пользуется в гринвиллской полиции куда большей популярностью, чем поучения Макдональда. Да и не только в полиции. Гринвилл находится в южных штатах, где, слава богу, еще помнят, что с неграми нужна строгость, иначе они сядут на шею. Так, например, полагает Фрэнк Уилмот с Саут-Оук-авеню, «циклоп» местной «пещеры» (1 Организационно «Империя ку-клукс-клана» делится на «королевства», «доминионы», «провинции» и «пещеры» во главе с «великими драконами», «титанами», «великанами» и «циклопами».). «Невидимой империи объединенных кланов, рыцарей ку-клукс-клана Америки».

«Мы приглашаем всех людей, которые имеют необходимые данные, стать гражданами Невидимой империи. Поддерживать богом данное навсегда превосходство белой расы. Сохранять священные права, привилегии и институты нашего гражданского управления. Благословлять и вечно поддерживать пылающий священный огонь горячей преданности чистому американизму».

(Из «Обращения рыцарей ку-клукс-клана Америки»)

Просторный кабинет мистера Уилмота позади гаража выглядит не совсем обычно. Стену в глубине комнаты и стоящий перед ней массивный письменный стол закрывают американские национальные флаги. На столе толстая библия в кожаном переплете и обнаженный стальной меч — «символ законного насилия», — которым «воины Христа» готовы покарать любого нарушителя воли божьей. Правда, Дуглас Смит и владелец универмага Чарли Куини, входящие в руководство «пещеры», давно не обращают внимания на эту старую бутафорию, считая кольт, автомат, на худой конец хорошую двустволку более эффективными орудиями кары. О Смите ходят слухи, что однажды он задушил негра голыми руками, когда проводил обыск на 17-й улице и ему показалось, что хозяин квартиры хочет броситься на него с ножом. Говорят, что, пока происходила расправа, жена ниггера вопила как безумная и колотила Смита по спине чем попало. Но у помощника шефа гринвиллской полиции нервы крепкие, и вообще он неэмоциональный человек, если только его не задевают.

По сравнению со Смитом Куини и Уилмот, пожалуй, проигрывают — нет его жестокой решительности. Хотя первый не один десяток лет состоит в ку-клукс-клане и даже был «великаном» в одной алабамской «провинции», а второй изрядно повоевал во Вьетнаме. Там он летал на вертолете и был просто влюблен в свой «М-60», который делал 750 выстрелов в минуту. По возвращении в Штаты Уилмот даже прославился на страницах газет, когда на машине врезался в колонну протестовавших против войны «мирников», несших флаги вьетнамских партизан. Эти-то флаги и вывели его из себя. «Когда я вернулся из Вьетнама и увидел, что большинство американцев против нас и против войны вообще, — заявил Уилмот на суде, — то понял, что сражение против красных не кончилось. Оно продолжается здесь, в Штатах». Его, конечно, оправдали: герой-патриот и все такое. Правда, поговаривали, свой гараж и мастерскую «герой» якобы купил на деньги, вырученные за наркотики, которые привез из Вьетнама. Но кто докажет, что это не сплетни?

В этом маленьком большом городе

В этот вечер тройка руководства ку-клукс-клановской «пещеры» собралась, чтобы обсудить катастрофическое положение, создавшееся в их любимом Гринвилле. Конечно, раньше для этого им пришлось бы наряжаться в дурацкие балахоны и хотя бы для приличия выезжать куда-нибудь за город. Теперь необходимости в этом нет — вслед за Джорджией и другие штаты «Невидимую империю объединенных кланов, рыцарей ку-клукс-клана Америки» признали легальной организацией. Как будто может быть что-нибудь незаконное, когда честные американцы хотят защитить себя от обнаглевших черномазых и подстрекающих их красных и разных там либералов северян.

Открывший совещание «цикклоп» Уилмот был немногословен. И Смит и Куини прекрасно знали, чем оно вызвано: в Гринвилле появились двое безусых юнцов и мутят местных негров. Каждую субботу они собирают и взрослых и молодежь в старой церкви на Линдблум-стрит и подбивают их на беспорядки.

— Если им удастся организовать забастовку с требованием равной оплаты для ниггеров, да еще сейчас, в августе, ни мистер Гриббл, ни мистер Паркинсон этого нам не простят. К тому же зараза может поползти и дальше, а тогда один бог знает, где мы кончим, — говорил Уилмот.

— Вам же прекрасно известно, Фрэнк, что мы послали им два десятка наших писем-предупреждений: «Ку-клукс-клан следит за тобой. Убирайся немедленно отсюда», — раздраженно пожал плечами Куини. — Не действует. Две ночи справлялись по телефону, не приезжали яи еще к ним из бюро похоронных принадлежностей. Тогда эти подонки попросили отключить у них в номере телефон...

— Можно было бы применить силовые методы, — внес свою лепту в дискуссию помощник шефа полиции. — Только уж больно осторожны, одни нигде не появляются...

Поскольку никаких конструктивных предложений никто из двух сподвижников «циклопа» больше внести не мог, Уилмот выдвинул собственный план:

— Я думаю, стоит разогнать их субботнее сборище гранатами со слезоточивым газом. А если попробуют шуметь на улицах, бросишь против них своих ребят, Смит. Постарайся за неделю подготовить своего балбеса шефа к тому, что в городе, мол, назревают беспорядки. С севера якобы приехали подозрительные типы, возможно, из «Черных пантер». Ну да тебя учить не надо. Куини осторожно предупредит кое-кого из коллег-коммерсантов, пусть примут свои меры, а то как бы не начали грабить магазины... Во время заварушки все может быть, — Уилмот многозначительно подмигнул. — И последнее. Ты, Смит, заранее переправь сюда ко мне несколько гранат с «мейсом» (1 «Мейс» — слезоточивый газ, применяемый американской полицией.). Организацию разгона я беру на себя.

План, предложенный «циклопом» гринвиллской «пещеры» ку-клукс-клана, был принят без возражений. И хотя на следующее утро сам он срочно вылетел в Нью-Йорк на уикэнд, это никоим образом не должно было сказаться на подготовке к субботней акции.

...Номер был первоклассный: кабинет, спальня, гостиная плюс небольшой оффис с отдельным входом. На двери — медная пластинка со словами: «Джонатан Солт, экспортно-импортные операции». Находился он на втором этаже некогда шикарной гостиницы неподалеку от 6-й авеню. Человек, снимавший его и называвший себя Джонатаном Солтом, вел замкнутый образ жизни: не получал никакой корреспонденции, очень редко принимал гостей и даже на прогулку выходил не каждый день. В любом другом американском городе и в другой обстановке его могли бы счесть таинственным, но в Нью-Йорке он не вызывал ни у кого любопытства и никто не проявлял к нему внимания.

Собственно, для этого не было причин. Среднего роста, не толстый и не худой, с правильными чертами чуть бледного от сидения взаперти лица, в очках с роговой оправой и не очень длинными рыжеватыми волосами, мистер Солт выглядел заурядной личностью. Ему можно было дать лет сорок, или тридцать, или сорок пять. Он курил сигареты с фильтром и предпочитал синие, коричневые или серые костюмы. Он мог быть юристом, клерком, парикмахером или заниматься экспортно-импортными операциями. Но Джонатан Солт не был ни первым, ни вторым, ни третьим, ибо подвизался на весьма далеком от всех профессий поприще: был одним из боссов «синдиката» — нью-йоркского семейства американской мафии.

Несмотря на августовскую духоту, вечером в субботу Солт изменил своим привычкам и ровно в семь двадцать вышел на прогулку. Кроме этого, сторонний наблюдатель не заметил бы ничего необычного ни в его неторопливой походке, ни в избранном маршруте — всего два небольших квартала до бара на 6-й авеню. Не было ничего удивительного и в том, что, усевшись на высокий табурет у стойки и заказав коктейль, Солт вступил в разговор с сидевшим рядом мужчиной в бежевом костюме с гвоздикой в петлице. Оба явно просто-напросто убивали время, хотя второму для этого пришлось лететь чуть ли не через все Штаты. «Циклоп» из Гринвилла прибыл в Нью-Йорк с заманчивым деловым предложением и сейчас лез из кожи вон, чтобы убедить представителя «синдиката» принять его.

«Негра в нашей стране — а если говорить строго, с точки зрения юридической, ни в какой другой стране негров нет — учат презирать себя с того самого момента, как он появляется на свет. Он черный, а мир вокруг — мир белых. Власть — у белых. А это значит, что они выше черных (от рождения, так предопределено богом), и у них есть бесчисленное множество способов заставить негра понять, почувствовать эту разницу, запугать его».

(Джеймс Болдуин, негритянский писатель)

Мистер Гриббл, мэр города Гринвилла, с утра пребывал в кислом настроении: он терпеть не мог суббот, когда вместо приятного вечера в клубе приходилось отправляться в загородную резиденцию и выслушивать несколько часов нудную болтовню стареющей мамаши. Поэтому появление шефа полиции Макдональда было встречено мэром с нескрываемым раздражением. Тот уже почти неделю надоедал мэру какими-то тревожными слухами о надвигающихся в городе беспорядках. Конкретных данных у Макдональда не было, а туманным ссылкам на появление неизвестных с явно преступными намерениями мэр просто не придавал значения. «Вот и сегодня этот слюнтяй, — мистеру Грибблу было известно прозвище, данное начальнику полиции его подчиненным Смитом, — примется стращать меня», — подумал мэр и не ошибся.

— Я уже докладывал вам, мистер Гриббл, что в последние дни имели место несколько инцидентов в негритянских районах, — начал Макдональд, но мэр резко перебил его.

— Все это я уже слышал. Если есть что-то новое, выкладывайте.

Макдональд было обиженно умолк, но потом переборол себя:

— Почти точно, что в Гринвилле находятся лица, связанные с крайними левыми группами, возможно с «черными пантерами». Молодежь в негритянских кварталах, по имеющимся у меня сведениям, ведет себя вызывающе. Следовательно, можно ожидать...

— Ничего из этого не следует, — опять оборвал его мэр. — Если вы думаете, что из-за двух сопляков студентов я буду просить губернатора прислать в город национальную гвардию, то вы просто сошли с ума. У вас не полицейские, а истерички, которые готовы поверить любой глупейшей сплетне. На досуге советую задуматься над этим.

— Я уже много думал об этом и уверен, что есть лица, которые намерены вызвать в Гринвилле негритянские волнения в ближайшие дни. Я не хочу, чтобы у нас повторилось то, что было в Уоттсе, Чикаго, Вашингтоне.

— Где у вас доказательства? Нет, если не считать ваших дурацких «зловещих подстрекателей, зловещих планов, зловещей напряженности», — не удержался мэр. — Я прожил здесь, на Юге, всю жизнь и знаю наших негров лучше вас.

— Неужели вы думаете, что здешние негры чем-то отличаются от негров в других местах? — Шеф полиции решил идти напролом. — Неужели вы полагаете, что вам удалось вывести новую породу негров, которые послушны и всем довольны? Неужели то, что происходит в Штатах в последние годы, ни о чем вам не говорит? Вы просто обитаете в давно ушедшем прошлом. Мы находимся в Гринвилле, во второй половине двадцатого столетия. Вы мэр, на вас возложены определенные обязанности и определенная ответственность. Пока не поздно...

— Черт побери, Макдональд, вы правы. У меня есть и обязанности и ответственность! И если я буду обращать внимание на совершенно абсурдные слухи и подниму в городе панику, это будет означать, что я не справился со своими обязанностями. Обратись я к губернатору с просьбой прислать войска, он сочтет меня сумасшедшим и будет прав. А вот вам, Макдональд, не мешало бы показаться психоаналитику. — Мэр помолчал, стараясь унять злость, и уже спокойнее закончил: — Советую вам поехать домой и хорошенько выспаться. Мне кажется, в последнее время вы слишком много работаете.

«Мы должны бороться и истреблять наших противников…Члены ударных групп должны быстро и энергично атаковать местные штаб-квартиры противника, разрушать все средства связи и уничтожать руководство... Для этого следует совершать ночные нападения на негритянских лидеров и их главных белых союзников».

(Из секретного «исполнительного приказа» «Белых рыцарей ку-клукс-клана»)

Колину Дину еще не исполнилось и двадцати. Первый срок он получил в семь лет и с тех пор жил на деньги налогоплательщиков Гринвилла то в исправительной колонии, то в лечебнице для душевнобольных, а то и — после кратковременного визита на волю — в тюрьме. За эти годы врачи установили совершенно точно: безнадежен — прогрессирующая эпилепсия.

И все-таки у Колина Дина хватило ума понять, о чем его просит симпатичный мистер в бежевом костюме, с которым его кто-то познакомил в маленьком баре на окраине Гринвилла. Сегодня, в субботу, в восемь вечера он должен подойти к одному дому на Линдблум-стрит и бросить в дверь банку консервов, которую ему перед этим дадут на ближайшем углу. Ничего особенного, просто дружеская шутка, так почему бы не сделать одолжение мистеру, если он, Дин, получит за это десять зелененьких?

— ...Гринвилл отстал от жизни на полстолетия, и виноваты в этом не только белые говоруны политиканы, которые сознательно стараются удержать его в прошлом. Виноваты в этом и вы сами, потому что позволяете им делать это. Дело не только в том, что вы ютитесь в трущобах, пока ваши белые благодетели попивают коктейли в своих роскошных клубах, — высокий юноша в очках сделал паузу и нервным движением откинул спадавшие на лоб длинные волосы цвета спелой ржи. Он обвел взглядом тесно набившихся в небольшую комнату слушателей. Большинство составляли молодые негры, хотя были и совсем еще подростки, и седые старики.

В помещении бывшей церкви на Линдблум-стрит стояла такая духота, что, хотя двери были распахнуты настежь, не чувствовалось ни малейшего движения воздуха. И когда с улицы в комнату влетел какой-то предмет, некоторые с удивлением обернулись. Но осознать, что произошло, они не успели: в следующую секунду все поглотило ослепительное пламя взрыва.

Когда через пятнадцать минут на Линдблум-стрит с воем примчалась машина скорой помощи, церкви уже не существовало. Шестеро из собравшихся там были мертвы, еще двадцать семь человек — из них девять подростков — корчились в лужах крови, остальные тщетно пытались выбраться из-под обломков стен и железных листов рухнувшей крыши. Перед входом, опаленное и отброшенное взрывом, лежало тело «шутника» Колина Дина.

«Преступность железной хваткой держит США. О ней не забывают ни на минуту, она стала неотъемлемой частью американской жизни. От страха умирают немногие, но от его леденящего дыхания изо дня в день сжимаются сердца миллионов американцев, живущих в городах и вокруг них». (Из журнала «Ньюсуик»)

Коричневый «ягуар», направлявшийся по автостраде № 12 в сторону Гринвилла, милях в двадцати пяти от города свернул к мотелю и остановился у десятого номера, где уже был припаркован «линкольн-континентал». Из машины не спеша вылез пожилой мужчина, невысокий, худенький, в зеленых очках, и постучал в дверь номера. На вопрос «кто там?» он бросил лишь одно слово: «Майк».

Войдя в комнату, приехавший немного постоял, давая глазам привыкнуть к полумраку: единственный источник света — приоткрытая дверь ванной. Двоих находящихся в комнате Кларка и Эдварда — Майк знал настолько хорошо, что не стал задавать никаких вопросов. Да, собственно говоря, они были излишни. Почти квадратный Кларк, чей перебитый нос и изрезанные шрамами брови невольно вызывали мысль о жестоких драках в подозрительных притонах, уже наложил грим жженой пробкой, приладил жесткий курчавый парик на лысом черепе и теперь тщательно протирал влажным полотенцем все предметы в комнате, на которых могли остаться отпечатки пальцев. Эдвард перед зеркалом в ванной заканчивал такую же гримировку. Майк прошел к нему, расстегнул ворот рубашки и, аккуратно обмотав вокруг шеи полотенце, взял пробку. Вскоре и он был готов — самый что ни на есть настоящий ниггер в черном, сдвинутом на глаза берете.

— Кое-что изменилось, — коротко сообщил он партнерам. — Едем все вместе на вашей машине. Моя пока остается здесь, чтобы не засекли раньше времени. — Эдвард тем временем, откинув крышку чемодана, проверял уложенные в нем автоматы и полицейские кольты. — Кларк садится со мной, ты, Эдвард, сзади. Чемодан положи рядом, чтобы был под рукой, но шмаляй только в крайнем случае. У меня есть пара баллонов со слезоточивым газом на худой конец. Если задержат по дороге, отбрыкиваться буду я. Все. Поехали.

«Линкольн-континентал» выбрался на автостраду № 12 и понесся в направлении Гринвилла.

В крошечной дежурке старик Гендерсон, приставив к уху ладонь и наклонившись через стол, напряженно слушал голос диктора местной радиостанции.

— Ни черта не разберешь, бубнит себе под нос. Прибавь-ка звук, — проворчал он.

Его напарник, молодой парень по имени Фред, послушно подошел к старенькому приемнику и повернул регулятор громкости.

«...сейчас установлено, что взрыв, сорок пять минут назад потрясший Гринвилл, произошел в бывшей церкви на Линдблум-стрит и, очевидно, был вызван бомбой, брошенной неизвестным лицом. Точное число жертв неизвестно, однако среди пострадавших есть несколько детей. Полиция, пожарные и наш репортер находятся на месте происшествия, но из-за временной перегруженности телефонных линий мы пока не имеем дополнительной информации. Полиция просит всех лиц...»

— Не шевелиться! Оба! Одно движение — попадете на тот свет! — высокий, слегка истеричный голос заглушил слова диктора.

Гендерсон, вздрогнув, обернулся, Фреду достаточно было лишь поднять глаза, чтобы в поле зрения оказались трое негров, стоявших в дверях дежурки. На всех были темные очки, в руках у двух автоматы, у третьего, в центре, кольт. Взмах руки — и страшный удар рукояткой в висок отправил Фреда в небытие. Гендерсон попытался протестовать, но и его постигла судьба напарника,

— Кларк, Эдвард, к запасным генераторам! Я — к основному.

Через пятнадцать минут, когда «линкольн-континентал», отъехав от здания городской электростанции, двинулся по автостраде № 12 в обратный путь, у каждого из генераторов было аккуратно пристроено по два пакета динамитных шашек. Без пяти девять в Гринвилле погас свет — станция взлетела на воздух. Операция развивалась по намеченному плану.

В глубине гаража на Саут-Оук-авеню «циклоп» ку-клукс-клановской «пещеры», «герой войны во Вьетнаме» и «подлинный патриот Америки» давал последние указания десяти мужчинам, которые были одеты наподобие полицейских — в кожаные куртки и белые пластмассовые каски.

— Если сделаете все как надо, утром получите у меня документы на «хонды», на которых сейчас выезжаете, и по двести долларов. — Лица у всех десятерых были тоже вымазаны жженой пробкой. — Бутылки с зажигательной жидкостью в контейнерах на багажниках. Если подстрелите одного-другого копа, не беда. Черномазые за все ответят.

— А почему только копов?

— Почему? Потому что я так хочу, во-первых, а во-вторых, если вы будете шлепать всех белых подряд, через час все белые парни будут на улицах с винтовками, а вы будете валяться на асфальте рядом с «хондами», понятно? — Фрэнк Уилмот тяжело вздохнул: до чего же нудное занятие втолковывать этому дубью простые вещи — Другое дело копы. Если кого из них хлопнут, они черномазым этого не спустят. Да и вы ниггеров можете не жалеть. — Голая лампочка, висевшая под потолком, мигнула и погасла. Уилмот достал из стола заранее приготовленную свечу и зажег ее. Пора, ребята.

Темнота за стенами гаража взорвалась диким ревом мотоциклетных моторов, когда десять ног одновременно рывком нажали на педали.

«Замелькали дубинки. Белые горожане, стоявшие вдоль шоссе, встретили это побоище одобрительными возгласами. Вместе с добровольцами и помощниками шерифа полиция штата набросилась на кричащую толпу. Участники похода отступили и остановились. Но полиция продолжала наступать.

Раздались взрывы газовых гранат. Один из негров закричал: «Слезоточивый газ!» Через несколько секунд шоссе было окутано белыми и желтыми клубами дыма. Отовсюду неслись истошные крики людей. Задыхаясь и истекая кровью, негры разбегались. Белые преследовали их. Конные полицейские вытащили хлысты из буйволиной кожи и начали яростно избивать демонстрантов. Упавших топтали копыта лошадей. «О'кэй, ниггеры! — орал полицейский, избивая хлыстом бегущую негритянку — Вы хотели маршировать — так маршируйте же»

(Из репортажа журнала «Тайм» о расправе с участниками «Марша свободы» в Селме, штат Алабама)

Штаб-квартира гринвиллской полиции располагалась в старом трехэтажном здании псевдоготического стиля, которое находилось неподалеку от центра города. Все полицейские ненавидели ее лютой ненавистью. Когда-то отцы города, вдруг расщедрившись, отвалили энную сумму на установку системы кондиционирования воздуха в полицейском управлении. Однако денег хватило лишь на то, чтобы приобрести старые кондиционеры для первого этажа, где помещались кабинеты начальства, коммутатор и дежурная комната. Работали они только в том случае, если в здание не проникал уличный воздух. Но летом при наглухо закрытых окнах от них было мало толку. Поэтому нечего говорить, что если полицейские страдали в своих кабинетах, то арестованные в камерах на втором и третьем этажах буквально поджаривались, как мясо в духовке.

Когда в этот субботний вечер шеф полиции Тони Макдональд прибыл в управление, там стоял бедлам. Намертво заглохшие телефоны не позволяли связаться с мэром и городским прокурором, что было еще не так страшно, а главное — с городской больницей, что было куда хуже. Поэтому, когда около половины девятого Макдональду случайно дозвонился мэр Роберт Гриббл, услышавший в своей загородной резиденции эхо взрыва, шеф полиции смог обрисовать обстановку лишь по донесениям полицейских патрулей, пользующихся радиофицированными машинами.

Второй раз мэру Гринвилла дозвониться до шефа полиции в этот вечер не удалось. Но мистер Гриббл не был бы признанным главой деловых и политических кругов города, если бы не нашел выхода из создавшегося положения. Мчаться на авансцену развертывающихся событий он не собирался. Оставался единственный вариант: выбраться на автостраду, остановить патрульную полицейскую машину и попробовать связаться с полицией Гринвилла по радио.

...Голос Макдональда хрипел из динамика под приборным щитком с явной тревогой:

— В городе начались пожары. В негритянских кварталах. Полицейских и пожарных обстреливают. Видимо, снайперы. Все камеры у нас уже забиты. Приковываем арестованных негров наручниками к перилам лестниц. Электростанция взорвана...

— Черт возьми, неужели вы не можете сами додуматься, что следует объявить чрезвычайное положение и очистить улицы?!

— Радиостанция обесточена.

— У вас есть патрульные машины. Используйте громкоговорители. Действуйте, в конце концов. Я связываюсь с губернатором штата. Через пару-тройку часов получите подкрепление. У меня все.

В эти часы Гринвилл походил на осажденный город. Западная сторона, район негритянских гетто, была освещена заревом пожаров. По указанию Макдональда все патрульные машины были стянуты к границе гетто. А его помощник Смит по собственной инициативе перебросил туда и постовых из центра: ни один черномазый не должен был прорваться через кордон и нарушить тревожный покой «истинных белых американцев».

Когда у здания «Сейвингз бэнк» затормозил коричневый «ягуар» и из него вышли двое мужчин с полицейскими значками на лацканах пиджаков, сторож банка не нашел в этом ничего особенного: в такое время дополнительная охрана никогда не мешает. Он даже не успел удивиться тому, что на руке первого из приехавших детективов, с которым он собрался было любезно поздороваться, оказался кастет.

Майк и Кларк были профессионалы. Через полчаса «ягуар» стоял уже у второго банка города Гринвилла. Процедура повторилась в прежней последовательности.

У мотеля на автостраде № 12 «ягуар» уверенно подъехал к десятому номеру. Теперь рядом с «линкольн-континенталом» пристроился новенький «форд». В номере Майка, Кларка и Эдварда ждал «циклоп» гринвиллской «пещеры» мистер Уилмот.

— Все в порядке?

— Мешки в машине, — Майк считал ниже своего достоинства отвечать на праздные вопросы. «Синдикат» поручает операции только специалистам. — Миллиона три. Не считали. Шеф приказал сопровождать вас во время их доставки.

От мотеля по автостраде № 12 двинулась маленькая кавалькада: «ягуар», «форд» и «линкольн-континентал».

Соблазнительное деловое предложение, которое «истинный патриот Америки», ветеран войны во Вьетнаме, владелец гаража на Саут-Оук-авеню Фрэнк Уилмот сделал Джонатану Солту, занимающемуся «экспортно-импортными операциями», оправдало себя. Гринвиллская «пещера», правда, при этом лишилась своего «циклопа»: где-то километрах в ста от Атланты «форд» Уилмота был сброшен с автострады ударом прицепа внезапно вынырнувшего из-за «линкольн-континентала» грузовика. Предприимчивый гринвиллец погиб в автокатастрофе. Зато позднее ему был воздвигнут настоящий монумент: внушительный бетонный блок в фундаменте небоскреба в Атланте. В этом саркофаге его тело да пребудет вечно.

Через месяц после «негритянского мятежа» в Гринвилле был избран новый «циклоп» — помощник начальника полиции, всеми уважаемый мистер Дуглас Смит.

По материалам иностранной печати подготовил С. МИЛИН

Просмотров: 5559