Чудовища как чудовища

01 января 1974 года, 00:00

Чудовища как чудовища

Представьте себе существо с зубами шакала, покрытое ядовитой слизью, длиной шесть футов (1 Фут — 30,5 сантиметра.) и толщиной с человеческое бедро. Это мурена. Убить человека она не может, но покалечить способна изрядно. Я плаваю почти у самой поверхности Кораллового моря и с ужасом смотрю, как, извиваясь, приближается ко мне это мерзкое создание. Мурена нападает, и я отчаянно отбиваюсь гарпуном, стараясь заставить ее отступить. Но она не сдается, делает рывок в сторону и опять яростно бросается на меня. Не помня себя от страха, я продолжаю наносить удары по ее мясистому извивающемуся телу. Муж, до этого снимавший неподалеку на кинопленку подводное царство, спешит ко мне на помощь.

Мурена замечает его и внезапно кидается на Бена.

У него нет даже гарпуна, а вступать безоружным в поединок с муреной — чистейшее безумие. Бен поворачивает и, борясь с течением, плывет к нашей лодке. Увы, «Бива» стоит на якоре в нескольких сотнях ярдов (1 Ярд — 91,4 сантиметра.), и я в отчаянии сознаю, что ему не успеть. Мурена уже рвет его ласты, еще мгновение — и она обовьется вокруг ног Бена. Я вижу, как он что-то кричит мне. Будь что будет. Я мгновенно вскидываю подводное ружье и целюсь в мурену. Только бы не промахнуться, не попасть в мужа. Бам! Мурена замирает, словно пораженная молнией. Мой гарпун, очевидно, вонзился ей прямо в спинной хребет. Теплая волна радости захлестывает меня. Голос Бена доносится до меня так, как будто бы он бог знает где.

— Я поплыву к лодке. Ты как, не боишься оставаться одна?

Я молча киваю и все десять бесконечно долгих минут, пока его нет, не свожу глаз с мурены. Ее тело лишь раз дергается на конце моего гарпуна. Наконец-то подплывает на лодке Бен и втаскивает меня. Совершенно обессиленная, валюсь на дно. Меня всю колотит. Горячее солнце постепенно заставляет мои мышцы расслабиться. Бездонная лазурь тропического неба успокаивает, и мало-помалу сердце обретает обычный ритм. Итак, я снова вернулась в этот полный опасностей райский уголок в 180 милях (1 Миля — 1609 метров.) от Австралии, что зовется Коралловым морем. Морское дно здесь бело, как алебастр, над ним ветвятся нежно-розовые кораллы, а вода чиста, как слеза.

Неизведанный сказочный мир встречает того, кто погружается в эти воды. Мимо проносятся стаи сардин, сверкающих, словно молнии, и таких прозрачных, что просвечивают все косточки. Ярко-малиновая клоун-рыба застыла над колышущимися усиками разноцветных актиний. Маленькие осьминоги робко выползают из своих коралловых убежищ. Рядом важно проплывает фантастически прекрасная доисторическая рыба, разглядывая нас с не меньшим любопытством, чем мы ее. И все это сопровождает целая симфония звуков, которые можно услышать только в океане: голоса резвящихся рыб, потрескивание кораллов. Всякий раз, ныряя в этот чудесный, наполненный мягкими сумерками мир, я чувствую, что более точного подобия рая, если бы он существовал, на земле создать невозможно. Но сейчас, когда я смотрю из лодки на всплывшую мертвую мурену, разум вновь напоминает, насколько опасен мой рай. Впрочем, в садах Эдема тоже не обошлось без Змия. И очарование Кораллового моря не было бы, пожалуй, столь полным без этих неожиданных опасностей.

Чудовища как чудовища

Всего каких-нибудь два года назад я и не предполагала, что в мою жизнь войдет Приключение. Тогда мне исполнился 21 год, и я работала секретарем в торговой фирме, обосновавшейся в заштатном городишке в 500 милях к северу от Сиднея. Потом я познакомилась с Беном Кроппом, знаменитым фотографом-маринистом, искавшим натурщиц для фильмов о подводном царстве. Мои длинные волосы и страстное увлечение плаванием решили дело — я получила новую работу. Первым моим испытанием было знакомство с акулой. Бен — один из самых известных в Австралии охотников на акул. Он не только снял о них несколько фильмов, но также сконструировал и запатентовал особый взрывающийся гарпун. И вот наступил тот неизбежный день, когда Бен решил, что мне пора поближе познакомиться с акулами. Я храбро улыбнулась тогда и заявила Бену, что мечтала об этом всю жизнь.

Мы отправились в Маринленд, громадный аквариум на Золотом Берегу, в котором живут огромные акулы-людоеды. Бен надел маску, поправил трубку и нырнул в воду так же спокойно, как в обычный бассейн. Я же стояла на бортике, не в силах пошевелиться от страха. «Ева, — убеждала я себя, — ты же отлично знаешь, что акулы в Маринленде стали совсем ручными. Ведь их здесь регулярно кормят, они не так голодны, чтобы польститься на тебя». Тут я увидела, что Бен подкинул свежеубитого 15-фунтового (1 Фунт — 453 грамма.) голубого окуня прямо под нос акуле, которая в мгновение ока растерзала рыбину, словно за всю жизнь ей ни разу не доводилось поесть досыта. Что толкнуло меня в воду после этого — гордость или безумие, — не знаю. Только не успела я опомниться, как оказалась «верхом» на акуле. Вся хитрость «оседлания» акулы состоит в том, чтобы легонько схватиться за край ее спинного плавника и плыть рядом с ней. Я же, надо полагать, слишком сильно «пришпорила» моего скакуна, потому что он обернулся посмотреть, кто это там к нему пристроился. Крошка Ева тут же взмыла вверх со скоростью ракеты. До смерти перепуганная, я выскочила из воды. Но мой восторг от этого необычного эксперимента был столь велик, что я стала прыгать, словно маленькая, и кричать: «Я прокатилась на акуле! Я прокатилась на акуле!»

На Бена моя храбрость тоже произвела, по-видимому, сильное впечатление: спустя год мы поженились, и с тех пор его образ жизни стал моим. Год у нас проходит так: несколько месяцев мы собираем материалы и снимаем фильмы, еще несколько месяцев проводим дома в Серферз-Парадайз на Золотом Берегу, а последние три месяца путешествуем по всему миру и продаем наши фильмы о подводной жизни.

Самое интересное — это, конечно, наши съемочные экспедиции. Мы выезжаем в машине, набитой провиантом, медикаментами, кинокамерами, снаряжением для подводного плавания. Сзади на специальном прицепе — лодка. Оставив свой автомобиль на побережье, в четырехстах милях от нашего дома, мы проплываем пятьдесят .миль до Большого Барьерного рифа и разбиваем бивак на маленьком островке Херон. Оттуда мы делаем вылазки в «Биве», двадцатифутовой лодке из стекловолокна, в те места, где вода достаточно чиста и прозрачна для съемок. Иногда берем с собой помощников. Так было, когда по заданию Национального географического общества мы снимали морских змей и изучали их жизнь. Нас было несколько человек — съемочная группа и судовой экипаж (вместо «Бивы» было арендовано тогда более солидное судно). Мы жили одной большой дружной семьей, и все шло очень здорово, если не считать небольшого происшествия.

Мы с Беном плавали в Коралловом море, снимали морских змей и старались поймать их. Когда это удавалось, мы доставляли змей на судно и сажали в бак с морской водой, чтобы зоологи на материке могли исследовать их яд и понаблюдать за их поведением. До этого мне не приходилось сталкиваться с морскими змеями, хотя кое-что я о них знала. Например, что длина их около пяти футов, толщина два дюйма, а яд в пятнадцать раз смертельнее, чем яд кобры.

Известно мне было и то, что эффективного противоядия от укуса морской змеи не существует и что пострадавшему остается жить от 30 секунд до часа. Я помнила случай, приключившийся с одним из друзей Бена, когда змея, обвив руку, укусила его за палец. В неописуемом ужасе он оторвал ее от себя и потом, когда Бен с друзьями втянули его в лодку, сидел и ждал, что вот-вот умрет. К счастью, он среагировал настолько быстро, что не дал змее возможности выпустить свой смертельный яд.

На этот раз Бен с товарищами поймал нескольких змей и вернулся на судно. Я плавала одна, когда в 15 ярдах от себя увидела змею, всплывавшую подышать воздухом.

«Смотри, вон еще одна змея! — крикнула я Бену. — Может, вернешься и поймаешь ее?»

Бен нырнул в воду и поплыл ко мне. В это время змея была примерно в трех футах от поверхности. И тут она увидела меня. Не успела я и глазом моргнуть, как змея устремилась ко мне. Отпрянув, я инстинктивно забила по воде ногами, окружая себя белой пеной. Змея увеличила скорость. И вдруг, словно в кошмарном сне, я увидела ее глаза и пасть всего лишь в футе от лица. Мой последний удар ногой каким-то чудом пришелся ей прямо в брюхо. Это заставило змею развернуться и исчезнуть в глубине.

Оглядываясь на пережитое, я прихожу к выводу, что не смогла бы так играть со смертью без постоянной поддержки Бена, его уверенности в себе. Он как бы сроднился с обитателями моря и твердо верит, что они не представляют большой опасности для подводника, который не нарушает прекрасной гармонии их жизни в океане. С Беном я ничего не боюсь, я знаю: он не станет умышленно подвергать меня опасности, не заставит делать ничего такого, что будет мне по-настоящему страшно. Однажды ночью, например, мы снимали акул со светом. Я уже многому научилась, но еще не была готова гоняться за акулами в темноте. Бен видел, что мне не по себе, и отослал меня наверх, в лодку. Оказавшись в безопасности, я все равно не могла успокоиться, зная, что мой муж плавает там во мраке в окружении смертельно опасных тварей.

Когда мы с Беном в море, в нас неизменно борются два чувства: надежда на неожиданное и страх перед неизвестным. Однажды мы бродили по Большому Барьерному рифу, решив провести день в поисках пушек с корабля капитана Кука, затонувшего 200 лет назад в этом районе. И хотя пушек мы не нашли (они скрыты под четырьмя футами кораллов), нас обрадовала другая находка — балласт, сброшенный, по нашему мнению, капитаном Куком. Мы шли по пояс в воде, пробираясь обратно к лодке, которая покачивалась на воде ярдах в трехстах. У нас с собой не было ничего, кроме пакета апельсинов и маленькой ваги. Мы немножко нервничали, потому что здесь было полным-полно небольших четырехфутовых акул. Убить они не убьют, но палец на ноге откусят, а кому хочется остаться без пальца?

Оставшийся путь мы решили проделать вплавь и остановились, чтобы надеть ласты. Нагнувшись застегнуть ремешки, я услышала негромкий, но встревоженный голос Бена: «Осторожно, акула».

Я выпрямилась и увидела, что всего в 15 футах от нас зловеще кружит огромное рыжее чудовище длиной не менее девяти футов, почуявшее что-то необычное в своих владениях.

В голосе Бена прозвучали успокаивающие нотки: «Не волнуйся, Ева. Постоим тихо, может быть, акула уплывет сама. Если она повернет к нам, мы бросимся и отпугнем ее».

Застыв по пояс в воде, мы простояли шесть, семь, восемь минут. Бен положил руку мне на плечо, чтобы я с перепугу не наделала глупостей. Чего только я не передумала за эти минуты! Я уже видела себя страшно искалеченной, искусанной до смерти и была уверена, что Бен боялся того же.

Вдруг акула повернула и направилась прямо на нас. Мы автоматически оба сделали шаг назад, готовясь к прыжку, но этого движения было достаточно, чтобы обратить ее в бегство. Эта развязка может показаться не такой уж драматической, но мы оба были ей ужасно рады, смею вас уверить. После такого флирта со смертью в горле долго стоит комок, вы не в силах унять дрожь и ощущаете полнейшее изнеможение.

Вы клянетесь, что ноги вашей больше не будет в море, а на следующий день вы снова под водой, как будто кто-то вас туда гонит.

Море, по-моему, очень похоже на жизнь вообще: если вы идете наперекор ей, она бьет вас. Но если вы научитесь не нарушать ее гармонии, вам ничто не грозит. Я хотела бы так же ладить с морем, как Бен, но ведь у него за плечами 18-летний опыт. Впрочем, надеюсь достигнуть когда-нибудь того же, тем более что наставники у меня поистине замечательные — мой муж, морские змеи, мурены и акулы...

Ева Кропп

Перевела с английского А. Резникова

Просмотров: 7900