Трудные граммы

01 сентября 1973 года, 00:00

Фото Б. Раскина

Из дневника натуралиста

11 апреля.Из-за округлых желтых холмов торчит темно-серая громада Илянлы-дага. Словно сточенный старый клык. Едва высунешься из палатки — она тут как тут. Лезет в глаза и наводит на грустные мысли.

Три дня назад, нудно воя мотором и прыгая с камня на камень, наш «Рыжик» — так мы окрестили свой «Запорожец» — пробирался от Яйджи к этому самому Илянлы-дагу. За целый день мы проползли всего пятнадцать километров, спустились к роднику Паста-Дырнис и здесь застряли. Стоим в котловине между отрогами Зангезурского хребта. Трое суток льет дождь. Трое суток бездельничаем. Да что трое! Уже 60 дней и ночей нас преследует неудача... За два месяца мы чуть больше недели видели солнце.

Рудик уткнулся носом в спальник и делает вид, что спит. Злится и на дождь, и на холод, и на вынужденное безделье. У меня тоже на душе кошки скребут.

Неужели придется возвращаться в Москву, признав свое поражение?..

Рудик и я — ловцы ядовитых змей. Каждый год, весной и осенью, мы отлавливаем их по нескольку сотен. Для змеепитомников. Там от них получают яд, необходимый медикам. Но в питомниках змеи живут недолго. Каждый год змеепитомники обновляют поголовье. Уже больше десяти лет я занимаюсь отловом змей и вижу, как скудеют места их обитания. Когда очаг облавливают пять лет подряд, змей в нем становится меньше в несколько раз, а это приводит к тому, что самцы и самки не могут найти друг друга, потомство не прибавляется.

Известные очаги обитания ядовитых змей, особенно гюрз, можно пересчитать по пальцам. Если продолжать добычу яда теми методами, которыми пользуются сейчас, через десять-пятнадцать лет гюрза станет редкостью. Даже сейчас этих змей не так уж много, а уникальный по составу яд гюрзы находит все более широкое применение. Размышляя над этим, я пришел к выводу, что можно отбирать у змеи яд прямо в поле, после чего выпускать ее на волю.

Один видный герпетолог счел мое предложение, мягко говоря, нереальным. Вот что он сказал:

— Надо отыскать и отловить за один сезон слишком много змей, чтобы получить ощутимое количество яда. Это невозможно. Кроме того, при отлове змеи, сопротивляясь, теряют яд, а в питомнике они — между дойками — накапливают его. Ваше предложение одобрить я не могу.

Фото Б. Раскина

Лучший критерий истины — факт. Мой напарник Рудик был со мной солидарен. Мы дождались сезона и вдвоем поехали добывать этот факт. Наша экспедиция может стать началом большого и нужного дела. Сезон отлова гюрзы — ранняя весна, когда змея активна днем. (Летом она переходит на ночной образ жизни.) Если при отлове успеть прижать голову змеи раньше, чем она пустит в ход зубы, то яда змея не потеряет. На этом построен наш расчет. Но погода... Из-за затянувшихся холодов время дневной активности гюрз будет короче, чем обычно. Придется работать с большим напряжением. Главное же — как можно скорее отыскать места зимовки гюрзы. В этом нам должен помочь местный охотник Гассан, но он задерживается, очевидно, из-за дождя. Ладно. Нужно набраться терпения и ждать. Лето возьмет свое.

Смеркается. Пора готовить ужин.

— Эй, Рудик, хватит бока отлеживать! Давай-ка, друже, хоть чайком погреемся!

12 апреля.Ночью с вершины Капутджух в долину сорвался ураган. Ветер так рвал палатку, что временами казалось, вот-вот она улетит вместе с нами. Долго буйствовал ветер, разгоняя тучи. Вызвездило. Палатка побелела от инея. Сразу же после восхода солнце пригрело, над мокрыми склонами закурило, задрожало паркое марево.

Недаром говорят старики: весной день мочит — час сушит. Почва подсыхала на глазах. Быстро позавтракали и отправились на охоту. Рудик — вверх к скалам, я — вниз, по долине. Долго ходил я безрезультатно. Осматривал, кажется, самые подходящие места, но ни змей, ни их «визитных карточек» ,— выползков (линных шкурок) — не находил. Напрасно прокладывал я дорожки в прошлогодней траве, старательно отаптывал отдельные камни, чертыхаясь; лазил на четвереньках сквозь колючие кусты на редкие полянки. Найти бы хоть одну змею, убедиться, что они здесь есть! Тщетно. Я устал. Время подходило к трем часам. Через час начнет холодать. Тогда искать бесполезно. Я повернул к лагерю. Решил пройти отрожком долины вдоль обрывистых выходов красноватого конгломерата. Кое-как вскарабкался к нижнему его срезу и медленно побрел вдоль осыпи. Поворот, еще поворот и... Возле укрытой от ветра узкой щели, в которую, кажется, и карандаша не протиснуть, распластавшись и переплетясь, словно широкие ленты, на солнышке грелись две крупные гюрзы. Ноги рванулись сами. Правая прижала голову одной змеи, левая — туловище другой. Летом так поступать весьма рискованно. Змеи могут вывернуться и ударить в ногу выше голенища. Сейчас же они еще не разогрелись. Гюрзы слабо извиваются, шипят и, хоть широко раскрывают пасти, даже не пытаются кусать сапоги. Быстро раскрываю мешок. Выхватываю змею из-под левой ноги и бросаю ее в кольцо мешка. Через несколько секунд туда же летит и вторая. Почти бегом обхожу все ближние камни: иногда в одном месте зимует до десятка гюрз. Больше змей я не нашел, хотя бродил часа два. Вернулся в лагерь, сварил похлебку, поел, подремал. Солнце зашло за хребет, а Рудика все нет. Я заволновался. Мало ли что может случиться в горах! Вот так же весной, несколько лет назад Илларионыч, мой друг, тоже змеелов, не пришел в лагерь к условленному сроку, а на другой день его нашли уже мертвым: зуб гюрзы вонзился в вену.

Остругиваю прут, привязываю к нему тряпку. Это факел. Сую в рюкзак аптечку, в карман — фонарик и лезу вверх по склону в ту сторону, куда утром ушел мой товарищ. Я был почти у гребня, когда внизу, в долине, кто-то закричал. Зажигаю факел. Крик усилился. Блеснул огонек. Иду туда. Однако крик становится протестующим. Прислушиваюсь.

— Иди к палатке! Все в норме! Я направление потерял!

Рудик пришел усталый, голодный и злой.

— Ни черта здесь нет, — заявил он, — нужно искать другое место. Утром поедем за Гассаном. Он покажет.

Когда Рудик управился со второй миской похлебки и половиной буханки хлеба, я сказал:

— Теперь можешь полюбоваться на гюрз.

— Неужели нашел?

Рудик раскрыл мешок, поглядел на змей и вздохнул:

— Тебе повезло.

13 апреля.Утром я вернулся в долину. После полудня нашел шесть гюрз. Двух из них мне помогли отыскать полоз и зайчонок. Получилось это так: я осторожно шел возле знакомого конгломерата, как вдруг из ниши почти на уровне моего пояса стремительно выскользнул крупный разноцветный полоз. Я даже глазом не успел моргнуть, как он мелькнул у моих ног и скрылся в длинной узкой щели. Секундой позже из другого конца этой щели прямо мне под ноги выскочила гюрза. Змея моментально свернулась в боевую спираль, но тут же попала в хваталку, а из нее в мешок. Возле этого конгломерата я топтался еще часа два и «вытоптал» пару приличных гюрз. Потом я перешел на другой склон. Там торчали выветренные скалы и валялись крупные обломки гранита. В таких местах гюрзы тоже зимуют. Долго бродил я возле скал и по осыпям, но змей не находил. Неожиданно на камень вскочил зайчонок. Словно зная, что меня бояться не нужно, зверек, не торопясь, прыгнул на другой камень и исчез за скалой. Я помахал ему рукой и продолжал поиски. Однако почти тут же зайчонок отчаянным прыжком выскочил из-за скалы, на лету перевернулся, шлепнулся на спину, пискнул и юркнул в камни.

Фото Б. Раскина

Я оторопел, но через мгновенье все разъяснилось: из-за той же скалы появилась крупная гюрза. Змея скользила меж камней, чуть приподняв голову и часто-часто выбрасывая черный язычок. Явно преследовала зайчонка. Я стоял неподвижно, и змея либо не заметила меня, либо, разъярившись, не пожелала заметить. Сапог придавил гюрзе голову, хваталка мягко перехватила тело.

Зайчонка я нашел среди камней. Он был еще теплый. На мордочке зверька, чуть выше носа, две капельки крови — следы змеиных зубов. Уходя от меня, он налетел на гюрзу, лежавшую в засаде.

Еще двух змей я видел, но они были уже разогреты, заметили меня раньше, чем я их, и быстро удрали под камни. Преследовать их я не стал.

Рудик пришел поздно вечером. Молча бросил к машине хваталку, крючок и пустой мешок. Подошел к костру и, не глядя на меня, буркнул:

— Завтра иду в долину.

17 апреля.Утро пасмурное. Моросит. Идти на охоту бесполезно. В такую погоду змеи не выходят. Мы решили выспаться и отдохнуть. Пять дней непрерывной охоты вымотали. Все время напряжены внимание, зрение, тело — иначе попадешь гюрзе на зуб. Блаженствуем в палатке, вдруг голос:

— Живые кто есть?

— Есть, есть! — отозвался Рудик, — кто приехал? Гассан?

Рудик, а следом за ним и я вылезли из палатки.

— Ас-саламу алейкуму! — протянул нам руки Гассан.

— Ва-алейкуму ас-салам!

— Змей нашли?

— Полсотни гюрз да десятка два полозов.

— Да я за весь год столько не увижу! Есть причина устроить пир. Помогите мне развьючить ишака. Сейчас шашлык будем жарить и вина выпьем. Такого вина вы нигде не найдете. Это из моего погреба!

Фото Б. Раскина

Гассан рассказывает, что возле Илянлы-дага змей еще больше. В этой долине все лето пасут скот. Пастухи как увидят змею, так стараются ее убить, а там только недавно построили зимние кошары для овец. Раньше считали, что Илянлы-даг — место, проклятое аллахом. Старики еще помнят, как люди, кто жил там, все до единого померли от какой-то болезни. После этого там никто жить не стал. Сейчас тоже опасаются. Особенно летом. Чабаны пригоняют скот уже с морозами, а уходят с первым теплом. Змеям никто не мешает.

— Пожалуй, это то, что нам нужно, — сказал Рудик, — место для выпуска змей, видать, подходящее. Безлюдно — змей некому бить, песчанки много — пищи вдоволь. Как ты думаешь, Демьяныч?

— Вполне возможно, но нужно посмотреть место самим. Есть ли поблизости места, пригодные для зимовки? Ведь если нет — змеи либо уйдут их искать, либо, если не найдут, погибнут...

— Э, — сказал Гассан, — зачем спорите? Приедем на место, сами увидите, сколько там змей. Разве среди них не найдется места вашим?

19 апреля.Холмы, окружающие Илянлы-даг, густо заселены змеями. У щелей на каменных гребнях нам часто попадались трусливые контии, злобные желтобрюхие полозы, быстрые большеглазые ящеричные змеи и толстые медлительные гюрзы. У подножий и на склонах холмов змей мы не находили, хотя нор грызунов там было много.

За день мы отловили 22 гюрзы. За ужином Гассан сказал:

— Вам нужно побывать еще в одном месте. Там змей еще больше, чем здесь.

— А что это за место? — заинтересовался Рудик.

— Это с другой стороны Илянлы-дага. Называется оно Хаса-Илян. Я там был года три назад. Осенью. Диких коз стрелял. Возле одного родника очень много змей встретил.

— Так, может быть, завтра съездим?

— Машине туда не пройти. Нужно верхом или пешком. Часа три хода. Недалеко оттуда зимние стоянки скота.

— Сходим? — обратился ко мне Рудик.

— Всем идти смысла нет. Нужно облавливать уже обнаруженные очаги. Не забывай, Рудик, сезон идет.

Рудик не унимался:

— Мы разведку ведем или промышленный отлов?

— Идите вдвоем, — сдался я, — мне ноги следует поберечь.

Аргумент подействовал. Рудик еще не забыл, как мы совсем недавно «ремонтировали» наши ноги в местной больнице: у него был вывих, у меня обострилась фронтовая травма. «Ремонт» этот занял целых десять дней.

20 апреля.Рудик и Гассан ушли еще затемно. Вернутся они только завтра к вечеру. Переночуют у чабанов. Я охотился один. За день поймал семь гюрз. Утром со скалы видел, как лисица несла в пасти змею. Держала ее поперек туловища.. Крупная была змея — голова и хвост волочились по земле. Вид змеи определить не смог. Далеко было, не разглядел. Пытался криком напугать лису, чтобы бросила ношу, но ничего не вышло. Лисы поедают не только змей. Несколько раз я находил пустые панцири черепах со следами лисьих зубов.

21 апреля.В полукилометре от нашего лагеря прямо в поле стоит гусеничный трактор с плугами. Людей возле трактора мы не видели: наверное, из-за дождей пахать нельзя. Утром, когда я шел к дальней каменной гряде мимо трактора, из-за него вышел волк. Он не очень меня испугался, спокойно поднялся на холм и встал на самой вершине, наблюдая за мной. Через несколько минут рядом с ним появился и второй. Наверное, где-то рядом их логово с волчатами. Искать логово я не стал. На каменных грядах я поймал пять гюрз, и еще четыре от меня удрали. К полудню солнце пекло невыносимо. Пришлось до вечера лежать в тени скалы. По жаре ходить бесполезно. Когда змея хорошо прогревается, то она уходит в тень и лежит там. Замечаешь ее обычно только тогда, когда она уже скользит в свое убежище. Прижать ее в этом случае успеваешь редко, ну а если и прижмешь, то она яростно сопротивляется, бьет во все стороны и сбрасывает яд. Когда гюрз ловят для змеепитомников, это не помеха. Пока змей везут туда, они снова накапливают яд. Нам же яд нужен на месте.

На закате взял еще трех гюрз. Из тех четырех, что удрали днем. Рудик и Гассан пришли уже в темноте. В мешке у Рудика всего одна гюрза.

— Эту я нашел внизу, на обратном пути. В Хаса-Иляне змей пока нет. Высоко. Однако место там интересное. Роднички, кусты. Очевидно, змеи осенью там жируют, а зимовать уходят куда-то в другое место. Нужно охотиться здесь.

26 апреля.Пятые сутки льет дождь. Речушка, что мирно текла, напоминая ручеек, вздулась и разлилась. Мутный поток ворочает камни и глухо ревет. С костром мученье. Опять сидим на подогретой тушенке и чае. Даже змей обрабатывать нельзя. Охлажденные змеи плохо выделяют яд, а прогреть их не на чем. Скука смертная.

27 апреля.Наконец-то выглянуло солнышко! Сушим спальные мешки и палатку. На охоту идти нельзя: глина сдирает сапоги. Решаем обрабатывать змей. Поставили ящики со змеями на солнце. Пусть прогреваются. Утоптали площадку. Соорудили из пустых ящиков подобие стола. На всякий случай приготовили аптечку и прокипятили шприцы. Начали. Рудик крючком подает змею на стол. Я палкой прижимаю голову змеи и беру рукой. Второй рукой оттягиваю нижнюю челюсть змеи. Пасть раскрывается, и в верхней челюсти, как на шарнирах, откидываются два длинных кривых зуба. Цепляю зубы за край чашки Петри. Пальцем массирую ядовитые железы. Осторожно нажимаю зубами на стекло. Яд из зубов стекает на дно чашки. Потом я переворачиваю «выдоенную» змею брюхом вверх, а Рудик ставит ей номер: делает выщипы на брюшных щитках. Эти выщипы, как шрамы от ран, сохраняются у змей на всю жизнь. На столе прибита мерная лента. Прикладываю обработанную змею к ней. Измеряю длину тела и отдельно хвоста. Это для определения пола. Мы собираемся еще не раз посетить эти места и проверить, как приживутся выпущенные змеи.

Работа требует неослабного внимания. Зевать и отвлекаться нельзя. Ядовитые зубы все время в сантиметре от пальцев.

Через час меняемся местами: я подаю змей, Рудик — «доит». Закончили «дойку» на закате.

28 апреля.Все готово к выходу. Вдруг откуда-то донесся рокот мотора.

— Вертолет? — спросил я.

—Вездеход, — ответил Гассан, — геологи едут.

Машина появилась неожиданно. Она вылезла прямо из-за вершины холма.

— Вот это машина! — восхитился Рудик, — нам бы такую!

Из кабины вездехода вышли четыре парня и девушка.

— Мир на стану! — возгласил бородатый геолог. — Откуда?

— Из Москвы. Герпетологи.

— Чем изволите заниматься?

— Змеями.

— Ребята, а ведь это здорово! — сказала девушка. — Ловец змей — это, пожалуй, не хуже геолога!

Мы с Рудиком поклонились ей. Геологи оказались весьма любопытствующими. Гости заглядывали в ящики, где сидели гюрзы, и восторженно ахали. Показали мы им и неядовитых змей. Лена, девица неробкого десятка, тут же схватила небольшую контию и уже не отдавала ее обратно.

— Подарите мне эту симпатичную змейку, — просила она. — Ну что вам стоит. Я ее домой, в Москву, возьму. Она у меня жить будет.

Рудик посмотрел на меня, я на Рудика — и мы презентовали Лене контию.

Перед отъездом геологи подарили нам две канистры бензина и на прощание сказали:

— Если вы не хотите задержаться здесь на месяц, то советуем перебраться поближе к асфальту. Ожидается новая полоса дождей, и грунтовые дороги даже для вездехода будут труднопроходимыми. Наша партия стоит возле Азы. Заезжайте в гости!

Гассан уезжает с геологами; нашлось место даже для его осла. Вездеход взревел и опять пошел прямо по холмам. Мы взяли мешки со змеями и направились к каменным гребням.

Некоторые герпетологи считают, что змеи, выпущенные в незнакомом для них месте, погибают. Однако известны случаи, когда змеи возвращались туда, где их отловили, пройдя путь до пяти километров. Отнесенные на большее расстояние, змеи исчезали, по крайней мере, они не возвращались на свое место. Но значит ли это, что змеи погибали?

Несколько лет мы с Рудиком наблюдали за повадками гадюк в Псковской области. Не раз замечали, что эти змеи часто перемещаются. Особенно самцы и молодняк. Только самки во время беременности живут оседло. Гюрзы еще более кочующие змеи. В районе Туркестанского хребта я находил помеченных змей на расстоянии до восьми километров от места выпуска. Но все эти опыты проведены летом, в период наибольшей активности змей. А что будет, если змей выпустить весной, подпустив их к местным? Это предположение нужно проверить. Для этого мы и метили змей. Если следующей весной мы найдем помеченных змей на местах выпуска или вблизи от них, то проблему перемещения змей, и в частности гюрз, можно будет считать решенной. Это очень важно. Во-первых: змеи опасны вблизи населенных пунктов. Их следует оттуда убрать и выпустить где-то на безопасном и для людей, и для змей расстоянии. Bo-вторых: если применять метод отбора яда в поле, то, создавая очаги большой плотности заселения, можно увеличить «производство» яда с единицы площади очага.

У гюрз вот-вот должен начаться период спаривания. Змеи разных полов отыскивают друг друга по пахучему следу. Мы рассчитываем, что возбужденные самцы поползут по следу местной самки, найдут и после этого приживутся на новом месте. Перемещенных самок мы будем подпускать к местным самцам.

Фото Б. Раскина

Первая отметка. Здесь была поймана самка номер 5. Рудик вытряхивает гюрзу из мешка. Змея падает на землю, несколько мгновений осматривается и быстро скользит в знакомую щель. К этой змее подпускаем двух самцов. За день успели выпустить только половину змей. Видели еще трех гюрз, но ловить не стали, а к каждой подпустили по одной привезенной.

29 апреля.Почти до самого вечера выпускали змей. Жара и усталость взяли свое. Обратно мы не шли, а плелись, желание было только одно: поскорее оказаться в лагере. Чтобы сократить путь, решили идти напрямик, через крутую каменную гряду. Подошли к гряде, слышу, где-то рядом зашипела змея.

— Рудик, где-то здесь гюрза!

В тот же миг из-под камня возле Рудика вылетела голова крупной гюрзы. Змея ударила его в ногу. В голенище. Зубы ее застряли в кирзе, и змея забилась у самых ног.

— Вот глупая, — сказал Рудик, стараясь казаться спокойным, — ты бы показала себя дня на два раньше. Гуляй до следующей весны!

Он подцепил змею крючком и отбросил прочь. Гюрза шлепнулась на землю и тут же направилась к нам.

— Да ты что, с ума сошла! — рассердился Рудик. — Смерти ищешь?

— Это самец, он отгоняет нас от самки, — объяснил я, — давай я заберу его. Не ровен час, в ногу вцепится. Сбросим вниз, когда на гряду заберемся.

Взял я буяна в хваталку и слышу, опять рядом шипит змея. Не успел осмотреться, как вдруг Рудик толкнул меня так, что я отлетел метра на три. Поворачиваюсь и вижу, что Рудик держит в хваталке другую гюрзу. И эта бешено вырывается, стараясь достать его зубами. Рудик швыряет змею далеко вниз и говорит: «Этот приятель сидел вот в этой нише. Предупреждать тебя было поздно».

Ниша была чуть выше моей головы, в метре. Промедли Рудик — и ни увернуться, ни защититься я бы не успел. По спине у меня пополз противный холодок. Очевидно, я побледнел, потому что Рудик взглянул на меня и буркнул:

— Ладно, переживать будем потом. Сейчас надо быть внимательнее, весенние свадьбы начинаются... Давай «ее» найдем!

Несколько минут поисков и вот она — толстая самка, распласталась среди камней, нежась на заходящем солнышке. Тревожить ее мы не стали. Быстро наношу место на схему, а Рудик выкладывает крест из камней.

— Эх! — вздыхает он, — вот когда нужно охотиться. Змеи совсем осторожность потеряли.

— Какая тут охота, — возражаю я, — во-первых, змеи сбрасывают яд, а во-вторых, ты на юг взгляни! Видишь, что там делается? Бежим к машине!

Со стороны Аракса наползала огромная серо-желтая туча. Верхний край тучи клубился, а середину то и дело пронизывали молнии.

Ливень захватил нас километрах в десяти от асфальта. Тугие косые струи с шумом ударили по кабине. Стеклоочистители оказались бессильными. Пришлось остановиться. Хорошо еще, что это случилось на пригорке. Сквозь сетку дождя мы разглядели, как, омывая пригорок, с обеих сторон несутся потоки жидкой глины. Ливень стих ночью, и навалилась такая густая тьма, что мы до рассвета продремали в кабине.

30 апреля.До асфальта пробивались полдня и только к трем часам, грязные, измученные и голодные, приехали к геологам. «Рыжик» был похож на комок глины.

Как хорошо было после бани и сытного ужина растянуться на чистой постели в теплой комнате!

6 мая.Праздничные дни стояла хорошая погода, и мы работали. Свободные геологи охотно помогали нам. Они показали урочище Лисьи норы, где довольно часто видели гюрз.

— Там есть три куста, которые змеи почему-то любят, — рассказывал по дороге геолог Виктор, — особенно весной и осенью, возле них обязательно встретишь одну, а то и две.

К кустам подходим без всяких предосторожностей. Возле первого же лежит крупная гюрза. Самец. Завидев нас, змея свилась в тугую спираль, подняла голову и угрожающе зашипела. Уползать она не собиралась. Рудик шагнул вперед. Короткая схватка — и гюрза летит в мешок.

— Где-то здесь должна быть самка, — говорю я, — ну-ка, поищем! Только будьте внимательнее. Возле нее могут быть и еще самцы.

Метрах в трех от куста куча камней. Направляюсь туда. Так и есть. В камнях лежит самка. Она не сопротивляется. Второй куст. Змей нет. Возле третьего Виктор натыкается на самца. Этот бушевал вовсю. Падая в мешок, уцепился зубами за ткань и повис. На ткани расплылось желтоватое пятно — яд.

Кусты росли в неглубокой долинке. Налево, примерно в километре от кустов, крутой склон со скалами. Чуть ниже скал — россыпь каменных обломков. Направо, в таком же отдалении, берег Аракса — сплошные заросли тростника и кустов.

— Витя, а ты не догадываешься, почему эти кусты так любят змеи? — спросил Рудик.

— Нет.

— Смотри, — показал Рудик, — вон в тех скалах у гюрз зимовка. Змеи забиваются на зиму в расселины между камнями. А в зарослях на берегу Аракса — летовка. Весной змеи ползут от скал в заросли, а осенью — из зарослей к скалам. Эти кусты удобное укрытие для отдыха. Если сейчас осмотреть камни, что лежат по этим направлениям, наверняка отыщем несколько змей....

Мои уроки не пропали. Рудик делает заметные успехи. Виктор и Рудик идут к скалам, я к зарослям. Буквально через несколько минут и я, и они нашли по змее.

13 мая.

Гюрза перешла на ночной образ жизни. Пора заканчивать работу и ехать домой.

Сегодня начальник геологической партии дал нам вездеход, и мы съездили к Илянлы-дагу и выпустили там змей, отловленных на участке геологов. Все.

До вечера возимся с машиной. Подтягиваем, смазываем, регулируем. После выезда из Москвы наш «Рыжик» прошел больше восьми тысяч километров и по асфальту, и по горному бездорожью. Ни разу не отказал и не подвел. Теперь ему предстоит обратный путь. По карте он равен 2683 километрам. Мы увезем с собой 14 граммов сухого кристаллического яда гюрзы. Добыли этот яд, несмотря на нетипичную весну и совершенно незнакомые места, всего двое ловцов, располагая машиной, не приспособленной для преодоления горных дорог.

Арк. Недялков


Слово в защиту змей и лягушек

Взаимоотношения человека с природой меняются. Мы начинаем понимать: то, что казалось в ней враждебным или ненужным нам, может быть очень необходимым. Правда, тут кое-что мы открываем по второму разу.

Лягушки, жабы, ящерицы, змеи, черепахи, крокодилы... Эти животные вызывают у людей страх, отвращение или брезгливость. А между тем большинство из них приносит людям только пользу. Существенна, но пока еще слабо изучена роль земноводных и пресмыкающихся в природных сообществах — биогеоценозах. По словам академика С. С. Шварца, общую биомассу остромордой лягушки — обычного и многочисленного вида амфибий наших лесов и лугов — можно сравнить в лесу разве что только с биомассой лося. Но лось весит полтонны, а лягушка — 20—25 граммов, значит на одного лося приходится 20—25 тысяч остромордых лягушек, то есть их больше, чем лосей, в двадцать тысяч раз. Эта квакающая «армия» поедает каждым летом миллионы насекомых, в большинстве — вредителей леса, и сама служит кормом многим животным — от ужа до сарыча и барсука. Ящерицы в пустынях Средней Азии и степях Северного Кавказа заменяют птиц на «служебном посту» регуляторов численности насекомых. Змеи во многих южных районах страны — основные истребители мелких грызунов.

Но именно змеи пользуются особой нелюбовью.

Первая реакция у большинства людей, увидевших змею, бежать или убить. Длинное скользящее тело, немигающий «змеиный» взгляд, ядовитость некоторых из них с давних времен были поводом для сказок и суеверий. Змеям приписывали умение гипнотизировать свои жертвы, которым они в действительности не обладают. (Не мигают они оттого, что веки их срослись и стали прозрачными.)

Однако еще в древности медицина не. могла обойтись без змеиного яда. А к самим пресмыкающимся люди питали не только ужас, но и почтение. Недаром один из видов змей (кстати, неядовитых) был посвящен древнегреческому богу врачевания — Асклепию (Эскулапу). Эта змея теперь так и называется — эскулапова, и изображение ее стало частью эмблемы медиков. У многих других народов змеи считались мудрейшими существами на земле.

Сейчас из яда змей — гюрзы и других гадюк, кобры, щитомордников — изготовляют различные препараты — сыворотки для лечения от змеиных укусов и лекарства, которые в ряде случаев трудно или невозможно заменить: випралгин, випратокс, випросал, випраксин (от «випера» — гадюка) и др. Чтобы отобрать яд у змей, их ловят. Массовые облавы на змей и такие способы отбирания у них яда, из-за которых пресмыкающиеся быстро гибнут, привели к тому, что уже сейчас фармацевтическая промышленность испытывает острую нужду в этом целебном веществе. Змеепитомники страны дают ежегодно только около килограмма яда, остальное количество приходится покупать за рубежом.

А между тем змеи, впрочем как и ящерицы и лягушки, интересны многими своими чертами. Так оказалось, что, если рептилий в неволе содержать заботливо, они полностью меняют свой характер и образ жизни. На 3-й Всесоюзной конференции герпетологов, проходившей в Ленинграде зимой этого года, приводились такие примеры. В Харьковском университете новорожденных обыкновенных гадюк содержали зиму при круглосуточном освещении, температуре +25—30° С и ежедневно кормили. К весне молодые гадюки не только были крупнее своих диких ровесниц в два-три раза, но и изменили привычки: стали неагрессивными, некусачими и даже глотая живых мышей, — любимую свою пищу — не пускали в ход ядовитые зубы. У любителя-герпетолога из города Фрунзе В. В. Озаровского живут в террариуме и даже размножаются самые крупные и самые опасные наши гадюки — гюрзы. Они настолько одомашнились, что хозяин спокойно берет их в руки.

А вот любопытные наблюдения иного плана. Профессор И. С. Даревский. изучая кавказских скальных ящериц, обнаружил у некоторых видов их партеногенез, т. е. размножение без оплодотворения, когда самки откладывают неоплодотворенные яйца, из которых выходят только самки. Позднее на других группах ящериц такое же явление установили американские зоологи. Факты эти заставили по-новому рассматривать некоторые вопросы эволюции животных, в частности образование видов. Академик С. С. Шварц и его сотрудники, избрав амфибий как наиболее удобный материал для рассмотрения, разрабатывают ряд очень интересных вопросов популяционной экологии и общей биологии. Профессор В. И. Захаров, исследуя кожные железы зеленых жаб, выяснил, что их выделения имеют лечебные свойства. Можно ли яды амфибий использовать в медицине, пока не ясно, но профессор Ф. Ф. Талызин считает, что это дело не столь уже Далекого будущего.

Наконец, вспомним, что на уроках анатомии в школе нашим первым «подопытным кроликом» бывает лягушка. В ее «лице» мы знакомимся в детстве и с животным миром вообще. Да и в космосе она побывала одной из первых. Ей поставлены памятники в Токио и Париже.

Кое-какие меры по охране змей, земноводных, ящериц уже приняты. Организованы новые змеепитомники в Баку, под Москвой; ядовитые змеи взяты под охрану закона. В Средней Азии и Закавказье змей отлавливают только по специальным разрешениям, в которых указывается, где, когда и сколько животных можно добыть. Правда, в связи с усиленным истреблением в Средней Азии гюрзы все больше ловят в лесах европейской части СССР обыкновенных гадюк. А надо знать, что гадюки — единственные ядовитые змеи в этих краях — избегают соседства с человеком. К тому же гадюка никогда сама не нападает — она. кусает, только обороняясь. Словом, ее не надо убивать, чтобы не быть укушенным. И она достойна такой же заботы, какой начали пользоваться ее среднеазиатские родственницы.

В ряде стран многие земноводные и пресмыкающиеся взяты под охрану закона как полезные или редкие животные — памятники природы. Ряд видов внесен в «Красную книгу» Международного союза охраны природы. На упомянутой конференции обсуждался доклад профессора А. Г. Банникова и А. К. Рустамова об охране амфибий и рептилий в СССР и принят ряд предложений о рациональном использовании этих животных и пропаганде знаний о них среди широких кругов населения.

В. И. Гаранин, доцент кафедры охраны природы Казанского университета

Ключевые слова: змеи
Просмотров: 4935