Интеллектуалы моря в лаборатории

01 июля 1973 года, 00:00

Интеллектуалы моря в лаборатории

Звонок. Дельфин, до того суетливо плававший по бассейну, направляется в левый угол. Это исходная точка, откуда должен начаться тур опыта. Животное подошло почти вплотную к бетонной стене, но не остановилось, как спортсмен на старте, — это не в его темпераменте. Оно ныряет и всплывает на поверхность, делает круги: не может не двигаться. Это азовка, или, как ее еще. называют, морская свинья, простецкое существо среди дельфинов.

Действие происходит на Карадагской биологической станции АН УССР. Эксперимент ведет молодой ученый Анатолий Титов. Меня предупредили: сенсаций не будет, и поменьше восторгов, они мешают работе.

Ну что ж, постараемся не восторгаться. Хотя мы все же в разном положении: Титов и его коллеги работают с дельфинами ежедневно, я же вижу их работу впервые, и дельфинов вблизи тоже наблюдаю первый раз в жизни. Этих непостижимых дельфинов...

Десяток лет назад после опытов американского биолога Джона Лилли (1 См. «Вокруг света» № 1 за 1967 год, «Кто ты, дельфос?».) ученых многих стран охватила своеобразная «дельфинья лихорадка». В 1960 году Лилли удалось обучить дельфина Эльвара нескольким английским словам, начиная с собственного имени и кончая такими, как «больше», «вверх» и даже отдельным выражениям — «говори громче», «плесни воды». Убедившись в сообразительности дельфинов и обратив внимание на то, что мозг их необычайно велик, Лилли выдвинул гипотезу: дельфины — это «интеллектуалы моря», и человек рано или поздно сможет войти с ними в языковый контакт.

В каких же отношениях с дельфинами биологи сегодня?

В обыкновеннейших — тех, которые всегда складываются между исследователями и подопытными. Изучение их продолжается...

Интеллектуалы моря в лаборатории

Дельфин нетерпеливо высовывается из воды: к эксперименту, мол, готов, можно начинать. Исследователь, однако, не торопится. Дельфин начинает беспокоиться. Разрешения плыть к цели — туда, где в воде висят на лесках металлические шарики и ассистент держит в руке рыбу, награду за решение задачи, — все еще нет. Под гулкой крышей бассейна раздается тяжкий вздох — дельфин набрал в легкие воздух. Так он вздыхает всегда, но мне кажется, что это выражение обиды: ну зачем же вы надо мной издеваетесь...

Азовка оставляет стартовый уголок и плывет на середину бассейна. Через несколько минут снова звенит звонок, но она не обращает на него никакого внимания. Еще звонок... Действительно обиделась! Приходится дать ей безвозмездно несколько рыбешек — как иначе извинишься? Лишь после этого да еще некоторой паузы «на успокоение» появляется возможность возобновить работу.

Азовка должна распознать из двух шариков меньший, причем не ближе чем с двух с половиной метров: здесь начинается развешенная в воде сеть, разделяющая пространство между шариками. Справа висит меньший шарик, слева — больший; диаметр одного — пять сантиметров, другого — пять с половиной. Я пытался различить их, держа перед глазами, и едва не ошибся. Дельфин уверенно идет направо и получает рыбу.

Ну что ж, не будем удивляться. Мне ведь не обещали рыбы.

Шарики меняют местами — азовка плывет налево. В следующий раз их не трогают — она опять сворачивает влево. Сделали перемещение — движется направо. Ее экзаменуют долго и ухищренно — ошибок нет.

Наконец подвешивают шарики одинакового диаметра. Животное выбирает один из них, прежний, и получает рыбу. В последующем, где бы ни оказался этот шарик, дельфин плывет к нему. Это уже что-то сверхъестественное...

Правда, потом выясняется, что сверхъестественных способностей у дельфина все же нет: шарики, одинаковые по размерам, были из разного материала — стальной и свинцовый. Различить их для животного не представляет никакого труда. Только вот способ, каким оно; это делает, недоступен человеку.

У дельфинов чрезвычайно развита слуховая система. Анатомы установили, что центры слуха в их мозге превосходят по объему человеческие в сто пятьдесят раз. Дельфины различают ультра- и инфразвуки, недоступные нашему восприятию. Примерно так собаки превосходят нас в тонкости обоняния. Звуковая локация — уникальная способность дельфинов, с ее помощью им удается обнаруживать и различать предметы, отличия между которыми не может схватить глаз. Острота их «слухового зрения» поразительна. В гулком бассейне, пронизанном множеством посторонних шумов, локаторы дельфина фиксируют шарик размером в три миллиметра с дистанции пяти метров. Расстояние превышает размеры объекта в 1500 раз! Сопоставить это с возможностями человека нельзя — у нас попросту нет подобных органов чувств; зато стоит привести для сравнения возможности локационной техники, созданной человеком. Самый совершенный среди современных — эхолокатор, применяющийся в рыболовном флоте, воспринимает объект размером в один метр с расстояния в несколько сот метров. Это пока предел технических возможностей; расстояние до объекта здесь превышает его размеры лишь в 200—300 раз. В этой ситуации дипломатичнее всего было бы заявить, что перед нашей техникой открываются широкие возможности дальнейшего совершенствования.

Ученым удалось раскрыть сокровенный механизм распознавания дельфинами материала, из которого сделана мишень, и это тонкое исследование выполнено именно здесь, на Карадагской биологической станции. Суть его, собственно, очень проста. Ударьте вилкой по тарелке и по столу: возможно ли спутать эти звуки? Не нужна особая квалификация, чтобы отличить, скажем, звучание стеклянного бокала от хрустального, даже если они идентичны по форме и размерам. Словом, мы тоже можем определять материалы на слух. Благодаря чему? Ударяя по предмету, заставляя его звучать, мы вызываем в нем собственные, одному ему свойственные колебания независимо от того, чем был произведен удар. Предмет не просто отражает, а переизлучает звуковые колебания, и характер этих вторичных звуков зависит от вещества, из которого он сделан. Причем это, как правило, не какая-либо определенная частота, а целый букет частот, они могут быть или близки, или очень далеки одна от другой. Это и создает звуковой образ вещи, и большинство таких образов нам хорошо знакомо. Зажмурьте глаза и попросите кого-нибудь ударять по стеклу, железу, доске, земле, — и можете считать себя на равных с дельфином. Только он никого не зовет на помощь, а ударяет сам звуковым импульсом, правда, тоже непостижимым: продолжительностью в несколько тысячных долей секунды. В ответ ему каждый материал откликается по-своему: сталь — с большим интервалом частот, свинец — с несравненно меньшим. (Мы называем его соответственно резким и мягким, или же звонким и глухим звуком.)

Приблизительными оценками ученые не удовлетворились, явление это удалось промоделировать с помощью электронно-вычислительной машины и отыскать в нем точные количественные закономерности. Теперь и мы лучше понимаем свои способности, и техника увереннее сможет осваивать системы и механизмы биологических существ.

Интеллектуалы моря в лаборатории

Простые опыты с выработкой условных рефлексов у дельфинов ныне удаются без особого труда; когда же дело доходит до вопроса, насколько развит «язык» у дельфинов, способны ли эти животные передавать и воспринимать абстрактные понятия — экспериментировать становится труднее. Достоверно установлено пока лишь то, что дельфины общаются с помощью конкретных образов, передающих чувства страха, опасности, радость победы, половое влечение и т. п., далее эмоций дело не идет, так же, как и у всех других развитых животных. Для того чтобы говорить о наличии у дельфинов «языка», нужно создать строго определенную, однозначную ситуацию и проследить, соответствуют ли ей такие же определенные сигналы, одинаковы ли они у разных особей. Иначе говоря, убедиться, что дельфины называют вещи своими именами. К сожалению, в неволе поставить такие опыты не удается. Правда, замечено, что, когда двое дельфинов «разговаривают», один никогда не начинает своих скрипов и свистов, пока не закончит их другой. Но это может быть и «игра с соблюдением правил». Были попытки связать дельфинов по телефону, когда они обменивались сигналами, не видя друг друга; авторы этих опытов утверждали, что в данном случае будто бы состоялась передача абстрактных понятий. Однако более скрупулезный анализ показал, что выводы были ошибочны.

Исследователи день изо дня повторяют опыты, накапливая статистику — мать обобщений. Истинные открытия вообще требуют долгих и утомительных будней. Если можно назвать будничной работу с дельфинами, которыми остро интересуются сейчас десятки научных дисциплин.

Карл-Эрик Фихтелиус, Сверре Шёландер


Просмотров: 5101