XX век: конец и начало Аэлиты

01 марта 1973 года, 00:00

XX век: конец и начало Аэлиты

Разные судьбы сложились у двух величайших гипотез, выдвинутых человечеством четыре столетия тому назад. Первая принадлежит Николаю Копернику, который в своем сочинении «Об обращениях небесных сфер» (1543 г.) впервые поместил Землю не в «центре мироздания». Системе Коперника посчастливилось пребывать гипотезой всего три столетия: она была доказана в 1846 году, когда Галле открыл планету Нептун, существование и расположение которой было предсказано Леверье на основании теории Коперника. В наше время полетов космических кораблей и станции система Коперника ощутима, можно сказать, физически, «на ощупь». Другую гипотезу, намеченную еще греческими философами Анаксагором и Митродором, сформулировал Джордано Бруно в книге «О бесконечности, вселенной и мирах» (1584 г.). Эта гипотеза была прямым развитием учения Коперника: Земля не только не «центр мироздания», она также и не единственное место обитания живых существ, — жизнь распространена повсюду во вселенной. Как и учение Коперника, гипотеза Бруно приобрела множество страстных приверженцев среди представителей прогрессивной части человечества. И, однако...

Великое «закрытие»

Однако гипотеза Бруно до сих пор не имеет ни малейшего фактического доказательства. Более того, нынешней космической эре присущи не только великие открытия, но и великие «закрытия»: данные космонавтики свидетельствуют, что в пределах солнечной системы развитой, тем более разумной жизни нет на других планетах. Нет на Марсе никакой Аэлиты, с этим прекрасным символом иной, близкой Земле жизни приходится проститься.

Да, ломка слишком оптимистичных воззрений насчет распространенности жизни и разума за пределами нашей планеты, пожалуй, не менее кардинальна, чем сами открытия космической эры. О том, как далеко заходили наши убеждения насчет обилия живых форм на соседних небесных телах, можно судить по высказыванию английского астронома Уильяма Гершеля о Луне, сделанному в 1780 году: «Наш спутник обеспечен светом и теплом, имеет почву, возможно, даже более благоприятную для жизни, чем земная. Поэтому никто не может отрицать, что нет ничего слишком невероятного, более того, несомненно, что на Луне жизнь должна существовать в той или иной форме... Что касается меня, то, если бы мне пришлось выбирать, жить ли на Земле или на Луне, я, не колеблясь ни одной минуты, выбрал бы Луну».

Спустя столетие были внесены существенные коррективы. «В солнечной системе, — замечал Фридрих Энгельс в работе «Диалектика природы», — имеются, быть может, самое большее только три планеты, на которых, при теперешних условиях, возможно существование жизни и мыслящих существ». Спустя еще одно столетие мы узнали, что таких планет всего одна — наша Земля. Космическая практика буквально наступает на пятки воззрениям о присутствии жизни на ближайших небесных телах. Известно, что участники первых лунных экспедиций подвергались по возвращении многодневному карантину, чтобы не занести на Землю «лунные микробы». Таковых не оказалось. Теперь стерилизация космических аппаратов и другие меры предосторожности принимаются с единственной целью — не занести на другие небесные тела, в частности на Луну, земные микроорганизмы, хотя бы для того, чтобы потом ошибочно не принять их за внеземные. Гипотеза И. С. Шкловского о пустотелом строении и, следовательно, искусственном происхождении марсианских спутников Фобоса и Деймоса держалась вплоть до получения их фотоснимков, где они предстали в виде несимметричных каменных глыб, покрытых «оспинами» мелких кратеров.

Назад, к Птолемею!

Итак, отвергнуты многие научные гипотезы, «морально устарели» целые тома фантастической литературы. И надо сказать, что с психологической точки зрения нынешняя ломка, великий отказ проходят отнюдь не безболезненно.

«Я как раз укладывалась спать, когда услышала за окном звук, похожий на звук тормозов автомобиля. Выглянув в окно, я увидела во дворе белую женщину лет тридцати, странно одетую в плащ и тунику из какого-то блестящего материала, перехваченную в талии широким металлическим поясом. Я окликнула женщину и спросила, не пациентка ли она и не хочет ли, чтобы ее пустили в больницу, но не получила никакого ответа. Я поспешно оделась и вышла на улицу. Странная особа стала уходить от больницы, и как раз в этот момент на землю опустилась машина, похожая на огромную тарелку. Какое-то существо внутри машины открыло люк, женщина вошла туда, и машина улетела прямо вверх. Тогда я начала кричать». Это рассказ сестры-сиделки больницы под городом Лине в Бразилии. Подобных рассказов сотни, родились они в преддверии и в первые годы после выхода человека в космос, они абсолютно недостоверны научно и, пожалуй, представляют собой последний крик «грезящего человечества», наяву вынужденного отказаться от надежд на скорые контакты с инопланетными существами.

В кругах же специалистов происходит другого рода процесс. Некоторые из них выдвигают как бы антигипотезу Бруно: не исключено, что разумная жизнь и жизнь вообще не существует за пределами Земли. Из такого допущения исходит, например, бывший конструктор ракет в гитлеровской Германии, затем один из ведущих конструкторов Национального управления США по аэронавтике и исследованию космического пространства Вернер фон Браун. (Заметим в скобках, что «космической доктриной» нацизма было представление о небесных телах как о простых глыбах льда.) Если солнечная система со временем превратится в коллекцию холодных обломков, а человек есть единственный представитель разума и жизни во вселенной, считает фон Браун, «то крайне важно по религиозным соображениям, чтобы он достиг других миров, других галактик; ибо, может быть, предназначение человека состоит в обеспечении бессмертия не только своего собственного рода, но и самой искры жизни».

Что означают такие взгляды? Когда Коперник выступил со своей гелиоцентрической системой мира, тем самым был положен конец представлению о Земле как центре мироздания, которое больше тысячи лет служило мощной «научной» опорой для церковников. Между тем мысль Джордано Бруно о множественности обитаемых миров была логическим продолжением системы Коперника. И если теперь выдвигается тезис о возможной исключительности Земли в биологическом отношении, то это равносильно представлению о Земле как о биологическом центре мироздания и тем более центре разумной жизни. Вот почему подобные воззрения можно было бы назвать «неоптолемеизмом», реставрацией, по существу, системы Птолемея, пусть не в смысле небесной механики, но зато в не менее важном смысле присутствия жизни и разума. Такая реставрация, безусловно, есть религиозно-идеалистическая реакция на последние события в космосе, ибо гипотеза об исключительности положения одной точки пространства (Земли) по отношению к бесконечной вселенной не может иметь иного происхождения, кроме религиозного. Фон Браун отнюдь не обмолвился, говоря о «религиозных соображениях» выхода человека за пределы Земли.

Некоторые черты невидимого

Бесспорно, однако, что отсутствие внеземной жизни в солнечной системе резко отдалило во времени и пространстве вероятность ее обнаружения. Свет от Марса во время «великих противостояний» идет к нам в течение трех минут. Свет с ближайшего «чужого солнца», звезды альфа Центавра, — 4,3 года. Разумеется, эта новая ситуация «удаления» возможного очага жизни дает мало, утешения сегодняшним энтузиастам поиска внеземных цивилизаций. Что ж, полоса недавних разочарований насчет «разумных соседей», согреваемых одним с нами Солнцем, должна научить нас терпению и последовательности в решении проблемы, наверное самой сложной из всех поставленных человечеством.

И все-таки уже теперь можно вывести и другие, более конкретные заключения из сегодняшних достижений в космических исследованиях.

Прежде чем говорить об экспериментах и открытиях в физическом мире, заметим, что космические исследования как бы «мимоходом» привели к открытию некоторых важных «общественных законов» космоса. Действительно, неутешительное на первый взгляд открытие безжизненности солнечной системы за пределами Земли позволяет сделать по меньшей мере еще один вывод, касающийся внеземных цивилизаций. Мы, еще не зная об их существовании, уже знаем, что в случае прямого контакта с одной из них, установленного по ее инициативе, мы будем иметь дело с цивилизацией, находящейся на гораздо более высоком уровне развития, чем наша. Представители иной цивилизации могут прибыть к нам только из иной планетной системы, то есть должны совершить межзвездный перелет, а мы-то теперь имеем представление, насколько грандиозно такое предприятие, какой техники и каких научных знаний оно требует. Советский ученый А. Д. Урсул справедливо полагает, что научно-технического уровня, достаточного для межзвездного полета, может достичь лишь цивилизация коммунистического типа, действительно разумная и гуманная цивилизация, от взаимодействия с которой мы можем ждать лишь мирного взаимообогащения. Если же та или иная чужая цивилизация представляет собой антагонистическое, разобщенное общество, то она просто не найдет ни средств, ни идей, достаточных для такого великого путешествия.

Итак, мы видим — и в данном случае это важно методологически, — что отсутствие свидетельств тоже кое о чем свидетельствует. Перейдем, однако, к фактам, которые, разумеется, пока не решают проблемы внеземных цивилизаций, но обрисовывают ее достаточно четко.

Мы не будем говорить о внешнем облике «инопланетчиков», о степени их сходства с людьми, потому что на нынешнем уровне наших знаний мы не выйдем здесь за пределы бездоказательных предположений. Мы не будем так же относить к достоверным фактам некоторые легковесные «свидетельства» посещения внеземными существами нашей планеты в прошлом, ибо рисунки культуры майя или древние японские статуэтки, которые иногда толковались как изображения кабины космического корабля или космонавтов в скафандрах, находят более убедительное «естественное» объяснение: вариации традиционного орнамента, культовых масок, костюмов и тому подобное.

Космическая эра привела к рождению новых областей исследований и конкретных наук, одна из которых — экзобиология, «внешняя биология», то есть наука о жизни за пределами Земли, — имеет непосредственное отношение к нашей теме. Кроме изучения проблем существования земных организмов, помещенных в космические условия, экзобиология охватывает собой также проблемы поиска, обнаружения, экспериментального доказательства существования внеземных существ, начиная с микроорганизмов, как наиболее вероятной в смысле распространенности формы жизни. Казалось бы, что могут дать столь «скромные» поиски и что могут иметь общего бактерии и микробы с разумными, высокоразвитыми существами? Однако вспомним замечание Энгельса в его «Диалектике природы», где он, развивая некоторые естественнонаучные взгляды Гегеля, писал, что «...раз дана органическая жизнь, то она должна развиться путем развития поколений до породы мыслящих существ». Эта гипотеза находит подтверждение в данных современной науки. Отсюда следует, что обнаружение даже простейших форм жизни внеземного происхождения могло бы быть хотя и косвенным, но принципиальным доказательством присутствия внеземного разума где-то во вселенной.

Единый «цемент жизни»

В результате полетов межпланетных автоматических станций и ряда наблюдений мы уже неплохо знаем, каковы физические условия на поверхности и в атмосфере планеты Марс. И вот на Земле были созданы условия, имитирующие марсианские («искусственный Марс»), в которых успешно живут и размножаются некоторые земные микроорганизмы: они отлично «дышат» углекислотой и успешно укрываются от смертельных доз ультрафиолетовых лучей под слоем почвы. Таким образом, на Марсе, безусловно, возможна органическая жизнь... если доставить туда носителей этой жизни с Земли. К сожалению, ничего более достоверного мы пока утверждать не можем. Экспериментально-логическая цепь, ведущая к внеземным цивилизациям, пока не замкнута.

Впрочем, не совсем так. 28 сентября 1969 года вблизи города Мерчисон в Австралии упал метеорит, в осколках которого впервые были обнаружены внеземные органические вещества: абиогенные (небиологического происхождения) аминокислоты и углеводороды. Внеземная природа обнаруженных соединений есть научно достоверный факт: дело не только в том, что куски мерчисонского метеорита попали на сухую почву и пробыли на ней недолго, быстро попав в руки ученых. Главное в том, что продукты абиогенного синтеза в естественном виде сейчас не могут быть обнаружены в земной природе, ибо их немедленно потребят земные существа.

Находка в Австралии дополнила полученные в последние годы косвенные данные о скоплениях воды, формальдегида, муравьиной кислоты в различных областях Галактики. Таким образом, органические вещества существуют за пределами Земли — еще одно звено, чтобы попытаться замкнуть в конце концов цепь наших рассуждений о внеземных цивилизациях. Однако присутствие во вселенной органических соединений, «молекул жизни», будучи необходимым условием жизни в ней, все же не является доказательством существования внеземной жизни: «молекулы жизни» — это лишь ближайшая ступень к «площадке жизни», более дальними ступенями к которой являются простые молекулы, атомы, элементарные частицы. Но подобно тому, как мы уже открыли некоторые «общественные» законы космоса, мы можем утверждать еще кое-что. А именно: обнаружение внеземных органических веществ, по существу тех же, которые некогда явились основой жизни на Земле, уже свидетельствует о том, что не только возможны, но и весьма вероятны «сценарии эволюции», подобные «земному варианту».

Все мы живем «под солнцами»: внеземные цивилизации — это скорей всего тоже планеты, которые вращаются вокруг своих светил на расстояниях, «выгодных» для возникновения и развития жизни. И если еще не доказана множественность обитаемых миров, то множественность планетных систем можно считать доказанной после того, как американский астроном Ван дер Камп открыл около одной из ближайших к нам звезд, звезды Барнарда, существование, по крайней мере, двух планет, весьма сходных по массе и периоду обращения с нашими Юпитером и Сатурном.

Тут можно сделать одно строго логическое предположение. Нам теперь известно, что из девяти планет солнечной системы цветущей жизнью обладает лишь наша Земля. Нет никаких оснований считать этот случай исключительным; гораздо вероятнее, что это типичный для вселенной случай. Иными словами, возможная сфера жизни и разума — биосфера и ноосфера (эти понятия были разработаны применительно к Земле В. И. Вернадским и развиты в масштабах солнечной системы И. М. Забелиным) — есть некоторая оптимально удаленная от центрального светила пространственная зона. Так, в сущности, и должно быть, поскольку органическая жизнь существует в строго определенных физико-химических пределах (температурные пределы для такой жизни лежат, например, в интервале +80 и —70 градусов по Цельсию). Поэтому можно ожидать, что формы жизни на планете какой-либо иной «солнечной системы» могут оказаться все-таки схожими с земными, если не внешне, то по существу.

Тем менее вероятна, с другой стороны, жизнь, скажем, на уровне элементарных частиц, принципиально иная жизнь, совершенно недоступная нашему восприятию и пониманию. Подобное предположение высказывалось на международной конференции по проблемам связи с внеземными цивилизациями в Бюракане (Армения) в 1971 году, но это был всего лишь «логический ход» для иллюстрации безграничных возможностей материи в выборе форм своего существования. «Ближе к жизни», однако, иная логика: во вселенной существуют органические вещества «земной категории», на основе которых на нашей планете возникла жизнь, а затем разум. Наша цепь почти замкнута. Остается искать контакта с теми, кто не хуже нас «воспользовался» возможностями природы.

В поисках голосов Вселенной

Итак, современная наука наполняет плотью фактов костяк, который был сконструирован человечеством еще четыре столетия тому назад. Принципиальная возможность существования внеземных цивилизаций превращается в высокую степень вероятности. С другой стороны, были отброшены ошибочные направления поисков, когда мы искали селенитов и марсиан. Что же можно сказать о мыслимых сегодня более надежных направлениях?

Современным космическим кораблям надо потратить несколько лет, чтобы достичь самых дальних планет солнечной системы. Несколько световых лет отделяют нас от самых ближних звезд. Следовательно, для путешествий к ним в сроки, соразмерные со сроками полетов по солнечной системе, необходим переход от второй космической скорости (11,2 км/сек) почти к скорости света (300 000 км/сек). На несколько поколений вперед нам придется отказаться от попыток достижения других планетных систем, ибо для этого нужен грандиозный скачок науки, техники и энергетического потенциала. Возвращаясь к сугубо философской стороне вопроса, заметим, между прочим, что некоторые зарубежные мыслители религиозного толка утверждают, что если и существует разум за пределами Земли, то это равносильно тому, что его там нет, ибо природа навеки разделила между собой своих мыслящих сыновей непреодолимыми расстояниями. Почему? «Астрономические расстояния, — отвечает американский протестантский автор К. С: Льюис, — которые бог установил в небесах, являются своего рода мерой предосторожности, божественным карантином.

Они не позволяют распространяться заразе вырождающихся видов».

Оставляя в стороне нелестное мнение Льюиса о своих земных собратьях, надо сказать, что благочестивый протестант заблуждается насчет непреодолимости «божественных» расстояний. Да, никакой самой долгой жизни не хватит, чтобы «живьем» достичь иных планетных систем. Но остаются радиосигналы. И, в конце концов, это неплохо не только потому, что радиоастрономия требует гораздо меньше средств, чем межзвездные путешествия, но и потому, что развитым цивилизациям для взаимопонимания и взаимной информации вполне достаточно радиосредств. Наконец, радиопоиск разумных миров технологически совпадает с обычной работой радиоастрономов по изучению внеземных источников излучения.

Сейчас сооружаются радиотелескопы, способные принять сигнал от передающего устройства земного «уровня совершенства», которое могло бы находиться в пределах нашей половины Галактики. И когда ссылаются на то, что никто еще не принимал разумных сигналов из космоса, не надо забывать, что мы только начинаем слушать вселенную.

Правда, высказывается мнение, что, быть может, мало одних технических возможностей радио, что надо еще научиться понимать услышанное. Мы понимаем людей другого языка, мы понимаем даже «язык» животных потому, что нас объединяет с ними общность эволюционной судьбы. А какую «привязку» найти для общения с существами другой линии развития? «Не следует забывать, — пишет участник конференции в Бюракане Б. Н. Пановкин, — что, если некоторые астрономические процессы и в самом деле искусственного происхождения, они все равно представляют собой использование, а следовательно (для наблюдателя), проявление естественных законов материального мира».

Это утверждение не бесспорно. Конечно, любое разумное существо использует не какие-нибудь, а естественные законы природы. Однако их использование и их стихийное проявление — это не одно и то же. Иначе мы не отличали бы водопада от гидроэлектростанции. Отождествление «для наблюдателя» этих разных вещей представляет собой своего рода изнанку старого воззрения, восходящего еще к первобытному одушевлению природы и получившего наименование гилозоизма, согласно которому всю природу, а не только ее высокоорганизованные формы можно подозревать в разумности. Такое вряд ли возможно. Линия эволюции земной жизни однозначно свидетельствует (это хорошо показал профессор И. А. Ефремов), что чем ниже организовано существо, тем менее оно «разумно». Это, в свою очередь, является следствием принципиальной закономерности развития жизни, которая, как всякая закономерность, имеет отнюдь не узко «земное» значение.

Разум же отличается от «неразумной природы» в том числе как раз способностью различать эту разницу. Мы наверняка сможем опознать «позывные» мыслящих существ. Иное дело — понять содержание их передач. Тут нужны немалые усилия и отработка соответствующей методики. И подобно тому как мы создаем «искусственный Марс», чтобы выяснить проблему возможности существования организмов на естественном Марсе, мы начинаем отрабатывать эту методику понимания на Земле.

Один из докладов, представленных на конференции по космической связи в Москве в 1971 году, назывался «Контакт человека с дельфином как частный случай установления связи с другими цивилизациями». Конечно, вряд ли стоит вслед за некоторыми почитателями дельфиньего «ума» считать дельфинов живущими под боком «братьями по разуму», которых мы недоглядели. Но не исключено, что эти животные по уровню своего развития находятся ближе к человеку, чем приматы, в то же время весьма существенно отличаясь и от человека и от приматов по физиологическому строению и условиям обитания. Как раз в этом-то и состоит интерес общения с ними как с «моделью» внеземных цивилизаций.

Так сочетание техники и методики призвано привести нас к цели, достижение которой было бы вершиной всей совокупности космических исследований.

Для чего нам нужны внеземные цивилизации?

До сих пор мы говорили о растущей степени вероятности существования внеземных цивилизаций, о путях их поиска. Сейчас мы ставим иной вопрос: что может дать нам общение с ними? Некоторые полагают, что в случае контакта с цивилизацией, гораздо более развитой, чем наша, общение с ней дало бы нам примерно то же, что воспитание юного неандертальца, чудом попавшего в современное общество, то есть произошел бы почти мгновенный скачок в развитии человечества. Другие опасаются, что общение с существами «высшего порядка» повредит нам примерно так же, как колонизация Америки обрекла на вымирание индейцев, помешав им довести до расцвета традиции своей культуры. О необоснованности опасений насчет агрессивного и колонизаторского нрава пришельцев из других звездных миров мы уже говорили. Что же касается «скачка», то вряд ли он произойдет: у нас свои традиции, свои пути развития и, главное, свои возможности. Для слишком кардинального скачка у нас не найдется ни материальных, ни, быть может, физиологических предпосылок.

И тем не менее это была бы, наверное, самая грандиозная революция в нашем развитии. Гадать о ее характере преждевременно: для этого нужно конкретное представление о наших «собеседниках». Но, по крайней мере, одно важное, на наш взгляд, соображение мы выскажем.

Природа, предоставленная самой себе, способна не только к развитию, но и к затуханию, регрессу, и на Земле, и в других областях вселенной. На это обстоятельство обращал внимание Энгельс в «Диалектике природы», когда высказал предположение об угасании жизни в солнечной системе и исчезновении человечества в далеком будущем. Разумеется, тотчас добавлял Энгельс, имея в виду свойства материи, «...с той же самой железной необходимостью, с какой она когда-нибудь истребит на Земле свой высший цвет — мыслящий дух, она должна будет его снова породить где-нибудь в другом месте и в другое время».

Значит ли это, что человечество действительно не вечно и не всесильно, когда сталкивается не с ближайшей природой, а с природой в ее истинный рост, с природой мироздания? Отвечая на этот вопрос утвердительно сто лет назад, Энгельс в то же время давал ключ и к другому решению, подчеркивая в той же «Диалектике природы», что чем больше люди «...удаляются от животных в узком смысле слова, тем в большей мере они делают свою историю сами, сознательно, и тем меньше становится влияние на эту историю непредвиденных последствий, неконтролируемых сил и тем точнее соответствует исторический результат установленной заранее цели».

Идея все большей независимости человека от природы на Земле и за ее пределами была развита К. Э. Циолковским. «Сейчас люди слабы, — писал основатель нашей космонавтики, — но и то преобразовывают поверхность Земли. Через миллионы лет это могущество их усилится от того, что они изменят поверхность Земли, ее океаны, атмосферу, растения и самих себя. Будут управлять климатом и будут распоряжаться в пределах солнечной системы, достигнут иных солнц и воспользуются их свежей энергией взамен своего угасшего светила».

Из этого тезиса, полного оптимизма и убежденности в могуществе человека, в наше время можно вывести по меньшей мере два следствия. Во-первых, процесс «освобождения» человека от природы растет темпами, которых не предполагал Циолковский, ибо немало того, что ожидалось им через миллионы лет, начинает происходить на наших глазах. Поэтому мы вправе верить в полную независимость человека от природы, так что он не будет «затухать» вместе с ней. Правда, приходится признать, что в наше время возрастает «неприродная» опасность для человечества: оно может погубить себя средствами своего же прогресса. Наглядный пример тому — опасность термоядерной войны. Поэтому, говоря о перспективе бесконечного существования человечества, всегда следует делать оговорку: в случае разумного использования имеющихся средств. Но это уже предмет другого разговора.

Во-вторых, возвращаясь к нашей теме о внеземных цивилизациях, мы можем утверждать, что они будут на планетах солнечной системы и на искусственных сооружениях в космосе. Уже имеются проекты, как засеять земными водорослями атмосферу Венеры и тем самым охладить ее и обогатить кислородом. Или проекты, как напоить кислородом воздух Марса, соорудив на этой планете ядерные электролизные установки. Все это для грядущих человеческих поселений. И, обеспечив себе бесконечное развитие во времени и пространстве, человек рано или поздно встретится с существами внеземного происхождения, а некоторым, может быть, и поможет встать на этот путь бессмертия разума.

Юрий Школенко, научный сотрудник Комиссии по исследованию и использованию космического пространства АН СССР

Рубрика: Без рубрики
Ключевые слова: внеземная жизнь, Марс
Просмотров: 6997