Бэби-Док занимает кресло

01 декабря 1972 года, 00:00

Бэби-Док занимает кресло

О гаитянском диктаторе Франсуа Дювалье в «Вокруг света» был опубликован очерк «Булавки для «папы Дока» (№ 11 за 1968 год).

Четверг. Бэби-Док объявил, что будет безумно рад встретиться со всеми журналистами мира, — и вот они приехали в Порт-о-Пренс. Прежде всего им предстоит уразуметь, что это такое, Гаити, — монархия или республика? На всех картах и на официальных документах стоит «республика», но ведь Бэби-Док унаследовал власть от Папы-Дока так же, как королевский отпрыск наследует трон венценосного отца. Уже это довольно странно. Странно и то молчание, которое окружает Бэби-Дока. Известно только, что ему девятнадцать лет, а вес его сто тридцать килограммов. Судя по фотографиям, он похож на любителя японской борьбы сумо: лицо кругло как арбуз и выразительно как арбуз, глаза — чуть видные щелочки, шея и вовсе не видна — она слишком коротка и того же диаметра, что и голова. Всех интересует, насколько он умен, Бэби-Док. Его бывший, донельзя запуганный профессор утверждает, что если хорошенько присмотреться, то во взгляде Бэби-Дока заметна некая искорка... Еще не так давно он учился на первом курсе юридического факультета. На лекции приезжал на «джипе» из гаража тонтон-макутов, личной гвардии Папы-Дока. В аудитории всегда появлялся в сопровождении капитана Просперо Аврила, привычно швырявшего на стол вместо книг пистолет. Университету, впрочем, Бэби-Док предпочитал ночной клуб, где он обычно появлялся с восемью близкими друзьями. Можете не сомневаться: журналисты не преминули бы с ними встретиться, но, как назло, их всех — за день до прибытия корреспондентов — выслали в ссылку в Канаду. Дали по сорок восемь часов на сборы — и на самолет.

До этих восьмерых отсюда выслали — и тоже в сорок восемь часов — британского посла Смита. Смит попробовал было встать на защиту интересов своих соотечественников, которых Дювалье обложил налогом. Деньги ему понадобились для закладки нового города — Дювальевилля, хотя последний так и не был заложен.

Но вернемся к главному событию... Бэби-Дока, который взошел на престол, на самом деле зовут Жан-Клод Дювалье, а прозвище Бэби-Док он получил по той простой причине, что был сыном Папы-Дока, или, другими словами, Франсуа Дювалье, кровавого диктатора Гаити, умершего на шестьдесят четвертом году от инфаркта. Скончался он, как утверждают, в среду 21 апреля 1971 года, а сын заступил на его место 22 апреля. Для Бэби-Дока 22-е число вещее: 22-го объявлен пожизненным президентом, 22-го убили его ненавистного противника Джона Кеннеди. Так что избрать его именно 22-го — значило послушаться провидения, наделить Бэби-Дока сверхчеловеческой, магической силой.

...Уже три пополудни, а Бэби-Док произносит свою речь с самого рассвета. Ничего другого радио не передает, в городе праздник: ревут какие-то рога, гремят барабаны. Все это прекрасно. Тревожит корреспондентов лишь одно: когда же станет известно о дне и часе эпохального интервью? Отчего молчат министерство иностранных дел и министерство информации? «Срочно звонить!» — решают журналисты.

На Гаити всего три тысячи телефонных аппаратов, их установили американцы, когда строили здесь пять или шесть дорог. Но потом Папа-Док выставил строителей, и телефоны перестали работать. Потом их вызвались наладить англичане, но Папа-Док выгнал и англичан, и все вернулось на круги своя. И все же, как говорят, одному итальянскому корреспонденту удалось оживить молчавший аппарат. Получив весьма приличные «чаевые», телефонистка устроила тридцатисекундный разговор с министерством информации. Правда, телефонистке пришлось соврать: она сказала, что разговора требует его превосходительство Макс Доменик.

Пятница. Его превосходительство — муж любимейшей дочери Папы-Дока Мари Дениз. Она влюбилась в Макса, когда тот был уже женат и служил лейтенантом в президентской гвардии. Несомненно, он был самым красивым парнем в королевстве, нет, простите,— в республике. Чтобы выйти за Макса, Мари Дениз продвинула его в капитаны и заставила подать на развод. Прежней жене пришлось отправиться в ссылку без права когда-либо ступать на родную землю. Несмотря на все это, пять лет назад Доменик принял участие в офицерском заговоре против Папы-Дока. Заговор провалился, и если бы не Мари Дениз, Макс Доменик давно бы уже пребывал на кладбище. А он отбыл послом в Париж. Мари Дениз закатила такой скандал, что Папе-Доку пришлось уступить. Он ограничился тем, что включил Макса в команду по расстрелу его бывших компаньонов по заговору, ну а потом выслал. К смерти он его все же приговорил, но позже и заочно. Это случилось тогда, когда Макс Доменик сказал в Нью-Йорке: «Мой тесть — сукин сын». Но и этот приказ явиться в Гаити и стать к стенке Папа-Док был вынужден отменить после нового скандала с дочерью.

15 декабря 1970 года Мари Дениз и Макс Доменик прибыли в Порт-о-Пренс в надежде заполучить президентский трон. К этому времени Папа-Док уже знал о своей близкой смерти. Второй инфаркт случился у него 12 марта, и с тех пор Дювалье был полупарализован и едва мог говорить.

...Пока журналистам удалось лишь установить день смерти Папы-Дока. Это не 21 апреля — дата официальная, а воскресенье, вечер 18 апреля! Замечено было, что после воскресного вечера в комнату Папы-Дока входили только его жена, Мари Дениз и кардиолог Теар. В комнату также вносили многочисленные блоки льда, так что в ночь с 21 на 22 апреля, когда было официально объявлено о кончине, вид у Папы-Дока был основательно промороженный. Профессор Теар, настаивавший на том, что смерть наступила именно 21-го, получил портфель министра здравоохранения.

Говорят, что Папа-Док был захоронен стоя; согласно одному из поверий местной религии воду, тот, кто попадет в ад стоя, сможет вечно повелевать своими врагами. Поговаривают также, что, когда Папа-Док появился наконец в аду, дьявол так перепугался, что немедленно удрал в какое-то иностранное посольство. Говорят еще, что Папа-Док оставил завещание в четырнадцати письмах, которые необходимо вскрывать в точно указанные сроки: первое, например, спустя час после смерти. В нем содержался список нового правительства, в котором первым номером значился злейший противник Мари Дениз — Лакнер Камброн. Экспортер плодов манго, совладелец национальных авиа- и туристской компании, Камброн был министром общественных работ до 1969 года. Сейчас у него в руках министерство внутренних дел, обороны, полиция, тон-тон-макуты и, наконец, сам Бэби-Док...

В этой стране все застыло. Во всяком случае, трудно сейчас обнаружить тот революционный дух, который вдохновлял гаитян в начале прошлого века, дух, который помог им изгнать с острова французов и основать первую независимую негритянскую республику. Долгие годы здесь царят нищета, неграмотность, забитость. Никогда еще и нигде мир не видел таких нечеловеческих, таких унизительных условий жизни. Фавелы Бразилии, баррьядос Перу, хижины Боливии, нищие деревни Пакистана — все это роскошные кварталы в сравнении с бидонвилями Порт-о-Пренса. Это здесь четверо из десятерых детей умирают в первые месяцы жизни, это здесь девяносто процентов взрослых не умеют ни читать, ни писать, здесь человек счастлив, если он получает пятнадцать долларов в месяц, здесь даже питьевая вода — предмет роскоши...

...Вот и еще день прошел. Новостей — никаких, разве что одна — в Наветренном проливе появился американский авианосец и бросил якорь как раз против порта, недалеко от мели, где когда-то Христофор Колумб потерял свою «Санта Марию».

Суббота. Папа-Док остановился на кандидатуре своего сына в качестве преемника на рождество, десять дней спустя после приезда дочери Мари Дениз и Макса Доменика. 2 января он объявил об этом в новогоднем обращении к «Моим дорогим и добросердечным детям Гаити». Он начал с того, что Рим строился не один день и что даже такие великие, как Юлий Цезарь, Август Веспасиан, Тит, Траян, страдали от разных недугов, как страдает он сам. Потом он перешел к прославлению гаитянской молодежи, которой он в нужный момент передаст всю власть. Под конец речи он счел необходимым заметить, что августейший Цезарь принял на себя управление судьбами Рима в девятнадцать лет. Закончил он следующими словами: «Нашей молодежи я дам лидера, который принадлежит ей по праву. Речь идет о гражданине, которого не надо учить аксиомам нашей жизни, потому что он давно уже следит за деятельностью нашего правительства. Вот уже несколько лет я обучаю его искусству управления государством, и уверен, что он сможет воплотить в жизнь эти уроки». Что же до конституции, которая не предусматривала выборов наследника, то в этом случае Папа-Док, как он сам заявил, решил опереться на решение народа и объединить его права со своими. Этот процесс был начат газетой «Нуво монд», принадлежащей Жерару де Каталоню, французу, принявшему гаитянское подданство. Так вот, моншер де Каталонь весьма неожиданно выступил с боевитой, можно сказать, угрожающей передовой, в которой призвал всех друзей и недругов, «все бесчисленное войско дювальистов» не скрывать своих мыслей и своей позиции, а прямо высказаться по поводу всего происходящего. Любое молчание, продолжил моншер де Каталонь, будет расцениваться как неодобрение действий правительства. Но молчания не было. Первым свою точку зрения высказал начальник генштаба генерал Раймон, кстати говоря, единственный генерал страны. Он напомнил читателям, что Гаити за свою историю имел двадцать две конституции и что три из них представляли главе государства право назначать себе преемника. Таким образом, ничто не может помешать тому, чтобы двадцать третья конституция предусматривала то же самое. Вторым выступил брат генерала, министр иностранных дел Андре Раймон. Он напомнил, что не только Цезарь стал императором в девятнадцать, но и Уильям Пит стал премьером Великобритании в девятнадцать, а Хуссейн стал королем в семнадцать. Третьим выступил министр сельского хозяйства, назвавший речь Папы-Дока «эпохальной». В то же время по стране — вернее, по правительственным учреждениям — прокатилась волна «стихийных праздников» в честь Жан-Клода Дювалье и «требований изменений в конституции страны».

Праздники происходили ежедневно. В десять утра работа прекращалась, и служащие собирались в каком-нибудь зале, где пили, ели и плясали под звуки труб и грохот барабанов. Первым праздновать начало министерство внутренних дел, за ним обороны, за ним финансов и иностранных дел. Затем очередь дошла до государственного секретаря, главного церемониймейстера, глав различных служб президентского дворца, епископа англиканской церкви, архиепископа католической церкви, Армии спасения и многочисленных религиозных сект. Апофеозом стало 22 января, когда Папа-Док обратился с заключительной речью к «дорогим и добросердечным детям 555 сельских округов Гаити». На этот раз Папа-Док подготовился всерьез. К своей любимой книге «Разговоры Макиавелли и Монтескье в аду» он добавил «Величие и падение античного Рима», из которой он процитировал несколько абзацев. В заключение он сообщил, что изменения в конституции должны быть одобрены палатой депутатов и народом.

Палата депутатов одобрила их сидя, даже не подняв руки. «Кто согласен, оставайтесь на местах, кто против, встаньте!» Понятно, что никто не поднялся. Народ же одобрял изменения с помощью референдума. Вот тут-то и произошел довольно нелепый случай. Обычно выборы на Гаити происходят так: тому, кто проголосовал, мажут несмываемыми чернилами мизинец — тут преимущество двойное: видно, кто проголосовал, и в то же время исключена опасность, что голосов будет подано больше, чем избирателей. В этот же раз решено было устроить все по-другому. Были отпечатаны следующие бюллетени: «Гражданин Франсуа Дювалье, пожизненный президент республики, пользуясь правом, предоставленным ему поправкой к конституции 1964 года, остановил свой выбор в качестве преемника на посту пожизненного президента на гражданине Жан-Клоде Дювалье. Этот выбор отвечает вашим чаяниям и вашим желаниям? Вы его одобряете? Ответ: Да». Бюллетени раздавались щедро, их раскидывали охапками. Любой желающий мог приобрести дюжину или полсотни. Голосовали все, даже заезжие туристы. Хохоча как сумасшедшие, они до отказа набивали урны.

Говорят, что во всей стране был подан лишь один бюллетень с «Нет». Его подала одна женщина, умевшая читать. Она пришла на избирательный участок и громко сказала: «Я хочу бюллетень, в котором стояло бы «Нет». — «Нет?» — «Нет». — «У нас нет таких бюллетеней». — «Тогда я напишу своей рукой». Она зачеркнула «Да», написала «Нет» и опустила бюллетень в урну. Два часа спустя она была мертва. Убита.

Воскресенье. Американский авианосец по-прежнему на рейде Порт-о-Пренса и уходить, похоже, не собирается. «Нуво монд» сообщила по этому поводу, что ничего тут удивительного нет: в последние Два года у берегов острова побывало 36 авианосцев, и экипажи их регулярно ступали на землю Гаити, чтобы полюбоваться ее красотами. В этот раз отчего-то экипаж не ступил на землю. Ступили лишь десять офицеров, которых видели в ночном клубе отеля «Ранчо».

...Журналисты сошлись во мнении, что Гаити есть Гаити по той лишь причине, что таковым сие королевство, то бишь республику, желают видеть американцы! А американцы хотят ее видеть такой по той причине, что Гаити на пару с Доминиканской Республикой делит остров Испаньола (он же Гаити) и что Гаити ближе к Кубе, чем Санто-Доминго. В самом узком месте Наветренного пролива до Кубы не больше восьмидесяти пяти километров. От Кубы до гаитянского порта Моль-Сен-Никола не больше трех часов хода на легком судне. В интересах американцев — держать Гаити в кулаке, и до сих пор им это удавалось. Не будем забывать, что Папа-Док первым разорвал дипломатические отношения с Гаваной. Не будем забывать, что в 1959 году, в год Сьерра-Маэстры, он пригласил американских морских пехотинцев, чтобы они организовали ему «специальный корпус для борьбы с возможными партизанами». Морские пехотинцы прибыли под командованием капитана Хейнля и принялись за обучение отборных вурдалаков, тонтон-макутов. Папа-Док был таким ревностным антикоммунистом, что приказал изменить оливковый цвет формы тонтон-макутов, похожий на цвет барбудос Фиделя Кастро, на небесно-голубой, любимый цвет Хейнля. «Одно ясно, — заявил сотрудник американского посольства, — второй Кубы здесь мы не допустим».

«Ненависть» же, которую Папа-Док питал к Соединенным Штатам, была всего лишь точно рассчитанным средством изымания денег. Нет на свете страны менее антиамериканской: нигде здесь не увидишь надписи «Янки, гоу хоум!», нигде не услышишь выступлений против вьетнамской войны, нигде так бережно не обращаются со звездно-полосатым флагом. Да и что тут удивительного, если вся страна в руках американцев!

Бокситы, например, вывозит фирма «Рейнольдс». В Мирагоане глину режут на блоки, блоки грузят на суда и везут в США; тонна обходится в каких-то полтора доллара. С сахаром та же история. Его зовут здесь антикастровским и скупают на корню по ценам 1964 года. «Гаитяно-американская мясная компания» приобретает мясо по самым дешевым ценам в мире. А кто владеет большинством акций этой компании? Линдой Джонсон и его супруга леди Бёрд. В гаитянском оффисе компании их портреты висели всегда — еще до того, как Джонсон стал вице-президентом, а потом президентом США. После всего этого можно удивиться позиции, которую заняли американские корреспонденты. Они не в восторге от Бэби-Дока, они утверждают, что больше шести месяцев он не протянет, они заключают пари, споря, кто его убьет: Макс Доменик, Лак-нер Камброн или генерал Раймон... «Этот парень — слишком большая мишень. В нее трудно не попасть». Но ведь то же самое они говорили и про Папу-Дока. А тот продержался четырнадцать лет.

Понедельник. От Бэби-Дока — никаких вестей. Не прерывает своего молчания и министр информации. Быть может, рассуждают журналисты, стоит обратиться с запросом к министру туризма? Кстати, он одновременно и хозяин «Нуво монд» — Жерар де Каталонь.

Вторник. Переписи на Гаити никогда не было. Так, на глаз определяют журналисты, здесь, похоже, живет три с половиной — четыре миллиона человек...

«Как тихо здесь!» — воскликнул губернатор Рокфеллер, приехав на Гаити. «Да, но это тишина кладбищенская», — ответил ему сопровождающий. Сказано довольно точно; не то чтобы здесь не хватало попыток свергнуть Папу-Дока, но, видимо, последнее время этим заняты только сами дювальисты. Летом 70-го они попробовали устроить свой переворот. Руководил заговорщиками морской полковник и личный друг Папы-Дока Октав Каяр. Заговор обернулся анекдотом. Папа-Док, узнав о замышлявшихся кознях, позвонил Каяру. «Октав, дорогой, — сказал он сладким голосом, — мне надо тебя увидеть. Ты можешь прибыть во дворец?» — «Конечно, ваше превосходительство», — сказал Каяр и приказал всему гаитянскому флоту выйти в открытое море. Три сторожевых катера, способных вести войну разве что с контрабандистами, едва очутившись в море, принялись палить по берегу, метя в президентский дворец. После пяти минут артобстрела два катера вынуждены были прекратить огонь; слишком сильная отдача у орудий грозила разнести катера в щепки. Но третий катер продолжал вести огонь! Сто двадцать снарядов положил он вокруг президентского дворца, и Папа-Док, отсиживавшийся в подвале вместе с женой и господином де Каталонем, уже начал подумывать, не принять ли ультиматум. Но тут пушку что-то заело, и Каяр был вынужден отдать приказ об отступлении в направлении Гуантанамо. Он надеялся, что американцы помогут ему с новым наступлением, но те отвели флот в Пуэрто-Рико, отобрали катера и вернули их обратно Папе-Доку.

Среда. Моншер де Каталонь — патрон всех туристов — пока что молчит, тем самым давая журналистам возможность заняться различными изысканиями. Они, кстати, оказываются довольно плодотворными!.. Дело вот в чем. К примеру, у Италии есть два острова — Сицилия и Сардиния. Точно так же и Гаити имеет остров Гонав и остров Тортю. Первый из них расположен прямо в заливе напротив Порт-о-Пренса, второй — напротив северного берега, на расстоянии выстрела от берегов Кубы. Так вот, Дювалье продал Тортю. Американцам. Известие о продаже было помещено в официальном органе Гаити «Ле монитере» в номере от 21 апреля 1971 года (XIV года «эры» Дювалье). Сообщение помещено на первой полосе под заголовком «Декрет доктора Франсуа Дювалье». Подписан декрет 5 апреля. Но ведь Дювалье лежал парализованным с 12 марта — кто же подписывал декрет? По общему мнению, Мари Дениз, которая в эти дни не оставляла Папу-Дока, выступая в качестве его личного секретаря и больше того — советника.

Контракт на продажу острова — настоящий шедевр. Остров передается компании «Дюпон карибиен инкорпорейтед», представленной на переговорах господином Дон Пирсоном из Истленда, штат Техас, на срок в 99 лет с исключительным правом возобновления контракта на те же 99 лет в 2070 году. «Дюпон карибиен инкорпорейтед» гарантируется право на владение и использование безо всяких ограничений всей территории острова. Административный совет, учрежденный этой компанией, получает все полномочия как в области юрисдикции, так и в области экономики: строительства дорог, гостиниц, домов, портов, дебаркадеров, заводов и «других объектов, которые компания сочтет необходимыми». Тот же совет имеет неотъемлемое право импортировать и экспортировать без таможенных ограничений, свободно обменивать любую валюту. Цена смехотворна. Некоторые участки пошли по полдоллара за квадратный метр, другие — по два-четыре доллара, общая цена острова оказалась равна полутора миллионам долларов.

Для уже начатых работ «Дюпон карибиен инкорпорейтед» обещала нанимать в основном гаитянских рабочих, но при условии, что эти рабочие согласны на заработную плату и все остальные условия, существующие на Гаити. Другими словами, доллар в день — это как максимум, и никаких профсоюзов, никаких ограничений продолжительности рабочего дня. В обмен на это обещание правительство Гаити обязуется не национализировать новую земельную собственность «Дюпон карибиен», а в будущем гарантирует компании аналогичные преимущества в приобретении новых территорий.

Официально известно, что на Тортю собираются построить второй Лас-Вегас — с казино для игры в рулетку, бассейнами, танцзалами, судами для сверхскоростных разводов и церквами для столь же быстрых браков. На практике же Тортю будет превращен во второй Гуантанамо — тем более что ни один пункт соглашения не препятствует размещению здесь военной базы. Точно такой же контракт готовится сейчас для второго острова — Гонав...

Четверг. Наконец-то! Назавтра назначена встреча с Бэби-Доком. Моншер де Каталонь затребовал у всех журналистов список вопросов, которые они предполагают задать президенту. Их набралось несколько десятков — самых осторожных и учтивых. Например, как можно объяснить, что вы получили президентское кресло в наследство в то время, как Гаити является республикой? Полагаете ли вы, что сможете управлять страной в девятнадцать лет, не имея никакого политического опыта? Считаете ли вы насилие необходимым в управлении государством, как считал ваш отец, поклонник Макиавелли? Боитесь ли вы покушений? Каково ваше мнение о современной молодежи, повсюду ведущей борьбу за лучший мир? Что вы думаете о Фиделе Кастро как политическом деятеле и человеке? Что вы думаете о войне во Вьетнаме? Как вы определите понятие свободы? А демократии? Вы сами будете отвечать на эти вопросы?..

Моншер де Каталонь прочел все не моргнув глазом. Он цокнул языком и сказал: «Хорошо, прекрасно!» Наконец он добавил, что журналистов ожидает лучшее интервью их жизни...

Пятница. Все в сборе... Одна неувязка — ведь каждому лично было обещано интервью тет-а-тет! А оказывается... Целый час журналисты глазели друг на друга, пока не прибыл все тот же моншер де Каталонь. Каждому он роздал по заранее составленному вопроснику, по которому густо прошлись карандашом. Окончательный вариант интервью звучал следующим образом. Вопрос первый: «Ваш приход к президентской власти изумил весь мир; как вы реагируете на это изумление?» Второй: «Вы с удивлением восприняли решение вашего отца?» Третий: «Что вы думаете о парламентской демократии?» Четвертый: «Ваш отец был против американцев, почему?» Пятый: «Вы единственный судия своих решений?» Некоторые пробовали протестовать. «Вы имеете право лишь на эти вопросы», — холодно отреагировал моншер де Каталонь.

Коллеги-журналисты успокаивали самых горячих, они говорили, что здесь, на Гаити, иностранцы не пользуются иммунитетом, что в тот момент, когда их ставят к стенке, нет ни одного святого, который мог бы помочь им. Выбор, в общем, невелик...,

Наконец, министр информации объявил, что его высочество, пожизненный президент, весна нации готов принять журналистов.

В кабинете рядом с креслом Бэби-Дока стояли министр Камброн, министр Раймон, министр Чинеас, генерал Раймон, моншер де Каталонь и еще какая-то личность. Сам Бэби-Док, еще толще, чем на фотографии, сидел неподвижно и молчаливо. Он даже не поднялся навстречу — что принято даже у королей, тем более что среди журналистов были женщины.

Инициативой сразу же завладел министр информации. Голосом, полным благоговения и безуспешно скрываемого восторга, он зачитал свои же вопросы. Выслушав его, Бэби-Док поднес к глазам два листка и монотонно, спотыкаясь на запятых и точках или в иных случаях не обращая на них никакого внимания, начал читать то, что ему написали...

«Мир был потрясен известием о моем назначении поскольку он незнаком с гаитянской действительностью но все произошло самым законным образом по решению парламента... Мой отец выбрал меня и его выбор был одобрен народным референдумом... Народ Гаити почти единодушно отдал свои голоса мне... Второе: Последние восемь лет я каждую минуту был рядом с отцом который был моим учителем и наставником он никогда не жалел для меня своих советов я прошел с ним сквозь все политические бури и эта школа определила мое политическое лицо что дает мне возможность взять на себя ту великую ответственность за судьбу страны которую я взял... Третье: Везде говорят о демократии, но демократия существует только в двух странах в Соединенных Штатах и Англии. Дело в том что у каждой страны свои исторически сложившиеся традиции и они не позволяют нам следовать по пути некоторых олигархий доведших западную цивилизацию до кризиса... Точка. Четвертое: Нет мой отец не был врагом Америки напротив он всегда питал к ней большое уважение тепло вспоминал о днях учебы в Мичиганском университете но он никогда не мог забыть о времени американской оккупации длившейся с 1915 по 1934 год... Пятое: Конечно я сам судия своих решений и не позволю кому бы то ни было вмешиваться в них что не мешает мне прислушиваться к мнению моих помощников... Помощников».

Он поднял глаза и обвел всех взглядом, будто говоря: «Все, я кончил, здесь больше ничего нет». Эпохальное интервью закончилось...

Суббота. В зал аэровокзала неожиданно врываются четверо вооруженных тонтон-макутов. Вскоре выясняется, что окружен весь аэродром. Вооруженные люди видны повсюду — даже на крышах и контрольной вышке. На лицах сотрудников посольств, пришедших на всякий случай проводить журналистов, — явное беспокойство. Кто знает, быть может, какой-нибудь журналист не понравился чем-то Бэби-Доку или его приближенным. Кто знает... Люди опытные могут припомнить случаи, когда здесь на аэродроме автоматная очередь приканчивала не угодившего властям туриста. Но в этот раз суматоха объяснилась проще: тем же самолетом, что и журналисты, в Нью-Йорк улетали Мари Дениз и Макс Доменик. Их провожал сам Бэби-Док...

Подготовил по материалам иностранной печати С. Ремов

Рубрика: Без рубрики
Ключевые слова: Дювалье Франсуа
Просмотров: 8233