Архипелаг черных фраков

01 декабря 1972 года, 00:00

Фото автора

Читателям журнала «Вокруг света» уже знакомо имя шведского путешественника и фотографа Свена Йильсетера. В свое время журнал печатал отрывки из его книги «Волна за волной», которая позже была опубликована издательством «Мысль». С тех пор прошло много лет. В 1971 году Свен Йильсетер побывал в Советском Союзе, он выступал по телевидению, в Политехническом музее, в Центральном Доме литераторов, в АПН. Побывал он и в редакции нашего журнала.

В новой книге «Пингвины на ветру», отрывки из которой мы предлагаем читателям, Свен Йильсетер по-прежнему верен своей главной теме — борьбе в защиту природы и животных. И, как всегда, его книги сопровождаются фотографиями, подтверждающими, что Свен Йильсетер недаром считается одним из лучших в мире фотографов-анималистов.

«Дальнее поселение в ненужной части света...»
У. Робинсон, губернатор (1866—1870), поэт и мечтатель

Листая воскресный выпуск шведской газеты, встречаешь множество объявлений, рекламирующих путешествия в дальние страны. В последнее время там все чаще попадаются места отдаленные, будоражащие воображение. Но Фолклендский архипелаг? Кому нужны эти маленькие острова, затерянные в южной части Атлантического океана на границе с Антарктикой, безлесные, исхлестанные ветрами и большей частью необитаемые? Зачем я туда поехал? Что это, погоня за оригинальностью, желание с помощью книг, фильмов и фотографий застолбить за собой кусочек земного шара?

На последний вопрос я могу честно ответить — нет. Что же касается первого, то ответ укладывается в одно слово — пингвины.

На свете существует бесконечное множество животных. Больших и маленьких, ручных и диких, красивых и безобразных, обычных и необычных, бегающих, летающих, плавающих, пресмыкающихся и прыгающих. Но нет среди них — так, по крайней мере, кажется мне — более забавного и чудного, чем пингвины. Специалисты по рекламе давным-давно обнаружили комичную торжественность этих нелетающих птиц. Их изображение можно видеть на фирменных знаках многих товаров, начиная от книг и кончая стиральным порошком.

А может быть, мысль о Фолклендских островах впервые пришла мне в голову, когда я прочел об истреблении самых крупных животных земного шара — китов? Еще совсем недавно Фолкленды служили своего рода полустанком на пути в Южную Георгию — крупнейший китобойный порт южного полушария. В былые времена, когда китобойный промысел еще не обладал столь изощренной техникой, случалось нередко, что китобои, которым не повезло с добычей, спасаясь от штормов, искали пристанища на Фолклендских островах. Здесь они заменяли китовый жир пингвиньим. Сотни тысяч доверчивых птиц погибли в их салотопнях...

Многие люди, предпочитающие сидеть дома, посчитают, конечно, пятимесячное пребывание семьи на далеких Фолклендских островах одной из форм бегства от действительности, бегством из городов в райскую обитель, не зараженную цивилизацией и ее последствиями.

Это не верно. Если мы и бежали, то не от действительности, а к ней. Упрямо и целеустремленно пытались мы постичь взаимосвязь между растениями, животными и людьми.

...Волна разбилась об излучину берега. Из пены поднялся толстый, откормленный пингвин. Но выпрямиться он не успел. Не успел и оглядеться. Его глаза еще не привыкли к переходу из одной стихии в другую, как к нему из засады подкралась смерть.

Черное веретенообразное чудовище, которое только что на фоне дна казалось обкатанной волнами скалой, ринулось на добычу, разинув пасть и наращивая скорость, точно управляемая по радио ракета. Оно пресекло пингвинью жизнь как раз в ту минуту, когда на песке должны были отпечататься его первые шаги на пути к безопасности.

Фото автора

Черная смерть, не выпуская добычи, яростно крутила головой. Белое тело пингвина балансировало на носу морского льва. Сцена убийства закончилась цирковым трюком. Добыча взлетела на воздух, послушная движениям плывущего животного. Казалось, будто морской лев выступает на манеже цирка, жонглируя цветными мячами под восторженные возгласы публики. Однако таких крупных морских львов с бычьим загривком и густой гривой любителям цирка видеть еще не приходилось.

Поиграв несколько минут для возбуждения аппетита, морской лев сожрал пингвина. Патрулирование берега продолжалось бы и дальше, если бы заглянувшая в бухту морская львица не очаровала убийцу. Внимание его переключилось на водяные игры.

Черный силуэт морского льва продолжал маячить в бухте, он плавал на своем посту то не спеша, то вдруг яростно и энергично. При нем пингвины опасались выходить на берег, но, едва убийца скрывался в водорослях, они торопливо продолжали свой путь.

Подобные сцены неизменно разыгрываются изо дня в день в этой мирной на вид бухте Южной Атлантики. Природа взимает свою пошлину, чтобы сохранять равновесие. Фолклендские острова меньше, чем какая бы то ни было часть света, подходят для мероприятий, требующих милосердия всевышнего. Здесь, на границе с Антарктикой, природа и климат жестоки и суровы.

Не так давно этот архипелаг и его население попали в центр внимания мировой общественности. Борьба — а правильнее сказать, просто грызня — из-за Фолклендских островов между Англией и Аргентиной тянется до сих пор. И касается она вещи более значительной, нежели сами не имеющие особого экономического значения острова. Она касается престижа.

Пять лет назад самолет с белокурой звездой аргентинского экрана Марией Кристиной Веррье приземлился на скаковой дорожке местного ипподрома. В воздух взметнулась торфяная крошка. Из самолета выскочили двадцать молодых аргентинцев; вид у них был грозный, но в то же время немного испуганный. Они принадлежали к группе «Кондор», в их задачу входило захватить скаковую дорожку и весь архипелаг Ислас Мальвинас, как называют Фолкленды по-испански. Отныне он должен был воссоединиться с Аргентиной, метрополией, которой, по мнению южноамериканцев, этот архипелаг принадлежит по праву. Изумленные фолклендцы с недоумением смотрели на негодные ружья десантников. Вскоре плохо разученную боевую песню заглушил рев урагана.

Через сутки десант был вынужден постыдно сложить оружие. Ислас Мальвинас оказались гораздо холоднее и негостеприимнее, чем предполагали освободители.

Постороннему человеку трудно понять, как мог этот, с трезвой точки зрения, абсолютно ненужный архипелаг вот уже полтора столетия портить отношения между Англией и Аргентиной.

Когда в пятидесятые годы над головой аргентинского диктатора Перона сгустились тучи, он подкинул своей пропаганде лозунг: «Англичане, верните нам Мальвины!» После свержения Перона его преемники продолжали выкрикивать все тот же боевой клич. Аргентина взывала к мировой общественности и даже добилась того, что в ООН была принята резолюция, призывавшая обе нации начать переговоры, дабы найти мирное разрешение проблемы.

Фото автора

Главный аргумент Аргентины в требовании передать ей Фолкленды — геологическое родство архипелага с Южной Америкой. Однако ученые не пришли к единому мнению по этому вопросу. Другой аргумент Аргентины — географическая близость. Но тогда и Чили также имеет право претендовать на архипелаг, ибо Огненная Земля, принадлежащая Чили, расположена к Фолклендским островам гораздо ближе, чем любая точка Аргентины! Никаких национальных меньшинств вроде индейцев на архипелаге не было. Единственный туземец — волкообразная лисица, — населявший архипелаг, был уничтожен по причине своего доверчивого нрава уже к середине XIX века. Нынешнее население Фолклендских островов на две трети столь же «туземно» у себя на островах, как аргентинцы в Аргентине. Короче, территориальный аргумент Аргентины при ближайшем рассмотрении не выдерживает критики.

Остается считать, что претензия Аргентины — лишь дымовая завеса, которая должна скрывать внутриполитические трудности. И аргентинская пропаганда не скупится на описания земного рая на Фолклендских островах. Я убежден, что, если Аргентина получит архипелаг в свое распоряжение, она сразу же забудет о нем. Достаточно вспомнить, как ведется освоение Патагонии, более благоприятной в климатическом отношении. Правительство Аргентины до сих пор с трудом находит желающих поселиться там.

В последние годы административное устройство архипелага претерпело умеренную демократизацию, и отеческая власть британского губернатора была несколько ограничена. К сожалению, этот процесс начался только после того, как финансовое положение колонии ухудшилось в результате падения цен на шерсть на мировом рынке. Очевидно, в первую очередь было бы уместно ослабить хватку «Фолкленд Айлендс компани» на горле местной экономики. Единственное акционерное общество, акционеры которого живут за границей, владеет почти половиной земли. Кроме того, оно контролирует торговлю и мореходство.

«Наш архипелаг более английский, чем сама Англия. У нас тут живет всего полдюжины иноземцев. Большей частью чилийцы, аргентинец только один, и тот скрывается от своей полиции. Между прочим, он тоже считает, что Англия не должна отказываться от Фолклендских островов», — заявил овцевод Сидней Миллер, выражая мысли исконных островитян. Этой точки зрения тут придерживаются почти все; во многом она результат недостатка образования и актуальной информации. Радио каждый вечер пятнадцать минут посвящает спортивным новостям Великобритании и десять минут — международным событиям. В колонии выходит маленькая церковная газета, размножаемая на ротаторе. Свою газету, знакомящую население с годовым отчетом правительства и бюджетом, выпускают и власти. На островах нет ни одного политического журнала. Поэтому консерватизм фолклендцев необыкновенно прочен. Они и слышать не желают ни о каких изменениях. Пусть ревет шторм, пусть овцы пасутся, пусть все остается по-старому...

В этом смысле любопытно предложение, сделанное англичанином профессором Метфордом. Он считает, что эмиграция молодых фолклендцев на овцеводческие фермы Австралии и Новой Зеландии должна всячески поощряться. Если большинство населения согласится на переезд, Фолклендские острова могут быть проданы Аргентине, Чили или Уругваю, смотря по тому, кто больше заплатит.

Мне лично очень хотелось бы присутствовать на том аукционе и заявить претензию на Фолклендские острова от имени Международного союза по охране фауны и флоры. Ведь сделаны же Галапагосские острова международным заповедником. На 51—53 градусах южной широты предпосылки для этого ничуть не хуже. Из Британской колонии архипелаг превратится в колонию Пингвинов — вот, на мой взгляд, самое разумное решение проблемы.

Иногда бывает трудно докопаться до первоначального источника своей привязанности. Но что касается пингвинов, корни любви к ним надо искать в естественных науках, и главное — в библии моей юности — книге Свена Хедина «От полюса к полюсу». Пингвины на фотографиях были такие забавные в своих нарядных фраках. В кино люди хохотали над пингвинами не меньше, чем над обезьянами. Но пингвины были всегда окружены снегами и айсбергами, а снега и у нас в Хельсингланде было больше чем достаточно. Нет, эти птицы не смогли тогда соблазнить меня всерьез... Неведомые джунгли жаркой Африки таили фауну, которая казалась мне более привлекательной.

И все же настал такой день, когда я принял окончательное решение получше познакомиться с этими необычными птицами. Это произошло после того, как я увидел в цирке выступление дюжины гумбольдтовых пингвинов. Под руководством дрессировщика пингвины дали великолепное представление, свидетельствующее об их уме и врожденном чувстве юмора. Они плавали наперегонки; прыгали с вышки; катались по ледяной дорожке; столпившись вокруг стола, дружно поедали сельдь. Пели хором. Если в программе что-то случайно менялось, они громко протестовали. Они щипали дрессировщика за штаны, когда тот забывал, что победитель имеет право дернуть за веревочку, чтобы зазвонил колокольчик.

После этого мне захотелось узнать, так же ли приятно знакомство с пингвинами в их естественной среде, где они не подчиняются выдумкам человека, делающего -бизнес. Единственное место, где я мог это выяснить, познакомившись сразу с пятью видами пингвинов, были Фолклендские острова.

Первыми из европейцев, увидевшими пингвинов, были, очевидно, Васко да Гама и его матросы, которые в 1499 году плыли в Индию. Неизвестный летописец записал в путевых заметках, когда судно обогнуло мыс Доброй Надежды: «Мы увидели птиц, они были большие, как гуси, а крик их напоминал крик ослов. Улететь с южного берега Африки они не могли». Однако интерес к птицам в те времена был не настолько велик, чтобы он мог толкнуть на серьезное исследование.

Во время кругосветного путешествия Магеллана в 1519 году наблюдательный итальянец Антонио Пигафетта написал в своих заметках, что по берегам Южной Америки они видели «множество странных гусей, которые держались вертикально и не умели летать». Немного позже он уже пишет о них как о пингвинах: у них на теле был толстый слой жира, а жир по-латыни «пингвис». Лишь в 1758 году пингвины удостоились настоящего научного исследования. Оно было проделано Карлом Линнеем, который дал южноафриканскому очковому пингвину название сфенисеус демерсус, что в переводе означает: «погруженный в волны небольшой клин». Так остроумно Линней выразил в названии и образ жизни, и форму тела этой птицы.

Триста лет спустя после первой встречи с пингвинами, описанной Пигафеттой, тем же курсом плыл «Бигль». На борту находился молодой естествоиспытатель Чарлз Дарвин, который, конечно, оставил очень яркое описание пингвинов, живущих на Фолклендских островах.

В то время как естествоиспытатели изучали колонии пингвинов, охотники на китов и тюленей безжалостно опустошали их. Особенно плохо пришлось королевским пингвинам, у которых слой жира достигает двух сантиметров. В 1867 году одно акционерное общество хвастливо сообщило, что его суда доставили домой 200 тысяч литров пингвиньего жира, то есть это означает, что было убито почти полмиллиона птиц. Сбор яиц велся без всякого учета; поблизости от столицы архипелага Стэнли в одной только колонии пингвинов в 1871 году было собрано не меньше 25 тысяч яиц. Урожай 1952 года насчитывал уже всего тысячу штук...

Когда читаешь труды профессора Бернарда Стоунхауза, самого крупного авторитета по пингвинам, становится ясно, что изучение этих птиц дарит ученому много радости, ибо он все время находится в общении с существами, столь сходными с гомо сапиенс. Вот что он пишет: «Из-за вертикального положения пингвинов и их невозмутимо важного вида к ним трудно относиться серьезно. Нам казалось, что животные, которые так похожи на людей, должны и вести себя, как люди. Поэтому мы, помимо воли, искали в их поведении человеческих свойств. Иногда нам было смешно, иногда мы бывали даже задеты. Пингвины дерутся из-за своих участков. Крадут у соседей. Бьют жен и наказывают детей. Какие еще нужны доказательства, что они похожи на нас?»

Пять видов пингвинов населяют субантарктические оконечности континентов и острова. Шесть видов встречаются в умеренном поясе, три — в субтропическом и один, реликтовый, — в тропиках, на Галапагосах. Но в наше, северное, полушарие пингвины не попадали. Очевидно, все семейство зависит от холодных, богатых пищей ответвлений антарктических течений.

Крылья пингвинов видоизменились и превратились в ласты скорей всего потому, что на Антарктическом континенте и вблизи него никогда не было хищников вроде белых медведей или песцов. Способ добывания пищи привел к тому, что пингвицы стали морскими существами с мускулистыми, почти бессуставными крыльями, приспособленными для плавания, с плоскими укороченными ногами и чешуйчатым покрытием. Костяк у пингвинов массивный, чтобы было легче нырять на большую глубину, тогда как у летающих птиц кости полые, воздушные. У пингвинов имеются и солевыделительные железы, благодаря которым они могут пить соленую воду в любом количестве.

Как и все животные, пингвины имеют врагов. В море им угрожают косатки, морские львы и морские леопарды. Единственное, что помогает пингвинам сохранить жизнь, — постоянная осторожность и умение быстро плавать: в исключительных случаях пингвины способны плыть со скоростью 50 километров в час!

В наши дни человек уже не представляет для пингвинов угрозы, как было раньше, когда им двигали экономические интересы. После тяжелых кровопусканий XIX века колонии пингвинов полностью восстановились. Однако ученые констатировали, что биоциды пришли сейчас в антарктические моря. Пролитая в морях нефть губит сотни тысяч пингвинов. Струи воздуха от винтов тяжелых вертолетов, которыми пользуются полярные исследователи, разбивают тысячи яиц, сбрасывают со скал и льдин птенцов и взрослых пингвинов. В заливе Мак-Мердо гусеничные тракторы ездят непосредственно по территории колонии императорских пингвинов. Машины, несущиеся по дорогам, тревожат Магеллановых пингвинов на южной оконечности Южной Америки и очковых пингвинов на юге Африки. На Фолклендских островах стада овец уничтожают заросли туссока, пищи пингвинов.

У самой воды, там, где копья морского прибоя обламываются о низкие островки и рифы, я ближе познакомился с пингвинами-скалолазами. Они одновременно были и ярко выраженными индивидуалистами, и нерешительными стадными животными. Часто они подолгу колебались, пока кто-то один не брал на себя инициативу к не увлекал за собой всю стаю, словно знаменосец, шествующий во главе демонстрации. Они никогда не забывали о возможности появления морского леопарда или кровожадного морского льва. Что касается всего остального, это самые смелые и настойчивые птицы на свете, которые не колеблясь идут на любой риск, совсем как каскадеры в кино.

Много дней и часов мы провели возле скал, где они выходили на берег. Много рассветов и закатов, невзирая на ветер и холод, дождь, снег и град. Нас защищали толстые свитеры и зюйдвестки, и нам ни разу не показалось, что время тянется медленно или скучно. Жизнь здесь била ключом и в вёдро с его скупым солнцем, и в ненастье.

Эстет мог бы тут наслаждаться неповторимыми формами и утонченной игрой красок. Эксперт по уличному движению получил бы богатейший материал для исследования поведения, не испорченного влиянием правил, предписаний и объявлений.

У скал, где пингвины-скалолазы выходили на берег, море всегда неистовствовало. Наши киноаппараты и объективы тоже были облачены в зюйдвестки, предохранявшие от соленой воды. Штативы высились среди камней, как маяки. Но самая главная задача заключалась в том, чтобы найти на этих скользких скалах твердую опору для ног и надежный выступ, за который можно было бы ухватиться, если на тебя неожиданно обрушатся пенные каскады моря.

Скалолазы начинали возвращаться на берег в четыре часа пополудни. Они выскакивали на поверхность, точно поплавки рыбацкой сети, и некоторое время качались на волнах. Откуда-то из бескрайних морских просторов они стекались к этому нагромождению скал и долго высматривали место для выхода, словно не решаясь сделать прыжок. Это была коварная ничейная земля между двумя стихиями.

По смелости прыжков пингвины-скалолазы вполне могут соперничать с каскадерами из «фильмов действия».

И вдруг, точно по приказу, все скалолазы устремлялись на берег, подобно идущей на абордаж армаде. Бурлящий прибой кишел этими маленькими обтекаемыми существами. Скалолазы всегда выходят на берег в прибой, сила которого в миллионы раз превосходит их собственную. Волны опрокидывают их, они кувыркаются в водорослях, падают на спину, барахтаются. Короткие крылья расправлены, когти стараются уцепиться за малейшую неровность скалы. И когда океанский вал, разбившись о скалу, возвращается в море, на скале остаются пингвины, сумевшие найти точку опоры. Их теснится там сразу не меньше двух сотен, и издали кажется, будто они присели на корточки. Мгновение они переводят дух и тут же спешат покинуть ненадежное убежище, пока на него не обрушился новый вал. А в волнах уже готовится к выходу следующий десант.

С первой пристани скалолазы прыгают наверх к плоской террасе. Высота этого прыжка примерно 70 сантиметров. Техника зависит от индивида. Далеко не все пингвины тормозят крыльями во время прыжка, и многим он дается еще труднее, чем выход на берег. Но пингвины не боятся падений: одежда их плотна, а под кожей лежит достаточный слой жира. Если бы возле скал не было морских леопардов и львов, скалолазы вообще ничего бы не боялись.

Итак, добравшись до террасы, пингвины чинно выстраиваются в очередь и двигаются дальше. Самая крутая из ведущих наверх «улиц» была так же тесна, как переулки в Старом Стокгольме. Поднимаясь по ней, пингвину приходилось тратить не меньше энергии, чем грузчику, который тащит по лестнице рояль.

По утрам по этой дороге тянулся нескончаемый поток пингвинов, похожий на очередь в магазин самообслуживания. Медленно, но целеустремленно двигались пингвины вперед, и мы ни разу не видели, чтобы кто-нибудь из них нарушил очередь. Скалолазы очень строго и больно наказывают тех, кто норовит пролезть без очереди. Их грубые красноватые клювы и короткие крылья — оружие, вполне достойное уважения. Даже мы, невинные наблюдатели, и то испытали его на себе.

Шлеп, шлеп, шлеп — только и слышно, как пингвины прыгают по мокрым камням. Чаще всего возвращающаяся домой процессия хранит молчание. Вид у пингвинов подавленный, как у футбольной команды, которая только что потерпела поражение. У небольшой скалы со сглаженными краями пингвины останавливаются немного передохнуть. Бывает, один выбьется из очереди в поисках менее трудного пути, но быстро возвращается к остальным. И подъем продолжается — вверх, вверх, вверх ползет череда черных трудолюбивых карликов.

Трудности, которым каждые сутки подвергают себя эти необычные морские птицы, заставляют задуматься: может, эволюция пингвинов давным-давно остановилась? Почему они с таким упорством продолжают карабкаться на скалы? Почему выходят на берег из воды в самых неприступных местах? Почему не переносят колонии на более низкие места? Почему располагают свои гнездовья как можно дальше от моря?

Пингвины, поколение за поколением, следуют одному и тому же образцу. Статистика показывает, что они живут до 25—30 лет и должны были бы учиться на собственном опыте. Больше того, наблюдения говорят о том, что они умеют накапливать индивидуальный опыт. В первый раз, например, насиживание у пингвинов часто кончается неудачей. Бывает, что неопытные родители даже сами выбрасывают первое яйцо, когда появляется второе.

Маленькие птенцы, похожие на черные шерстяные комочки, изнемогают от бурных проявлений нежности со стороны своих любящих родителей. Птенцы постарше тут же безжалостно набрасываются на кормильца и заставляют его освободиться от полупереваренного груза рыбы и криля. Птенец засовывает голову глубоко в горло родителя, который стоит, нагнувшись и вытянув до отказа шею. Со стороны процедура выглядит жутковато.

В море пингвины легки и подвижны. На земле — неуклюжи и с нашей точки зрения смешны. Зрение их приспособлено к воде, на суше они кажутся близорукими и забавно разглядывают предметы, наклоняя голову из стороны в сторону, как совы при дневном свете.

Процедура кормления младенцев со стороны вы глядит жутковато.

Интересно, что пингвины, морские птицы, боятся моря. Проведя какое-то время на суше, они крайне нерешительно снова заходят в воду. Кому-нибудь одному приходится продемонстрировать настоящее презрение к смерти, чтобы сломить упорство других. Пингвины знают, что на морских просторах их ждут лакомые водоросли, но также и опасности, которых не встретишь на суше. Надо держаться вместе, так легче сохранить жизнь: выныривая на поверхность, они сразу ищут друг друга. Быть может, именно поэтому различные виды пингвинов отличаются главным образом окраской головы и шеи. Голова Магелланова пингвина похожа издали на петлю из белой ленты на черном фоне. Вокруг клюва розовое пятно. Черно-серая голова осве-пингвинов украшена белыми хохолками над глазами, клюв — ярко-оранжевый. Скалолазы щеголяют желтыми бровями и пышными желтыми хохолками над глазами. У них сильные ярко-красные клювы и глаза цвета красной смородины. И наконец, у королевских пингвинов черная голова с декоративным четко очерченным оранжевым узором.

Пингвины относятся к тем редким животным, которые нисколько не боятся человека. Их интерес к нам и к нашей аппаратуре был даже весьма навязчивым. Когда пингвины проходили домой мимо нашей палатки, они выстраивались в длинную очередь, чтобы заглянуть внутрь. И поскольку пингвины от моря к колонии следуют строго по одной и той же дороге, движение застопоривалось, и возникала давка. Иногда они находили какой-нибудь предмет, принадлежавший нашей экспедиции. Губчатый шарик, предохраняющий микрофон, был принят ими за игрушку. Они устроили из-за него драку, выхватывали друг у друга, катались по траве. Но когда голодные птенцы начали звать родителей, очередь в палатку рассыпалась и игра тут же прекратилась. Даже королевские пингвины не питали к нам недоверия. Может быть, они принимали нас за новых гигантских пингвинов, поселившихся тут со своим детенышем?

Королевские пингвины исчезли с Фолклендских островов лет пятьдесят тому назад. Иногда какой-нибудь пингвин заплывал по ошибке в Стэнли, где тут же попадал в руки любителей животных. За три дня пингвины становились ручными, но ели лишь в том случае, если пищу заталкивали в них силой.

Недавно королевские пингвины впервые вернулись на архипелаг в большом количестве, и фолклендцы, у которых проснулся интерес к птицам, радостно приветствовали их возвращение. Птицы немало скрашивают им одиночество, не дают почувствовать заброшенность.

В Мировом океане расстояния, безусловно, сократились. Но крохотный островок Си-Лайон-Айленд («Остров Морского льва») отделяет от Восточного Фолкленда бурное море, которое становится непреодолимым препятствием, если у людей кончилась соль и нет доброй лодки. Несколько раз в году на остров приходит пароход, он забирает шерсть и оставляет продукты. Если позволяет погода. А погода в тех местах настолько капризна, что прежние хозяева острова не держали даже лодки — пользоваться ею все равно почти что невозможно. Не было лодки и у моего доброго знакомого Бенни Девиса...

Бенни задумался. Его взгляд упал на пустой бидон из-под керосина. Бидон вполне годился для остова судна. Бенни распилил бидон в длину, скрепил обе половины, приклепал какое-то подобие мачты и выстругал руль. На рассвете, когда начался прилив и ветер был слабый, он оптимистически поднял парус и отправился за солью.

Боги погоды благосклонно отнеслись к его рискованной затее. Бенни вернулся с мешком соли для миссис Риккет, которая решила, что видела Бенни в последний раз, когда он отчалил на своем самодельном судне.

Шесть месяцев спустя Бенни, чувствовавший себя уже бывалым моряком, повторил свое путешествие, когда у миссис Риккет кончился запас соды.

Я искренне восхищаюсь космонавтами, но мне кажется, что для предприятия Бенни Девиса храбрости требовалось отнюдь не меньше. А может, нам просто пока что легче понять трудность подвига, совершаемого на небе, чем на земле.

Нужно сказать, что прежний владелец острова по полгода жил в Лондоне, при таком ведении хозяйства земля не могла быть незапущенной.

— Здесь можно прекрасно жить, если как следует обращаться с землей. Обидно, что для коренных островитян на архипелаге уже не осталось земли, — говорил мне Бенни. — Мы вынуждены селиться на самых мелких и дальних островах вроде этого. А владельцы хорошей земли живут в фешенебельных районах Лондона. В прошлом году акционеры «Фолкленд Айлендс компани» получили по одиннадцать процентов прибыли, в предыдущие же годы они получали по двадцать пять процентов. Двадцать пять процентов — не пошевелив даже пальцем! Разве это справедливо? Почему правительство не купит эту землю и не продаст ее коренным островитянам?

Осмонд Смит — убежденный холостяк и, если верить слухам, никогда в жизни не покидал своего острова. Лишь один раз он попал на Западный Фолкленд и то по ошибке пилота. Смит объявил свои владения на Волонтир-Пойнте заповедником.

В последние годы на Фолклендских островах заповедники вошли в моду, что свидетельствует о пробуждающемся интересе к природе у некоторых землевладельцев. Объявлено уже 12 частных заповедников, и каждый год появляются новые. Но владельцы вовсе не отказываются от своих прав на землю, а также от возможности в будущем, если понадобится, произвести любые перемены. И хотя охота в их владениях запрещена, коровы, овцы и лошади продолжают вытаптывать растительность, что является первой причиной эрозии, в результате которой уничтожаются предпосылки для сохранения островной фауны. На территории таких заповедников живут пастухи, а иногда строятся и другие жилища. Устраиваются даже военные маневры!

Смит разрешил нам посетить его заповедник. Жить мы должны были в домике пастуха Фрэнка Смита, пока он сам будет стричь овец в другом месте. Фрэнк оставил свой дом вымытым добела; он забыл свою серебряную трубочку, через которую тянул мате — парагвайский чай, и поручил нашим заботам четырех ручных гусей. Гуси встретили нас изумленным гоготанием. Каждое утро они обходили вокруг дома, желая убедиться, что эти странные люди, совсем не похожие на Фрэнка, еще здесь.

Главный аттракцион Волонтир-Пойнта — единственная на всем архипелаге колония королевских пингвинов, самых крупных после императорских пингвинов представителей этого семейства.

После семи недель насиживания, в течение которых каждый супруг выполняет свою долю работы, яйца наклевываются и слышится первый писк. Будущий родитель поднимает свою кожную складку и, согнувшись дугой, смотрит, не его ли яйцо наклюнулось. Потом он снова опускает занавес и, задрав к небу клюв, делает вид, что ему безразлично, что счастливым родителем оказался сосед, а не он.

После нескольких неудач мне удалось точно локализовать писк и присутствовать при акте рождения. Из-под складки кожи выглянула крохотная черная головка. Морщинистая шея вытянулась на несколько сантиметров. Мать — мне, по крайней мере, показалось, что это была мать, — склонилась и передала птенцу с кончика клюва первую каплю воды или рыбьего жира. Головка тут же спряталась под складку, но вскоре снова выглянула и пискнула несколько раз.

...Так прошло пять месяцев. Наконец мой трехлетний сын Бьерн начал капризничать. Однажды утром он произнес слова, которых мы ждали уже давно:

— Не хочу играть с пингвинами. Хочу играть с детьми! Поехали домой!

Постоянные штормы, признаться, и нам начали действовать на нервы. Ветер, ветер, ветер и неожиданные чередования града, снега и ливня. Заверения островитян, что у них уже давно не было такого плохого лета, служили нам плохим утешением. Ни один метеоролог не мог дать прогноз, на который можно было бы положиться. Местный пастор даже предпринял попытки обратиться к высшим силам. В тот день капитан Тэрнбелл посетил мессу накануне отправления судна на антарктические базы. Пастор сердечно приветствовал его в дверях божьего дома и шепнул ему на ухо:

— Капитан, я буду молить бога о хорошей погоде, когда твой «Шеклтон» выйдет в море.

— Не стоит трудиться, все равно не поможет, — ответил тот без особого энтузиазма.

Через два дня после того, как «Шеклтон» покинул Стэнли, пастор получил от Тэрнбелла срочную радиограмму. «Катись к черту со своими молитвами. Хуже погоды не бывает».

Свен Йильсетер

Перевела со шведского Л. Горлина

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 5801