«Эндевор» уходит в плавание

01 ноября 1972 года, 00:00

«Эндевор» уходит в плавание

Пересечь в одиночку Атлантический или Тихий океан и даже совершить кругосветное плавание — дело хотя и трудное, но вполне реальное. Но пытаться преодолеть на шестиметровой яхте 3000-мильный путь, пролегший за Полярным кругом и открытый для навигации каких-нибудь два месяца в году... В свое время потребовалось целых четыреста лет — от экспедиции Джона Кабота в 1497 году до плавания Руала Амундсена в 1903—1906 годах, — прежде чем парусно-моторная яхта «Йоа» за четыре навигации впервые обогнула Северную Америку. Немало смельчаков нашли свою могилу в водах арктических морей и проливов Северо-Западного прохода. В середине прошлого века именно там бесследно пропала экспедиция Джона Франклина, насчитывавшая 129 человек и шедшая на специально переоборудованных винтовых пароходах «Эребус» и «Террор».

Уже начало путешествия двадцатичетырехлетнего англичанина-сумасброда Коулина Ирвина не сулило ничего хорошего. Когда в июне прошлого года Ирвин и его яхта «Эндевор» прибыли в Анкоридж, оказалось, что море в районе Алеутских островов покрыто сплошным льдом. Пришлось менять планы. Первый отрезок пути до Ненаны «Эндевор» проделал на железнодорожной платформе, а затем до городка, расположенного в 600 милях от устья Юкона, на борту самоходной баржи. За две недели выкрашенная в ярко-желтый цвет крошечная яхточка с гордым названием «Стремление» самостоятельно спустилась вниз по полноводному Юкону.

«Бутылочное горлышко» между Азией и Америкой встретило Ирвина яростными волнами. Но «Эндевор» ожидал такого поворота событий — недаром он своими формами напоминал миниатюрную копию вынырнувшей подводной лодки с единственным люком на корме. «Со стороны моя яхта, — рассказывает Коулин Ирвин, — видимо, больше всего напоминала поплавок, который дергает попавшаяся на крючок крупная рыба».

6 июля неласково встретивший путешественника Берингов пролив остался позади; «перевалив» Полярный круг, яхта вышла в Чукотское море. В поселке Шешмереф эскимосы посоветовали Ирвину держаться глубин между 3 и 20 морскими саженями (1 Морская сажень — 182 сантиметра.) — на этой воде льдины встречаются сравнительно редко. Увы, эта рекомендация вскоре чуть не привела к роковой катастрофе.

Едва яхта миновала мыс Хоп, как внезапно налетевший шквал выбросил ее на отмель. Ирвин очутился в безвыходном положении: нечего было и думать самому вытащить «Эндевор» на берег и там залатать пробитый корпус. Пришлось пешком возвращаться за подмогой в поселок, моля бога, чтобы не разыгрался настоящий шторм и не превратил яхту в груду обломков. К полудню следующего дня, когда Ирвин с дюжиной добровольцев подошел к месту крушения, он увидел, что «Эндевор», издали походивший на какого-то фантастического ярко-желтого моржа, по-прежнему прочно сидит на мели. С помощью блока и талей яхту довольно быстро оттащили подальше от линии прибоя, и в течение недели Ирвин занимался ремонтом.

Всю неделю стояла ясная погода. Но стоило «Эндевору» вновь выйти в плаванне, как Чукотское море выкинуло новую каверзу: над водой повисла такая густая пелена тумана, что мореплаватель не видел носа собственной яхты. Где-то рядом проплывали льдины, оторванные ветром и течением от паковых полей. Отчаянно напрягая слух, Коулин Ирвин не выпускал из рук руля. «Это походило на какой-то дьявольский слалом с завязанными глазами, где ставкой была моя жизнь, — так рассказывал он впоследствии. — Причем это продолжалось не час и не два, а сутки за сутками».

Сначала на ночь Ирвин пришвартовывался к льдине или торосу, которые могли послужить хоть какой-нибудь защитой на случай столкновения. В один из вечеров Ирвин устроился у солидного шестиметрового тороса, который словно плавучий утес вздымался над неприветливой свинцовой водой. Коулин даже совершил на него восхождение, правда, отнюдь не ради альпинистских лавров, а для того, чтобы посмотреть, нет ли вокруг грозных ледяных полей. Посреди ночи его разбудил сильнейший толчок и грохот, похожий на пушечный выстрел. Еще в полусне Ирвин вьюном выскользнул через люк на палубу и... оцепенел от ужаса: от казавшегося таким надежным тороса откололась и плюхнулась в воду огромная глыба льда, а сам он накренился, грозя опрокинуться и увлечь яхту в морскую пучину.

Ирвина спасла быстрота реакции: прежде чем произошло непоправимое, он успел схватить топор и перерубить причальный конец. Впредь моряк больше не рисковал на ночь делать стоянки, отдыхая лишь днем, да и то урывками. Поэтому, когда 29 июля «Эндевор» подошел к поселку Барроу, его капитан мечтал только об одном — спать: последние 72 часа он вообще не смыкал глаз. Но в Барроу его ждало тревожное известие. По прогнозам метеорологов, ветер гнал к гавани паковые льды, которые максимум через пять часов должны были полностью закрыть выход, превратив бухту в ловушку для маленького суденышка. Едва стоявший на ногах от усталости Коулин решил все же выходить в море. Ведь до бухты Кембридж, к востоку от залива Маккензи, намеченной для зимовки, оставались сотни миль пути.

«Следующие тридцать дней, — пишет Ирвин, — были заняты не такой уж увлекательной, но зато весьма рискованной и утомительной игрой: как только льды чуть отступали от береговой отмели, я тут же бросался вперед по узкой полоске чистой воды. Когда же льды снова наступали, я укрывался в каком-нибудь заливчике или речном устье. Случалось, что в течение нескольких дней «Эндевор» практически топтался на месте».

И все же море Бофорта в конце концов поймало «Эндевор» в ледовую ловушку. Когда до острова Бартера оставалось всего четыре мили, яхта оказалась в крошечной полынье на мелководье. Шли часы, но положение не менялось. Пришлось скрепя сердце послать по радио «SOS» военной радарной станции на острове Бартер, откуда сообщение о бедственном положении «Эндевора» было передано в эскимосское селение Кактуик. Через несколько часов все мужчины поселка, волоча за собой легкие каяки, прибыли на выручку. Совместными усилиями перетащив яхту через несколько ледяных полей и проведя ее по узким разводьям, эскимосы помогли Ирвину выбраться на чистую воду.

Нежаркое полярное солнце все ниже склонялось над горизонтом, в воздухе замелькали белые мухи. Заметно похолодало, и Коулин Ирвин все чаще задумывался о том, что ему, видно, так и не удастся в это лето добраться до бухты Кембридж, а значит, и пройти весь Северо-Западный проход с одной зимовкой. Разводья, по которым он был- вынужден пробираться, часто уводили яхту на многие мили в сторону от курса. На траверзе Комакуча льды, зажавшие «Эндевор», за одну ночь отнесли его на 20 миль назад.

Вознаграждение пришло, когда «Эндевор» вышел на восток из устья Ма-кензи. Впереди, насколько хватал глаз, катились пенные валы, валы, свободные от так измучивших Ирвина льдин! За сутки он покрыл сто миль и вошел в лабиринт островов в заливе Коронации. Мореплаватель облегченно вздохнул: каких-то тридцать миль, и он будет у цели!

«Судьба словно смеялась надо мной, — вспоминал позднее Ирвин. — В конце или начале каждого этапа моего пути она обязательно устраивала мне какую-нибудь каверзу. Хорошо, хоть подобные «шутки» были не слишком злыми — они происходили поблизости от населенных пунктов. Иначе мне бы несдобровать». В тот раз, когда яхта пробиралась узким проливом у мыса Александера, внезапно появившаяся из наступивших полярных сумерек большая льдина буквально вытолкнула ее на мель и тут же ушла.

Положение «Эидевора» было незавидным. Все попытки сняться с мели с помощью багра окончились ничем. Тогда Ирвин разделся и спрыгнул в ледяную воду. Немея от холода, он тщетно старался сдвинуть свое суденышко с места. Напрасно.

Моряком овладело отчаяние. Забравшись в спальный мешок и растирая окоченевшее тело жесткой суконкой, Ирвин мучительно старался что-то придумать. Неужели опять придется вызывать по радио помощь? Но что они смогут сделать, если к тому времени яхта вмерзнет в лед? В этом случае придется бросить «Эндевор» на произвол судьбы и отказаться от дальнейшего плавания

Выход подсказали лоция и собственная находчивость: изучая на карте отметки глубин, Коулин обнаружил, что в этих местах есть прилив. Пусть совсем маленький, какие-нибудь сантиметры, но есть! Значит, нужно дождаться его, завести в сторону от мели якорь, а затем попытаться освободить яхту из ловушки. Началась неравная борьба измученного человека с обжигающими холодом волнами и собственным отказывавшимся повиноваться телом. Несколько раз заводил он якорь, прежде чем удалось надежно закрепить его в подводных скалах. Ирвин не помнил уже, сколько раз он едва заползал в кубрик и, корчась от боли, кипятком и растираниями «оживлял» кисти рук, ноги. Мужество и упорство победили: «Эндевор» закачался на легкой зыби.

Утром на следующий день в десяти милях от залива Кембридж флотилия эскимосских каяков торжественно встречала первое парусное судно, появившееся в этих водах с 1852 года, когда английский бриг «Энтерпрайз» был вынужден зазимовать там во время поисков экспедиции Франклина.

Рискованное плавание еще не закончено, но Коулин Ирвин настроен оптимистически. «В нынешнюю навигацию, — заявил он, — я намерен пройти оставшуюся часть Северо-Западного прохода. Это вполне осуществимо».

С. Барсов

Просмотров: 3642