Скажите это: ...бисером ...листьями ...крыльями ...дымом.

01 июля 1972 года, 00:00

…бисером

…бисером

Зулусы давно и заслуженно слывут среди народов Южной Африки людьми гордыми, воинственными. Слава, согласитесь, завидная, но порой весьма обременительная. Ведь бывают в жизни моменты, когда приходится признаваться в своей слабости. Моменты, когда, как известно, у самых гордых и воинственных язык отнимается...

Но зулусы, по счастью, ко всем прочим своим достоинствам еще и изобретательны. Когда во рту немеет язык, они прибегают к другому, куда как красноречивому, — языку бисера. Раньше бисер изготовляли из подручных материалов: кости, семян и ароматичных пород деревьев, раковин, яичной скорлупы, камней, глины, слоновьего бивня, меди, наконец золота. Теперь чаще всего удовлетворяются дешевым фабричным бисером из стекла.

Бисер в зулусском хозяйстве применяется широко: из него делают все украшения — ожерелья, браслеты на руки и на ноги, подвески — в общем, все, что подскажет фантазия. В самих этих украшениях ничего, конечно, хитрого нет — где их не делают! Хитрость зулусской бижутерии заключается в. подборе геометрических рисунков и выборе цвета. Именно из этих элементов складывают зулусы свои любовные послания.

Изучение каждого языка начинается с азбуки; у языка бисера азбука своя, цветовая: белый цвет, как и в Европе, — цвет чистоты, а потому — и самой любви; розовый — робкий намек на бедность хозяина украшения (его используют редко — к чему расписываться в собственной бедности?); черный говорит, о снедающей душу грусти, некотором разочаровании в жизни и угрызениях совести в связи с затянувшимся холостячеством. В общем, с основными цветами все более или менее просто. Только ведь алфавит — еще не язык, и бисерная грамотность включает уменье пользоваться полутонами — меняя тональность одного и того же цвета, можно полностью изменить смысл фразы.

Недоверчивый читатель вправе усомниться в том, что этот язык достаточно красноречив. «Много ли им скажешь?» — спросит он. Тогда вот вам пример.

По краалю — зулусской деревне — идет парень. Он высок, красив, под блестящей кожей играют мускулы. На груди скромное, изящное украшение из белого бисера, и в самом центре его — черная бисеринка. Увидев парня, встречная девушка низко опускает голову и, не оборачиваясь, быстро убегает в хижину. Она прочла смутившее ее послание: «Сил нет больше ждать. Уж лучше мне исчезнуть отсюда, улететь, как улетают вольные птицы!»

Иногда можно встретить парней, буквально обвешанных любовными посланиями. В каждом из них свой смысл: в одном — заманчивое предложение, в другом — клятвенное обещание, в третьем — признания в неукротимых чувствах. Не пытайтесь соединить все эти письма в какую-либо логическую последовательность. Просто знайте: это местные донжуаны...

...Листьями

...Листьями

При всем многообразии человечества, при несходстве привычек, характеров, образа жизни разных народов и племен существуют обычаи, трогательно одинаковые на всей планете. К примеру — обычай дарить цветы любимым, популярный буквально под всеми широтами. Каждый из нас знаком с примерной символикой цветов. Теперь представьте себе, что вы преподнесли девушке такой букет: резеда, пучок лука, пук укропа и, скажем, сельдерей. Странноватый букет, не правда ли? Однако не спешите представить себе реакцию девушки.

Может быть, она знакома с обычаями батаков племени мандаилинг, живущих на острове Суматра в Индонезии.

Батаки, и правда, часто дарят букеты не из цветов; предпочтение отдается не красоте, а... названию растения. К. примеру, если влюбленный батак по каким-то причинам разлучен со своею избранницей, он посылает ей букет, составленный из листьев следующих растений: ситарак, хадунгдунг, ситата, ситанггис, подом-подом и пафу.

А каждая батакская девушка из племени мандаилинг знает, что название ситарак рифмуется с глаголом «марсарак», что значит «расставаться», хадунгдунг — со словом «дунг» — «после». Ситата в данном послании значит «хита» — «мы»; ситанггис — «тангис» — «плакать», подом-подом и модом — «спать», а пафу звучит почти как «ахту», то есть «я».

Вместе же букет следует читать как фразу: «После нашего расставания я не могу уснуть, не пролив горьких слез».

Варьируя листья и цветы, можно добиться большого разнообразия текстов. Конечно, при этом они будут страдать некоторой, так сказать, телеграфностью, но батаки читают эти «букеты-телеграммы» так же свободно, как мы сообщения вроде «Волнуйтесь подробности встрече Толя».

Раньше язык цветов и листьев был распространен по всей Индонезии. Основывался он на сходном звучании названий растений с другими словами; расшифровка букета, естественно, требовала определенной подготовки и незаурядной сообразительности. Поэтому при дворах раджей всегда были составители и толкователи букетов, которые в сочетаниях цветов угадывали смысл послания. Ведь один и тот же цветок мог рифмоваться и со словом «дружба» и со словом «война», но в определенном сочетании имел лишь один смысл.

Случается, и в наши дни деревенские колдуны на Суматре или Сулавеси подбрасывают своим врагам на порог дома цветок. Если, к примеру, его название звучит сходно со словом «лихорадка», получивший такое сообщение человек знает, что заколдован, и обязательно заболеет.

Все это, однако, частные и редкие случаи. По-настоящему язык цветов и листьев сохранился лишь у батаков племени мандаилинг. Там люди еще вовсю «переписываются» букетами, которые для непосвященных выглядят не менее странно, чем тот же букет из резеды, укропа, лука и сельдерея. Ведь и этот букет, руководствуясь правилами батакского «цветочного телеграфа», нетрудно расшифровать. Резеда — «навсегда», пучок лука — «разлука», пук укропа — «до гроба», сельдерей — «поскорей».

Все вместе: «Я полюбил тебя навсегда и буду любить до гроба; никакая разлука не охладит моих чувств; дай же мне ответ поскорей». Какая девушка останется равнодушной к такому признанию?

Если, конечно, она знакома с обычаями батаков племени мандаилинг на острове Суматра...

...Крыльями

...Крыльями

Наш журнал уже имел случай писать о языке голландских ветряных мельниц (см. № 5 5а 1970 год). Положением крыльев на своих ветряках мельники передавали самые разные сообщения. Причем не только простейшие вещи, но даже, скажем, такие сложные фразы, как напоминание жене, отправившейся в город: «Не забудь купить мне полфунта трубочного табаку». Еще сравнительно недавно сообщения крыльев умел читать всякий. Сейчас, когда мельницы остались скорее как декоративная часть пейзажа, голландцы выпустили пособие, воскрешающее давнюю традицию. С несколькими уроками из этой книги мы предлагаем ознакомиться читателям.

1. «Отдыхаю. Прошу не беспокоить». 2. «Уехал в гости». 3. «Жена, иди скорей домой!» 4. «У меня сегодня день рождения». 5. «Доброе утро, сосед». 6. «Дочку замуж выдаю». 7. «Воскресенье». 8. «Меняю жернова»

...Дымом

...Дымом

Древние греки, как известно, считали необразованным человеком того, кто не умел плавать. Плаванию учили юношей в тех же гимназиях, где преподавали и гимнастику, и ораторское искусство, и математику. Необразованному древнему греку трудно было рассчитывать на приличное место в жизни, но все-таки скромно прожить он, конечно, мог.

У индейцев североамериканской прерии вопрос стоял несколько иначе: или ты умеешь все то, что положено уметь взрослому воину, или тебе нипочем не выжить. А уметь надо было многое: скакать верхом, метко стрелять, знать повадки зверей и — не последнее — уметь, говоря современным языком, передавать и принимать информацию при помощи дыма от костра.

Существовало множество способов разводить костры и добиваться именно того дыма, который нужен, дыма разной интенсивности, разных оттенков, разного направления. Дыма, идущего в небо столбом, стелющегося, клубящегося.

Каждый оттенок дыма имел свое значение, и каждый индеец разбирался в них так же свободно, как опытный дегустатор в тонкостях чая или вина.

Для того чтобы придать дыму разные оттенки, индейцы носили с собой всевозможные, говоря языком техники, присадки: кору ивы, комки смолы, кости.

Можно было зажечь сухую траву — тогда дым шел столбом и был легок и прозрачен. Если добавить в костер травы влажноватой, дым становился темнее. Разложив костерок в неглубокой ямке и прикрывая его время от времени куском коры, можно было добиться того, что дым становился прерывистым и то шел в небо, то стлался по земле.

Самый черный и густой дым получался, когда в огонь бросали сырую рыбу и кости. Примеры можно было бы продолжать почти до бесконечности, но суть в общем-то не в том.

Одними и теми же буквами можно написать слова на разных языках; если вы не знаете языка, вам все равно не прочитать то, что написано. Язык дыма существовал у всех племен прерии, но дым одного племени был непонятен другому. Так радисты выстукивают ключом одну и ту же морзянку; ее можно принять и записать, но понять, не зная шифра, невозможно.

Конечно, языком дыма можно передать весьма ограниченное количество информации, но набор сведений, необходимый кочевым охотникам, — а индейцы прерий были именно ими — тоже не отличался разнообразием. Жизнь их ограничивалась внутриплеменными делами, охотой и войной с соседями. Заранее условившись о том, скажем, что светлый дым на холме означает «обнаружил стадо бизонов», а черный стелющийся дым — «заметил многочисленные следы врагов», можно было быстро и точно сообщить все нужные сведения.

Но если бы сущность «дымового телеграфа» ограничивалась лишь этим, вряд ли стоило бы рассказывать о нем даже вкратце. Все-таки самым главным в нем было то, что, меняя оттенки дыма, можно было сообщить массу дополнительных сведений — численность обнаруженного стада, направление его движения, предполагаемые действия врагов и многое, многое другое.

А всему этому каждый индейский воин учился с детства, так же как учился ездить верхом и стрелять из лука, ставить вигвам и долбить каноэ. Учился так, как мы с вами учимся в первом классе писать и читать.

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 4954