С четками и счетчиком Гейгера

01 июля 1972 года, 00:00

С четками счетчиком Гейгера

«Помолитесь за нас, сестра! И помолитесь прилежно: как мне кажется, скоро полетят стрелы...» — этими словами кончалась последняя радиограмма падре Кальери, полученная в Манаусе 30 октября 1968 года. На следующий день в условленный час падре на связь не вышел. В течение трех дней ожидал оператор его позывных. А еще через два дня газеты Бразилии взорвались фейерверком шапок: «Миссия падре Кальери исчезла после встречи с племенем атроари!»

 

Гибель падре Кальери

 

Атроари — индейское племя, насчитывающее несколько сот человек, обитает в Бразильской Амазонии, к северу от Манауса, в районе слияния рек Алалау и Жауапери. Несколько лет назад оно попало на страницы газет в связи с полемикой, развернувшейся вокруг проекта строительства автострады Манаус — Боа-Виста, которую затем намечалось продлить до южных границ Венесуэлы, что дало повод некоторым газетам квалифицировать ее как «интернациональную» и «трансконтинентальную». Поскольку трасса должна была пересечь территорию обитания атроари, перед строителями возникла нешуточная проблема. С одной стороны, по конституции Бразилии земли, на которых живут индейцы, считались в то время их собственностью (спустя два года это «неудобство» было устранено: по новому «Уставу индейцев» земли, на которых они обитают, перешли в собственность государства. (Прим. автора.)) поэтому появление землекопов и бульдозеров вблизи хижин-малок атроари формально могло быть истолковано как нарушение законодательства. Впрочем, юридическая сторона вопроса меньше всего волновала инженеров Департамента автомобильных дорог. Куда больше их смущала перспектива столкнуться с очевидным желанием индейцев защитить свои земли от вторжения караибов.

Эксперты из ФУНАИ (Национальный индейский фонд — правительственная организация, официальная цель которой — защита индейцев. Располагающий крайне незначительными средствами, фонд не в силах контролировать огромные территории Амазонии. (Прим. ред.)) советовали найти компромиссный вариант, проложив трассу в стороне от деревень атроари и ваймири, напоминая о печальном опыте Сан-Паулу, где в прошлом веке строительство железной дороги было предпринято через земли индейцев кайнганге. Дорогу построили под грохот выстрелов, в результате чего некогда могущественное племя сократилось до двухсот человек, обитающих ныне в двух резервациях ФУНАИ.

Несмотря на сопротивление ученых мужей, энергичные инженеры, как это всегда бывает в таких случаях, побили их теоретические, гуманистические и прочие столь же «несерьезные» аргументы неумолимой логикой высших государственных интересов. В самом деле, разве можно допустить, чтобы три сотни каких-то там индейцев помешали строительству столь важного объекта, как трансконтинентальная магистраль, имеющая к тому же «неоспоримое оборонное значение»! Можно было бы еще сомневаться, если бы трасса проходила через владения какого-либо цивилизованного латифундиста! Тут понадобилось бы вести переговоры о покупке земли, о справедливой компенсации за урон, который был бы нанесен в таком случае частной собственности. А индейцы! Нет, тут и речи быть не могло о каких-то переменах маршрута!

Когда строительство было начато и первые десятки километров просеки прочертили сельву к северу от Манауса, руководители строительства решили принять меры к переселению атроари, чтобы они, когда строители подойдут вплотную к их деревням, не вздумали бы воспрепятствовать железной поступи прогресса. С этой целью и была организована экспедиция под руководством итальянского священника падре Кальери, в которой, кроме самого падре, приняли участие еще семь мужчин и две женщины. Падре намеревался завязать дружбу с атроари и попытаться убедить их в необходимости переселиться на новое место.

14 октября 1968 года экспедиция отправилась из Манауса на вертолете, который доставил ее на берег реки Сан-Антониу, в 240 километрах севернее последнего лагеря дорожников. Здесь начиналась земля атроари. Отсюда экспедиция и начала свой трудный путь, отправившись на поиск индейцев в моторной лодке. Другого способа передвижения не было.

22 октября они заметили первые признаки индейцев: заброшенную хижину с остатками пищи. Еще через сутки пути они были разбужены на рассвете криком петуха. Это означало, что деревня атроари находится где-то поблизости. Падре Кальери распорядился дать три выстрела в воздух, предупреждая туземцев о прибытии экспедиции. И через несколько часов состоялась первая встреча. Она была довольно сердечной: индейцы приветственно махали руками, приглашали белых подойти поближе. Первым подошел к падре вождь и протянул ему банан. Падре поблагодарил, после чего вождь, сунув палец себе в рот и вытащив его оттуда, в знак дружбы намазал своей слюной губы падре Кальери.

Потом начались работы по устройству лагеря экспедиции. Индейцы помогали расчищать участок на берегу речки, таскали хворост для костра, вешали сети. Вскоре произошло первое недоразумение: один из туземцев взял кастрюлю с супом. Но падре, грозно прикрикнув, отнял ее. Этого делать не следовало бы. В особенности после того, как сам падре и его спутники отведали бананов и маниоковых лепешек — бижу, предложенных им индейцами...

А ведь Кальери был не новичок в сельве. Он, правда, приехал в Бразилию сравнительно недавно — в 1964 году. Однако уже участвовал в нескольких экспедициях по установлению контактов с индейцами. Именно поэтому инженеры Департамента автомобильных дорог и обратились к нему за помощью. Однако успешные результаты предыдущих контактов вскружили голову падре. Он решил, что обладает особым влиянием на индейцев. Что тех подавляют его авантажный вид, громкий голос, властные жесты.

Целый день индейцы помогали экспедиции устраивать на берегу речного протока свой лагерь. Вечером падре стал распределять подарки. При этом он руководствовался одному ему понятными критериями: некоторые индейцы, работавшие, по мнению Кальери, лучше других, получили больше подарков. Те же, кто, как полагал падре, ленился, должны были удовольствоваться более скромным вознаграждением. Один из них, недовольный тем, что ему досталось всего лишь две коробки спичек, пытался протестовать. Падре, следуя заветам великих педагогов древности, отобрал у него обе коробки. Отобрал в назидание! Впоследствии специалист по Амазонии Жоао Америко Пере, говоря со мной, заметил, что падре руководствовался принципами и соображениями, свойственными нашей психологии. Нашей! Но ведь индейцы мыслят иначе. Как, например, могли атроари, боготворящие своих детей и никогда не наказывающие их даже за серьезные проступки, понять поведение падре, вытащившего за ухо из лодки забравшегося туда мальчонку?

На второй день общения с атроари падре Кальери вошел в одну из их хижин, несмотря на то, что двое мужчин стояли у входа, показывая жестами, что сюда входить не следует. Падре отодвинул их в сторону, словно убирая с дороги препятствие. И, войдя в малоку, начал считать висящие в ней гамаки. А это не могло не насторожить индейцев: они вправе были подумать, что этот странный караиба пытается выяснить их численность.

Так одна ошибка следовала за другой. Одним из ближайших помощников падре Кальери был лесник Алваро Пауло да Силва, проживший в сельве всю жизнь и хорошо разбиравшийся в обычаях индейцев. Он несколько раз пытался предупредить падре о том, чего не следует делать. Падре отмахивался от Алваро.

Спустя два дня индейцы стали проявлять первые признаки нервозности. Несколько человек отказались проводить экспедицию к месту прежней стоянии. Те, что, в конце концов, согласились стать проводниками, пройдя несколько километров, вдруг стали проявлять сильнейшее волнение. Падре прикрикнул на них. После этого Алваро окончательно впал в панику. Он знал, что не следует кричать на индейцев... Он обратился к падре с мольбой немедленно вернуться. Падре и сам понимал, что тучи сгущаются, но ему не хотелось отступать. Может, было стыдно? Может быть, не хотелось терять гонорар, обещанный инженерами Департамента автодорог? Может быть, он продолжал верить в силу своей натуры, своего характера, в силу своей власти над этими туземцами... И лишь последняя фраза радиограммы выдала смятение, царившее в его душе: «...помолитесь за нас, сестра! И помолитесь прилежно: как мне кажется, скоро полетят стрелы...»

Алваро не стал дожидаться стрел. Он заявил падре, что уходит.

— Жалко, сын мой. Ты очень многим помог нам; И можешь еще больше помочь в ближайшие дни...

Эти прощальные слова не выходили из головы лесника. Утром после ночевки он все же решил вернуться в лагерь — в последний, раз попытаться переубедить падре и его спутников.

Алваро подплыл к берегу и удивился необычной тишине. Спрыгнув с плотика, он поднялся по косогору к поляне, где стоял шалаш экспедиции... Никто не вышел навстречу. Алваро заглянул внутрь. Посредине убогой самодельной хижины в неловкой позе лежал с проломленной головой падре...

Через неделю тела падре и его спутников были подобраны пилотами специально высланного спасательного авиаотряда. Вертолеты сели на крошечную опушку в нескольких километрах от места, указанного Алваро. Девять скелетов (много ли нужно времени зловещим «урубу» — стервятникам, питающимся падалью, чтобы сожрать девять трупов?) были перевезены в город. Девять кучек костей... Все черепа были проломлены у затылка. Газеты расписывали со смаком эти детали, задавая нескончаемые вопросы: «Кто виноват?»

В самом деле: кто виноват во всем этом? Сам ли падре? Инженеры, прочертившие непреклонным острием фарберовского карандаша трассу через деревни атроари? Или «кровожадные атроари»?

Кто виноват?.. «Я никогда в жизни не слышал, чтобы индеец без причины напал на белого и тем более убил его, — сказал Ноэл Нутелс, знаменитый врач, десятки лет лечивший индейцев и побывавший в самых удаленных селениях. — Если индеец убивает кого-то из нас, значит сам он, или его родственники, или его предки были когда-то обижены белыми...» Жоао Америко Пере, выезжавший в Манаус по поручению ФУНАИ для изучения обстоятельств гибели экспедиции, рассказал впоследствии, что причиной трагедии явились стремление падре Кальери привить индейцам сознание своего превосходства над ними, запугивание, угрозы.

— «Усмирение» индейцев требует опыта, — говорил Пере. — А у падре такого опыта не оказалось. Впрочем, я не знаю ни одного миссионера, который обладал бы им... Кальери сам виноват в своей гибели, и это тем более печально, ибо падре прошел курс усовершенствования в музее Гельди в Белене.

— Каковы же были его главные ошибки?

— Во-первых, он вошел без приглашения на их территорию. Они, стало быть, имели все основания рассматривать его как интервента. Во-вторых, что еще хуже, он, опять-таки без разрешения, заходил в их хижину-малоку. Кроме того, он стрелял в воздух, оповещая индейцев о своем прибытии. А выстрелы их очень нервируют... Вообще, — заключил Пере, — Кальери, судя по рассказам Алваро, вел себя с ними недопустимо строго. И поплатился за это.

Мы беседовали с Пере спустя несколько месяцев после событий. И я, естественно, поинтересовался, что стало с дорогой, строится ли она?

— Конечно, строится, — усмехнулся Пере. — Наш прогресс не остановишь.

— Ну а индейцы?

— Они ушли из этого района, опасаясь, видимо, мести за убийство падре. Ушли, вероятно, на время. И поэтому нельзя считать, что опасность миновала. Угроза кровопролития сохраняется. Для строителей дороги или, если они закончат ее благополучно, для тех, кто будет ездить по ней...

Гибель падре Кальери дала обильную пищу бразильской прессе. Несколько недель подряд газеты публиковали леденящие кровь заголовки, анализируя, комментируя и обсуждая трагедию. В этом каскаде мнений, соображений, предположений и идей появились и совсем фантастические. Вот версия некоего майора

Жиля Лесса, одного из руководителей спасательного отряда, который с многозначительным видом заявил: «Тут что-то есть!» Майор отметил, что индейцы действовали по всем правилам... «партизанской революционной» борьбы. Они, в частности, прежде всего убили радиооператора. Почему? Чтобы оборвать связи экспедиции с внешним миром! На полянах, где расположились деревни атроари, туземцы устроили завалы. Зачем? Затем, чтобы помешать высадке спасательных десантов. Ходят слухи, что среди атроари был замечен какой-то таинственный белый. Кто он?.. И вообще... не замешаны ли во всем этом коммунисты?

Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно: в версии о присутствии среди индейцев загадочного белого (или, точнее говоря, белых) было гораздо больше смысла, чем можно было бы предполагать на первый взгляд. Именно поэтому газетный шум, поднятый вокруг гибели экспедиции падре Кальери, вновь всколыхнул страсти вокруг старой и вечно больной проблемы: миссионеры в Амазонии.

 

Вдохновенная сестра Манусия

 

...Деятельность миссий охватывает 4 806 366 квадратных километров — более половины страны... Одной из проблем, которую вынуждена решать церковь в Бразилии, является нехватка бразильских добровольцев: более 80 процентов миссионеров — иностранцы, которые посвящают себя выполнению своих собственных задач. (Журнал «Реалидаде», 1970, М 39)

Сестра Манусия хлопотливо семенила вокруг длинного стола, заваленного кусками разноцветной дешевенькой ткани. Полы ее черного одеяния вздымались, как паруса пиратского фрегата. Ее чело было осенено сознанием важности выполняемой задачи: она инструктировала смуглых индейских девушек, сосредоточенно кроивших ножницами платья и рубахи. Увидев меня, сестра Манусия расцвела в улыбке, словно этот визит был радостным сюрпризом для нее и ее воспитанниц.

— Сеньор, разумеется, хотел бы ознакомиться с нашим музеем? Отлично! — с энтузиазмом воскликнула она. Подхватив магнитофон и фотоаппараты, я устремился следом за ней по деревянным ступенькам, ведущим на обширную террасу. Происходило это в занимающем громадный квартал Манауса «Патронате святой Терезы» — штаб-квартире монашеского ордена «Салесианские сестры», вот уже более полувека обращающего в цивилизацию, а точнее, в католическую веру, индейцев бассейна Риу-Негру, крупнейшего левого притока Амазонки.

Для начала сестра Манусия продемонстрировала гостю громадную карту, документирующую поистине гигантский размах операций «Салесианских сестер»: десятки цветных кружочков и точек, обозначающих миссии ордена, рассыпались по всему северо-западу штата Амазонас и переползли даже на территорию соседних Венесуэлы и Колумбии. Такое презрение к государственным границам со стороны неутомимых сестер, охваченных всепожирающим огнем просветительства, объяснялось, видимо, тем, что они восприняли близко к сердцу выдвинутый недавно в Вашингтоне и вызвавший волну возмущения в Бразилии лозунг «интернационализации» Амазонии.

Довольная произведенным впечатлением, старушка повела меня через шесть громадных залов, где разместились предметы индейского обихода: керамика, орудия труда, маски, посуда, собранные в малоках 373 деревень, облагодетельствованных салесиан-ками. Музей был действительно роскошен: рядом с ним экспозиция государственного музея индейской культуры в Рио-де-Жанейро могла бы показаться скромной самодеятельной выставкой. Блуждая между челнами, выдолбленными из стволов деревьев, и громадными сосудами из глины, бабуся, прожившая, как выяснилось, в сельве более десятка лет, вдохновенно повествовала о деяниях «Салесианских сестер» с 1915 года, когда на берегу Риу-Негру появилась их первая миссия.

— В крупных селениях мы создаем школы, где учим детей грамоте и катехизису. Через семь-восемь месяцев ребенок уже говорит по-португальски, может спеть четыре мессы и даже шесть молитв по-латыни.

Потрясенный столь фундаментальной теоретической подготовкой молодых бразильских граждан из племени туканос, я тем не менее счел возможным осведомиться, прививают ли сестры своим воспитанникам еще какие-нибудь навыки, которые могли бы им пригодиться в их суровой жизни и в борьбе с сельвой наряду со знанием латыни.

— А как же! — воскликнула сестра Манусия. — Мы их учим работать. Например, мальчики делают веники, которые мы потом продаем в поселках. И даже здесь, в Манаусе. Еще мы учим их носить одежду.

— Зачем?

— То есть как? — бедная сестра была явно шокирована этим вопросом.

— Здесь же тропический климат... И если они тысячу лет ходили, простите, без штанов, то в этом, очевидно, есть какой-то практический смысл. Ведь, приучив их к одежде, вы вынуждены будете потом снабжать их платьями и рубашками?

— Конечно! Вот у нас девушки и шьют их. Шьют сами!

— А врачи в ваших миссиях имеются?

— Специалистов у нас, к сожалению, почти нет. Но обычно больных лечит падре. Ведь в каждой миссии мы содержим двух-трех падре и семь-восемь сестер.

Я поинтересовался, кто финансирует весь этот громадный «аппарат», на какие деньги покупаются лекарства, ткани и продукты питания для тысяч падре и сестер. Сестра Манусия подняла глаза к небу и смиренно заметила, что щедрость всевышнего безгранична и что, слава богу, рука дающего никогда не оскудеет. При этом она выразительно обратила свой лучистый взор к стоявшему у дверей сосуду, куда посетители музея должны опускать свои доброхотные даяния.

Я полез в карман за парой крузейро, позволив себе при этом заметить, что на пожертвования такого рода было бы очень трудно содержать полсотни лет такую уйму просветителей. Сестра помолчала несколько мгновений, выразив таким образом неудовольствие бестактной любознательностью гостя, а затем нехотя заметила, что «известная часть средств» на содержание «Салесианских сестер» поступает от крупных религиозных и других организаций. Как в Бразилии, так и за ее пределами...

«Салесианские сестры» — это всего лишь один из отрядов громадной армии служителей господа, ведущих медленное, но верное завоевание Амазонии с молчаливого согласия бразильских властей. Никто точно не знает, сколько миссий находится в амазонской сельве, где они расположены и чем занимаются. Названия некоторых попадают время от времени на страницы бразильской печати. Как правило, в связи с очередной волной протестов националистических кругов, опасающихся трагических для индейской культуры результатов «просветительской деятельности» миссий.

Собрав обрывочные сведения, просочившиеся за последние годы в бразильскую печать, побеседовав с людьми, знающими Амазонию, можно составить весьма приближенную и далеко не полную схему расположения самых крупных из этих миссий.

Посмотрим на карту Бразилии... На самом севере этой страны, вонзаясь громадным выступом между Венесуэлой и Гайаной, лежит территория Рораима, превосходящая по площади Белоруссию и почти равная Англии, а по численности населения (37 тысяч жителей) отстающая от провинциального города. В Рораиме имеется семь крупных постов протестантских миссий, принадлежащих так называемому «Мировому крестовому походу евангелистов», руководимому из США. Когда группа студентов из Рио-де-Жанейро и Сан-Паулу прибыла в Рораиму для проведения обследования положения индейцев, они выяснили, что, хотя евангелисты обосновались здесь еще в 1956 году, никакая просветительная работа с местным населением, по сути дела, не была даже начата. В отчете студенты писали, что индейцы продолжают жить в тяжелейших условиях, они лишены элементарных представлений о гигиене, а освоение португальского языка за прошедшие 10 лет не было даже начато под предлогом «отсутствия способностей» у индейцев (газета «Популар», 1969, 27 марта).

С Амазонасом и Парой граничит на юге один из крупнейших и богатейших бразильских штатов — Мату-Гросу, что в переводе на русский означает «Дремучий лес». Дремучие леса, правда, сосредоточены в северной половине штата, а его центр и юг представляют собой лесостепную и степную зоны, пересеченные многочисленными горными хребтами и долинами рек. К этому штату, обладающему несметными сокровищами, издавна было приковано внимание бразильских и иноземных обладателей тугих кошельков. Кого только не встретишь в списках землевладельцев, поделивших между собой необъятные пространства Мату-Гросу! Сюда добрался даже его высочество монакский князь Ренье, отхвативший поместье, в двенадцать раз превышающее территорию его собственного государства.

Естественно, и тут дело не обходится без святых отцов: в Мату-Гросу подвизаются и салесианцы, и иезуиты, и протестанты, и пресвитериане, и прочие «просветители», часть которых вообще неизвестна бразильским властям.

300 индейцев бороро, находящихся в сфере влияния салесианцев поста Иеруре, представляют собой жалкое зрелище: «Они находятся в состоянии деградации, — писал посетивший их журналист Фуад Атала, — и последние шестьдесят пять лет, прошедших со времени основания колонии, стали для этого некогда могущественного и счастливого народа периодом вырождения. Бороро сведены сейчас до положения отбросов общества. Они перестали быть индейцами, но так и не стали белыми...» Быть может, самый страшный ущерб, нанесенный святыми отцами этому племени, заключается в том, что, внедряя новую культуру, новые культы, обычаи, традиции и обряды, салесианцы породили все более углубляющийся конфликт между стариками и молодежью племени. Юноши и девушки издеваются над своими родителями, когда те пытаются соблюдать старинные обряды племени. Ведь падре, рассматривая это как нечто достойное осуждения, запрещают даже исполнять танцы в деревне! И покорные старики, понурив голову, отправляются в лес, сопровождаемые насмешками и криками молодых. Женщины этого племени, затравленные наставлениями падре о том, что нагота — это грех, вообще перестали снимать полученные от благодетелей платья. Они спят и даже купаются в них, ожидая затем терпеливо, пока высохнет прямо на теле заскорузлая от пота и грязи ткань. Протестанты «Зюд Америкэн Индиан корпорэйшн» в благочинном рвении дошли до того, что запретили заключать браки без венчания в церкви и попытались помешать вести супружескую жизнь нескольким молодым парам, пренебрегшим их указаниями. Представитель Национального индейского фонда Элио Букер попытался отстранить миссионеров. Спустя несколько недель из столицы пришло решение: в отставку увольнялся сам Букер — бразильский ученый, посвятивший индейцам 23 года своей жизни. А миссия получила разрешение продолжать «культурно-просветительскую деятельность»...

Еще более громкий скандал вызвали в 1967—1968 годах разоблачения «медицинской» практики американских пресвитерианских миссий: оказалось, что с конца 1965 года они в широких масштабах осуществляли эксперименты среди индейских женщин в штатах Пара, Мараньон и Амазонас, заставляя их пользоваться... противозачаточными средствами весьма сомнительной безвредности. На применение этих средств в самих США разрешения не было, и индеанки использовались в качестве подопытных кроликов!

Кипучая деятельность миссионеров дошла до того, что им стало в самом прямом смысле этого слова тесно в Амазонии. И руководство Национального индейского фонда, предоставившее церковникам полную свободу деятельности, вынуждено было прилагать усилия для того, чтобы избежать «двойной обработки» одних и тех же племен разными миссиями, разными религиями! Это кажется невероятным, но это факт, признанный в интервью журналу «Крузейро» в начале 1970 года бывшим президентом ФУНАИ Кейросом Кампосом. Президент рассказал, в частности, что в Мату-Гросу столкнулись сферы влияния протестантов и иезуитов. Некоторые племена, получившие католическую обработку, попали затем в руки протестантов. Можно представить себе, что творилось в головах этих несчастных людей! Некогда дружественные племена начинали конфликтовать из-за разного понимания новых религиозных догм, обычаев и ритуалов, насаждаемых миссионерами. Шаванты из миссии Сан-Маркос пожаловались чиновникам ФУНАИ на индейцев миссии Батови, которые начали убеждать шавантов в том, что длинные волосы — это грех, а исполнение племенных танцев приведет их в ад.

Конечно, миссионеры не осознают вред, который приносит индейцам насильственное приобщение к религии. Есть среди них немало подвижников, искренне верящих в полезность своей деятельности и сознательно жертвующих своими удобствами, здоровьем, а иногда и жизнью ради оказания помощи «заблудшим», «погрязшим в грехах», «несчастным туземцам». Они пытаются лечить таблетками от головной боли людей, у которых отнято самое дорогое — свобода и право распоряжаться своей судьбой.

Есть среди них замечательные знатоки индейских обычаев, языков, культуры, выдающиеся ученые, публикующие свои работы в солидных научных сборниках и авторитетно оспаривающие концепции и выводы университетских профессоров. Имеются среди них и медики, осваивавшие тайны индейского врачевания, исследующие секреты трав и растений, ботаники, собравшие интереснейшие коллекции.

Увы, песчинки добра, которые пытаются сеять эти наивные филантропы, бесследно тонут в безбрежном океане зла, несомого индейцам «белой цивилизацией», авангардом которой является громадная армия миссионеров.

Врач Ноэл Нутелс категорически заявил, что «американские миссионеры стараются приучать индейцев к мысли о том, что американцы — это великие люди, а бразильцы ни на что не способны»... Нутелс заявил это на заседании парламентской комиссии, созданной в 1968 году для расследования положения индейских племен. Представители комиссии объездили всю Амазонию, забираясь в самые отдаленные ее уголки. Почтенные депутаты собрали громадный фактический материал, который... был сдан в архив, ибо через двадцать месяцев после начала работ, не успев прийти ни к какому практическому выводу, комиссия была распущена.

 

«Индейцы скачут по залежам урана!»

 

Министр юстиции сеньор Гама-э-Силва заявил, что существует тесная взаимосвязь между сообщениями об избиениях индейцев и о покупках иностранцами громадных территорий во внутренних районах страны. Министр заявил, что следственная комиссия, изучающая продажу земель иностранцам, выяснила, что в их собственности находится 1,9 процента национальной территории.

(«Жорнал до Бразил», 1968, 10 мая)

Глубоко заблуждаются те, кто полагает, что американские, итальянские, немецкие и иже с ними служители господа меняют насиженный уют своих электрифицированных обителей в Вашингтоне, Мюнхене или Милане на кошмар амазонской сельвы только ради стремления сеять разумное, доброе, вечное. О том, что просветителями из-за рубежа руководят не только возвышенные идеалы добра, справедливости и человеколюбия, откровенно говорят многие бразильцы, имеющие отношение к индейской проблеме. Среди них — генерал Жозе Луис Гедес, возглавлявший Службу защиты индейцев с 1957 по 1961 год. 10 января 1968 года газета «Ултима ора» опубликовала его заявление, которое заслуживает цитирования. «Очень странно, что эти миссии, — говорил генерал, — забывают о проблемах, которые они должны решать в собственной стране, в частности расовую сегрегацию, и прибывают к нам якобы для того, чтобы заботиться о наших индейцах. А ведь острота индейской проблемы в Бразилии не может идти ни в какое сравнение с расовыми и социальными проблемами в самих Соединенных Штатах. Почему же они, забывая о своих домашних заботах, приходят к нам?..» Отвечая на этот вопрос, генерал Гедес говорил о том, что громадное большинство экспедиций и миссий, именующихся религиозными, имеют в своем составе специалистов совсем другого рода, в частности геологов, химиков, физиков, снабженных специальной аппаратурой для проведения исследовательских работ в Амазонии, в первую очередь для поисков полезных ископаемых, в том числе радиоактивных руд. В те дни, когда генерал делал это заявление, страну охватило волнение в связи с вскрывшимися фактами массовых закупок американцами земель в районах Амазонии.

Красная земля, словно с нее содрали кожу... Так выглядит трансамазонская магистраль. Она разрезала районы традиционного обитания индейцев, вплотную подошла к круглым хижинам индейцев атроари. Что несет вторжение цивилизации в их жизнь?

Столь активная приобретательская деятельность янки вызвала большое беспокойство бразильской общественности еще и потому, что новые владельцы начали сгонять со «своих» земель их исконных хозяев: бедняков, пытавшихся прокормиться жалкими урожаями каменистых обезвоженных почв северо-востока, и индейские племена, обитающие в сельве. 187 жителей муниципалитета Пиака в штате Гояс обратились с жалобой к президенту республики. Под давлением общественности была создана специальная парламентская комиссия по расследованию проникновения иностранцев в Амазонию, и первые же результаты ее работы произвели впечатление разорвавшейся бомбы.

Изумленные бразильцы обнаружили, что самым крупным латифундистом (землевладельцем) в их стране является гражданин США некто Стенли Амос Селиг, захвативший в штате Гояс территории, равные по площади государству Ливан! Выяснилось также, что охваченный азартом приобретательства мистер Селиг приобрел свои поместья при весьма темных обстоятельствах: чтобы избежать уплаты налогов, он значительно занижал в документах истинную стоимость купленных участков. Чиновники бразильского Института аграрной реформы, подробно изучившие махинации предприимчивого янки, были потрясены, обнаружив, что делец утаил таким образом от уплаты бразильской казне фантастическую сумму: 220 миллионов крузейро!

Мистер Селиг был вызван в столицу страны для объяснений. Одновременно газеты Рио-де-Жанейро, Сан-Паулу, Белу-Оризонти и других городов страны выступили с каскадом разоблачительных комментариев, требуя примерно наказать зарвавшегося спекулянта. Сенатор Марсе л о Аленкар, один из членов парламентской комиссии, занявшейся выяснением спекулянтских манипуляций Селига и его соотечественников, пригласил в свою контору группу журналистов и показал нам рекламный буклет, изданный Селигом в США: на глянцевой обложке брошюры белокурый красавец, которому в пору держать в объятиях Брижжит Бардо, любовался, истекая слюной, кучей драгоценных камней. Над его головой полыхала, демонстрируя все достоинства американской полиграфической техники, буйная радуга. Изданный в США проспект предлагал желающим... Бразилию. По дешевке. Оптом и в розницу. Его содержание можно резюмировать следующим образом: «Бразильская Амазония! Что может быть прекраснее! Покупайте сказочно богатые земли в этом экзотическом краю, где у подножия радуги вы найдете несметные сокровища!» Брошюра поясняла, что для покупки этих земель нет нужды приезжать в Бразилию. Достаточно вступить в деловой контакт с достопочтенным мистером Селигом, выплатить ему вступительный (и обратите внимание, уважаемые господа: ОЧЕНЬ НЕБОЛЬШОЙ!) взнос, и вы можете считать себя одним из совладельцев этой восхитительной и экзотической земли — Амазонии!

На заседании парламентской комиссии под перекрестным огнем язвительных вопросов мистеру Селигу изменило хладнокровие, и он раздраженно воскликнул: «Я посоветовал бы почтенным сеньорам познакомиться с документацией других американских покупателей! Вы бы тогда получили возможность убедиться, что не я один поступал таким образом...» А чтобы сеньоры депутаты не подумали, что они имеют дело с какой-то там мелкой сошкой, мистер Селиг, выпятив грудь, заявил им, что земельными операциями в Бразилии он занимается не ради собственной выгоды и удовольствия, а от имени целого ряда крупных американских фирм, поручивших-де ему представлять в Бразилии их земельные интересы. Среди них Селиг назвал финансовые группы Форда и Рокфеллеров.

Но зачем же понадобилось Селигу и его соотечественникам скупать все эти столь бесплодные земли, где и трава-то не каждый год вырастает, ибо через два года на третий здесь случаются чудовищные засухи?.. После определенной порции басен об организации сельскохозяйственных колоний, о намерении внедрить новые методы обработки земли, о таинственных и всемогущих минеральных удобрениях, способных превратить даже пустыню Сахару в благословенный оазис изобилия, Селиг вынужден был признать, что его интересовали прежде всего те земли, в недрах которых предполагалось наличие полезных ископаемых, в первую очередь радиоактивных минералов. Что для изучения территории Амазонии он располагал материалами аэрофотосъемки, производившейся американскими самолетами. И что сам он тоже производил аэрофотосъемки своих владений, построив в одном из своих поместий аэродром, благодаря которому связь с клиентами в США значительно упрощалась.

Селиг раздраженно обвинил бразильские власти в дискриминации честных коммерсантов, способствующих прогрессу страны, разоблачал «засилие коммунистов» в Бразилии и требовал прекратить обложение иностранных землевладельцев столь высокими налогами. Любопытно, что в конце распоясавшийся коммерсант заявил, что если эти его требования не будут выполнены, то разразится международный скандал, и в его, Селига, защиту выступят сенаторы и депутаты американского конгресса.

Справедливости ради заметим, что американские парламентарии не вняли этому призыву. А вся история спустя два года обрела неожиданную развязку, которая буквально иллюстрирует древнюю и вечно справедливую мудрость: «Не рой яму другому: сам в нее угодишь...»

События развивались следующим образом. Одним из многочисленных клиентов, клюнувших на упомянутый буклет с радугой и драгоценными камнями, был некий Чарльз Джонс, гражданин США, купивший за 27 тысяч долларов у Селига какое-то из его поместий. Продавец расхваливал свой товар с таким смаком, что, выписав чек, мистер Джонс отправился в этот таинственно-экзотический Гояс к подножию красочной радуги, чтобы поглазеть на свои молочные реки со своих же кисельных берегов. Увы, прибыв на место, он испытал жестокий шок: проданная ему Селигом земля оказалась полупустыней, истерзанной нескончаемыми засухами. Взращивать кукурузу было тут куда менее перспективно, чем на асфальте Пятой авеню. Что касается радиоактивных минералов, на которые намекнули Чарльзу его более предприимчивые соотечественники, то фермеру не хотелось ввязываться в эту хотя и заманчивую, но опасную авантюру... Плюнув на камни Гояса, Чарльз Джонс вернулся в Штаты, дрожа от благородного негодования и предвкушая с трепетной сладостью миг справедливого мщения. Прямо с аэродрома он заявился к Селигу и потребовал свои деньги назад. Селиг отказался. Чарльз как истинный сын вольного Запада вскипел, выхватил из штанин свой верный браунинг и свершил суд. Скорый и вроде бы праведный...

С того дня аферист, спекулянт и контрабандист Стенли Амос Селиг спит вечным сном в земле сырой. Бразильцы больше не раздражают его. И он не раздражает бразильцев, которые познакомились в его лице с любопытным продуктом того, что принято называть «американским образом жизни». Продукт действительно любопытный, если добавить к портрету Селига последний штрих: по своей основной профессии он был до конца дней... прокурором. То бишь блюстителем духа и буквы Закона.

Впрочем, Селиг был лишь солдатом неисчислимой армии колонизаторов, хлынувших в Амазонию в шестидесятых годах нашего века. Известный в Бразилии журналист Галон сформулировал мировоззрение своих соотечественников коротко и ясно: «Мы не можем сидеть сложа руки, пока индейцы скачут по залежам урана и золотым россыпям...» Опубликованный 1 сентября 1968 года доклад вышеупомянутой парламентской комиссии по расследованию закупок земель в Амазонии иностранцами сообщил изумленным бразильцам, что общая площадь купленных чужаками в этом краю поместий составила по предварительным и далеко не полным данным 20 миллионов гектаров! ...Не будем приводить нескончаемый перечень монополий, фирм, компаний и анонимных обществ, ухвативших жирные куски заветного пирога. Укажем только, что видное место в этом списке занимали религиозные миссии, несущие индейцам Амазонии свет и тепло цивилизации: «Крылья помощи», «Вест-Миньон», «Евангелическая менонитская миссия» и многие другие. Корреспондент газеты «Ултима ора» Пинейро Жуниор совершил поездку на север штата Гояс и без особого труда обнаружил там десятки аэродромов, радиостанций, складов горючего, принадлежавших служителям господа. 18 ноября 1967 года он писал: «В ходе расследований. в районе Формозо были установлены имена американских пилотов, оперирующих в этом районе. Это Джордж Инслей и Альберт Лонгруст. Имеется здесь также миссия Элмера, занимающаяся благотворительной деятельностью. Ее самолеты привозят лекарства и... религию. Что они увозят, могут выяснить только компетентные органы, которые расследуют эту «белую оккупацию». К настоящему времени в качестве ниточки для расследования могут служить опознавательные знаки самолета Элмера: РТ-ВМ».

В другом репортаже (13 ноября 1967 года) Пинейро Жуниор сообщал: «В Гойании все знают о существовании мини-аэродрома, находящегося в районе Арагоянии. Знают и о том, что этот аэродром используется не только миссией «Вест-Миньон», но и сотрудниками «Корпуса мира», работающими в Центральной Бразилии.

В пользу гипотезы о том, что американцев интересует геология этого края, говорят следующие факты:

1) наличие секретных аэродромов и довольно интенсивное их использование;

2) сбор образцов породы;

3) данные о наличии в этом районе нефти и других полезных ископаемых;

4) отправка образцов породы в США, о чем рассказывают очевидцы;

5) покупка поместий в этих местах по высоким ценам с целью устранения с этих территорий бразильских граждан...»

Спустя два месяца «Жорнал до Бразил» опубликовал сообщение о том, что в Центральной Бразилии, в районе Кармополиса, где бразильские геологи обнаружили нефть, появился американский лагерь, оснащенный новейшим поисковым оборудованием. Вокруг него расхаживала вооруженная охрана, а на бараке, где разместились самозванные геологи, была вывешена табличка: «Посторонним вход воспрещен». Под посторонними подразумевались в данном случае бразильцы...

 

Игорь Фесуненко

 

 

Рио-де-Жанейро — Манаус — Москва

 

Просмотров: 6861