Жизнь и разум иных миров

01 января 1972 года, 00:00

«Если бы астрономы-профессионалы постоянно и ощутимо представляли себе чудовищную величину космических расстояний и интервалов времени эволюции небесных светил, вряд ли они могли успешно развивать науку, которой посвятили свою жизнь».

И. С. Шкловский

Лет десять назад люди с удивлением обнаружили, что способны установить радиосвязь с ближайшими звездами. И тогда осенью 1960 года американский радиоастроном Дрэйк направил 27-метровое зеркало Грин-Бэнкского радиотелескопа в сторону Эпсилон Эридана и Тау Кита, в чьих планетных системах, согласно наметкам теории, могла находиться разумная жизнь. Прослушивание велось несколько месяцев, но искусственные сигналы обнаружены не были.

Неудача первой попытки никого не обескуражила — трудно было ожидать, что человечество сразу, буквально на соседних звездах найдет ясные доказательства, что оно неодиноко. Отсутствовал какой бы то ни было опыт, проблема была столь же не изучена, сколь и грандиозна. Ни с чем таким человечество вообще раньше не сталкивалось. Шли годы, новые и новые ученые включались в исследования, многие лучшие умы астрономии, физики, биологии, математики, социологии, антропологии, химии стали задумываться над тем, что еще недавно было сюжетом фантастических романов, которые мало кто принимал всерьез. Назревала нужда в коллективном осмыслении уже не только на национальных конференциях. И в сентябре 1971 года в Бюраканской обсерватории (Армения) состоялся международный симпозиум, посвященный темам существования и поиска цивилизаций других миров.

Сегодня мы пригласили в нашу Кают-компанию нескольких участников этого симпозиума. Первое, во что упирается вся проблема, — это, очевидно, вопрос: велики ли шансы существования жизни на планетах других звезд? Его мы задали кандидату физико-математических наук Льву Михайловичу Мухину, который в Бюракане докладывал свою модель того, как именно могла возникнуть жизнь на Земле.

— Я не могу считать себя знатоком проблемы жизни других миров и тем более проблемы поиска инопланетных цивилизаций, — сказал Л. М. Мухин. — Поэтому я просто сделаю обзор того, что говорилось об этом в Бюракане. Ну, примерно как человек, который вернулся из интересного путешествия и рассказывает о том, что видел и слышал.

Своим вопросом вы коснулись едва ли не самой жаркой дискуссии, которая разгорелась на симпозиуме прежде всего между американским экзобиологом К. Саганом и английским биохимиком Ф. Криком. Оба — солидные ученые с мировым именем, оба глубоко разбираются в проблеме, но их позиции оказались противоположными. Если отбросить детали и тонкости, то речь идет вот о чем: можем мы или нет более или менее достоверно оценить вероятность возникновения жизни и разума в галактических просторах? Крик считает, что коль скоро мы имеем жизнь всего в «одном экземпляре», то попытки оценок, сколько же в Галактике населенных миров, не дадут приближения к истине. Ведь если мы примем допущение, что везде и всюду возможна жизнь лишь строго земного типа, нас ждет картина весьма пустынного космоса. Если же мы согласимся, что на других планетах, и не только планетах, способна возникнуть жизнь совершенно иного типа, то картина резко изменится. Какое, однако, допущение более правомочно? А неизвестно. Достоверность обоих допущений примерно одинакова.

Саган же считает, что, хотя объективных критериев действительно нет, такая оценка все же возможна. Не стоит сбрасывать со счетов способность исследователя создавать правдоподобную модель действительности, основываясь на недостаточной информации. Древнегреческие мыслители, например, опирались лишь на силу своего ума и наблюдательность, однако многие их теории оказались верны.

— Вы что-то сказали о возможностях появления жизни не только на планетах. Как это понимать?

— Планетная система нам известна пока тоже в единственном экземпляре — наша солнечная. Что же такое планетная система — уникальное явление космоса или общее правило? В последнее время астрономы получили косвенные данные о существовании возле нескольких звезд массивных спутников. Особенно интересна в этом отношении звезда Барнарда. На симпозиуме было высказано довольно доказательное предположение, что звезда Барнарда может иметь планетную систему, состоящую по меньшей мере из трех планет. Однако, повторяю, это лишь косвенные данные — наблюдать планеты других звезд мы пока не можем.

Но — тут мы возвращаемся к спору Сагана с Криком — почему обязательно жизнь должна возникать лишь на землеподобных планетах и, так сказать, по земному «сценарию»?

Для возникновения белковой жизни и ее развития, очевидно, нужны определенный интервал температур; постоянный приток энергии, которая, строго говоря, не обязательно должна быть звездной; наличие воды, газов и богатого ассортимента атомов, определенный уровень радиации... Ну и так далее, не буду перечислять все общие ограничительные условия. Саган как раз доказывал, что если мысль отвлечется от нашей Земли и будет считаться только с общими ограничительными условиями, то мы должны будем признать, что зарождение и развитие белковой жизни возможно вблизи звезд не только солнечного типа. Например, в системах карликовых звезд. Планета, вращающаяся вокруг карлика примерно на расстоянии орбиты Меркурия, будет обладать условиями, подходящими для жизни.

Наши соотечественники В. Слыш и Н. Кардашев пошли еще дальше. По их мнению, жизнь теоретически возможна на некоторых звездах, а также на планетах без звезд. Но об этом они лучше расскажут сами.

— А что вы докладывали на симпозиуме?

— Сейчас загадка возникновения жизни на Земле отчасти уже прояснилась. Достаточно понятен и ход ее эволюции. Что пока полная загадка, так это возникновение механизма наследственности на самой ранней стадии эволюции и возникновение языка на самой поздней ее стадии, когда формировался разум. На симпозиуме как раз говорилось о непознанности этих двух ключевых моментов становления жизни и разума. А поскольку на симпозиуме было много ведущих ученых, то, значит, так оно и есть, — мировая наука сейчас более или менее разобралась, как возникла живая материя, как она эволюционировала, как сформировался разум, но то, как возник механизм наследственности и появился язык, ей неясно.

Однако и знание чего-то в общих чертах — это, как говорится, полдела. Да, мы сейчас неплохо представляем, как именно совершился переход к сложным биологическим молекулам, под влиянием каких факторов двинулся этот процесс на Земле, отчасти мы его можем даже воспроизвести. Вот факторы, которые могли обусловить синтез сложных органических молекул из более простых, будь то на Земле или другой планете, где были сходные условия: это ультрафиолетовая радиация, затем термическая энергия, энергия ионизирующей радиации, атмосферных разрядов и ударных волн (это доказано экспериментально). А как все конкретно происходило? Мы, скажем, знаем, что наиболее действенный возбудитель планетарного процесса синтеза сложных органических молекул, без появления которых невозможна жизнь, это ультрафиолет. Но следует ли отсюда, что и на Земле, и на других планетах толчок жизни дал именно ультрафиолет, только ультрафиолет? Не обязательно. Скажем, на планетах-гигантах типа Юпитера ультрафиолет задерживается верхними слоями атмосферы и, следовательно, ниже облачного слоя действовать практически не может. На древней Земле он пронизывал воздух беспрепятственно. Но сам по себе ультрафиолет да и любой другой источник энергии не более чем спичка для зажигания костра: огонь не разгорится, если нет топлива. Значит, мы должны искать на древней Земле такое сочетание условий, чтобы был н приток энергии, и вещество для синтеза, и среда, благоприятная для процесса.

Вот я и рассмотрел на симпозиуме модель, которая имела бы соответствие в действительности и в то же время отвечала всем названным условиям. Это модель подводного вулкана. Такой вулкан дает устойчивый и мощный поток термической энергии, которая — я уже говорил — может действовать почти так же, как ультрафиолет. Одновременно вулкан выносит из глубин необходимое для синтеза вещество. Водная же среда, в которой находится вулкан, наиболее подходит для развития процесса. Условия, таким образом, соблюдены, а сами подводные вулканы, конечно же, были на древней Земле.

— Вы упомянули о Юпитере в том смысле, что и там мог начаться процесс возникновения жизни. Разве ученых не оставила надежда найти жизнь в пределах солнечной системы?

— Судя по симпозиуму, нет. Серьезно никто не отрицал, что мы можем найти жизнь и на Марсе или на Юпитере. Я лично думаю, что жизнь на Юпитере более вероятна.

— Но ведь Юпитер — это планета-гигант, которая, однако, в сущности, гигантский газовый пузырь. Скорей уж Марс...

— Я не стану уверять, что жизнь на Юпитере существует. А возникнуть... Почему бы ей там не возникнуть? Исходный материал для синтеза биологических молекул там имеется; источник энергии тоже — внутренний; кроме того, в глубинах атмосферы Юпитера скрыт самый разный набор сред — вещество там находится и в газообразном, и в жидком, и в твердом состоянии. Короче, на Юпитере есть все, что нужно для зарождения и эволюции жизни.

— На других планетах обязательно должна быть белковая жизнь? Или на симпозиуме рассматривалась возможность углеродно-аммиачной или, скажем, кремниевой жизни?

— Практически нет, хотя говорилось не только о солнечном «шовинизме», но и «шовинизме» белковой, точней — водно-углеродной жизни. О «солнечном шовинизме» я уже говорил: ниоткуда не следует, что жизнь обязательно должна быть только на планетах, вращающихся вокруг звезд типа Солнца (обратное допущение, впрочем, тоже ниоткуда не следует). Но к аммиачно-углеродной или кремниевой жизни отношение сейчас довольно прохладное. Ибо кремний, судя по всему, не может заменить углерод в органических молекулах.

Тем не менее о неорганических формах жизни речь на симпозиуме шла. М. Минский, едва ли не крупнейший американский кибернетик, предполагает, что высокоразвитые цивилизации могли срастить свой мозг с машиной. Более того, он считает, что симбиоз естественного и искусственного разума наиболее перспективный путь развития. В том, что направляемая эволюция технических систем может дойти до стадии разума, он не сомневается. И тут он привел любопытные данные.

В его лаборатории была создана самообучающаяся машина, которую он поместил в «детскую» среди игрушек. Машину учили отличать, скажем, кубик от шарика, прямоугольник от овала. При этом машина могла из всех этих детских кубиков, треугольников и тому подобных фигур строить что ей заблагорассудится. Помимо прочего, с машиной можно было разговаривать.

И вот в 1970 году неожиданно для человека произошел такой диалог:

Человек:

— Есть ли среди твоих построек пожарная каланча?

Машина:

— А что такое пожарная каланча?..

Но я уклонился от темы, вообще, занял чересчур много времени. Академик Виталий Лазаревич Гинзбург в своем докладе на симпозиуме упомянул о возможности существования живых систем на основе не атомов, а элементарных частиц. .Это поинтересней кремниевой жизни!

Доклад академика ВИТАЛИЯ ЛАЗАРЕВИЧА ГИНЗБУРГА оказался труднопереводимым с «языка физики». Посоветовавшись с Виталием Лазаревичем, как быть, мы решили вместо пересказа дать нечто вроде составленного нами резюме, сообщить те выводы, которые были сделаны, — и только.

Вывод первый. Большая часть доклада была посвящена анализу, существует ли где-то во вселенной «иная физика», другие законы физики и иные значения физических констант. Та физика, которую мы знаем, строго говоря, не может быть заранее распространена на всю безбрежную вселенную, так как нами изучена лишь ничтожная доля имеющейся в ней материи. У исследователей не раз появлялись сомнения, всюду ли выполняются те или иные физические законы, действие которых незыблемо в доступной нам части природы. Однако мы не имеем пока никаких фактических данных, которые бы указывали, что где-то законы физики имеют другой облик. Мы можем с достаточной долей вероятности предположить, что во вселенной всюду господствует «одна и та же физика». Правда, теоретически допустимо, что в условиях сверхвысоких плотностей вещества и энергии все же действуют иные, чем в обычных условиях, физические закономерности.

Вывод второй. Древнегреческий мыслитель Анаксагор выдвинул положение, смысл которого был темен для его современников, да и сейчас его понимание связано с большими трудностями: «Сущее не просто бесконечно, но бесконечно бесконечно. Все во всем». Успехи ядерной физики подводят нас сейчас к выводу, что в микромире за неким порогом сложность вновь открываемых частиц и процессов, возможно, не уменьшается, а возрастает. Теоретически возможно существование таких частиц (фридмонов), которые воспринимаются нами как микрообъект, хотя на самом деле внутри фридмона заключена целая вселенная со своими галактиками и звездами. Сколь ни фантастична эта картина, она тем не менее оправдана и нисколько не противоречит законам природы, наоборот, логически вытекает из их анализа, хотя, конечно, это не более чем гипотеза. Странность, диковинность нас тут не должна смущать: обычный свет, как известно, одновременно и волна и частица — тоже фантастическая реальность, но она факт.

Поручиться, конечно, нельзя, но, возможно, поэт Валерий Брюсов был уж не столь далек от истины, когда писал:

Быть может, эти электроны —

Миры, где пять материков,

Искусства, знанья, войны, троны

И память сорока веков!

Еще, быть может, каждый атом —

Вселенная, где сто планет;

Там все, что здесь, в объеме сжатом,

Но также то, чего здесь нет. Нелишне, однако, повторить, что фридмоны сейчас не более чем гипотеза!

Вывод третий. Число открытых ныне элементарных частиц превосходит число известных нам атомов. Их свойства столь разнообразны и сложны, что в этом качестве частицы ничуть не уступают атомам. Отсюда можно предположить, что частицы, подобно атомам, в принципе могут создавать цельные и сложные системы, способные к дальнейшему усложнению, накоплению информации и саморазвитию. То есть, опять же в принципе, возможна жизнь на основе уже не атомов, а частиц. Никаких фактических доказательств этого мы не имеем, но нет и запретов, которые бы не допускали самую возможность существования подобных систем.

Вывод четвертый. В предыдущих двух разделах речь идет если не о чисто фантастических гипотезах, то о гипотезах далеко идущих. Скорей всего мы столкнемся вне Земли с жизнью на «атомно-молекулярном» уровне, в основе которой лежат те же атомы и молекулы, что и на Земле. В этом случае фундаментальные законы физики, конечно, не будут отличаться от «земных». Важно подчеркнуть, однако, что формы жизни и «материалы жизни» могут и при этом сильно отличаться от нам известных, ибо имеется огромное сочетание из атомов и молекул, которые в известных нам условиях (в земной природе или лаборатории) не существуют либо еще не получены. Таким образом, даже без отказа от известных нам фундаментальных физических законов, жизнь на других планетах может оказаться существенно иной, чем на Земле.

...Сколько ученых — столько мнений о том, много ли в нашей Галактике развитых цивилизаций: миллионы или одна-единственная — наша земная. В шутку даже говорят, что мнений больше, чем специалистов... Мы еще выслушаем соображения «оптимистов» и «пессимистов», но прежде завершим начатый разговор о том, где во вселенной возможна жизнь. Интересные соображения на этот счет развивает кандидат физико-математических наук Вячеслав Иванович Слыш.

— Вячеслав Иванович, вы полагаете, что в принципе жизнь возможна не только на планетах, но и на звездах. И другая противоположность — на планетах, лишенных звезд. Каким образом это возможно?

— О планетах без звезд ничего особенного сказать нельзя. Нам неизвестны такие планеты. Просто наблюдаемое разнообразие космоса нам подсказывает, что, видимо, допустим и такой случай: планета или система планет, существующие без центрального светила. И если где-то в пространстве действительно имеются одиночные массивные планеты вроде Юпитера, то жизнь на них в принципе могла возникнуть без какого-либо участия звездной энергии. Ведь наш Юпитер — это в некотором роде «недоразвитая звезда». Она обладает мощными внутренними резервами энергии и набором элементов, пригодных для синтеза сложных органических молекул. А коль скоро есть необходимое для жизни вещество, есть подходящие для ее развития условия, есть энергия, которая способна вести процесс жизнедеятельности, то мы вправе предположить, что массивные планеты-одиночки даже без участия центрального светила не обязательно мертвые шары. Но, повторяю, это, в общем, чисто умозрительная модель, так как планеты-одиночки нам неизвестны.

Иное положение со звездами, которые по нашей гипотезе могут быть носителями жизни. Допускаю, что эта мысль выглядит странной, так как звезды в обычном представлении — это, конечно же, раскаленные тела!

Тем не менее жизнь на звездах возможна — обычная белковая жизнь. Дело в том, что не все звезды нагреты до высоких температур. В последнее время открыты темные, холодные, так называемые инфракрасные звезды (их существование было предсказано теорией). Температура поверхности некоторых инфракрасных звезд благоприятна для существования белковой жизни. С другой стороны, спектральный анализ показывает наличие там двух и даже трехатомных молекул такого состава, что они могли дать начало и сложным органическим молекулам. Вода тоже обнаружена на этих звездах.

Таковы факты. Сейчас мы вместе с Львом Михайловичем Мухиным как раз думаем над тем, не могут ли инфракрасные звезды быть источниками органического вещества, которое затем распространяется по межзвездному пространству и, кто знает, участвует в возникновении жизни, скажем, на планетах.

— Как это? Ведь звезды, в том числе инфракрасные, обладают сильным полем тяготения. Как могут из этого поля вырваться достаточно сложные, а потому массивные молекулы?

— Не знаю. Но факт тот, что с инфракрасных звезд наблюдается истечение вещества. Понимаете? Тут есть над чем задуматься. Еще в девятнадцатом веке возникла «гипотеза панспермии», согласно которой «споры жизни» покидают оболочку планет, рассеиваются по межзвездному пространству и «дают всходы», попадая в миры с благоприятными условиями. Бывает так или нет, сказать пока никто не может. Но то, что вещество покидает поверхность инфракрасных звезд, — это факт. А с веществом может уходить и органика. Вообще инфракрасные звезды, судя по всему, очень интересные образования. Установлено, например, что некоторые из них излучают, как мазеры.

— Но ведь мазер — это новейшее, недавно созданное радиотехническое устройство, которое, подобно лазеру, способно создавать интенсивный, очень «чистый» пучок электромагнитных волн...

— Верно. Сначала мазеры появились в лабораториях, а затем были открыты естественные радиоизлучения мазерного типа. Они наблюдаются в некоторых газовых туманностях, а теперь вот еще инфракрасные звезды. Возникло даже предположение — с инфракрасных звезд поступают искусственные сигналы. Но...

— Но?

— Гипотеза, что это естественные радиосигналы, объясняет явление лучше.

— Вы говорите это так, словно нет уверенности в способах, как отличить естественный сигнал от искусственного.

— Примерно так оно и есть. Недавно мы полагали, что обладаем критериями такого различия, знаем, что природа может, а чего нет. Но были открыты объекты, которые излучают так, как «положено излучать» искусственным передатчикам. Тем не менее эти астрономические объекты, безусловно, имеют естественную природу. Нельзя, кроме того, недооценивать «интеллектуальной изощренности» в оценке любого нового явления. Как только находится критерий оценки, что «природное», а что «искусственное», и этот критерий оказывается неуязвимым для прежних критических нападок, немедленно отыскиваются новые доводы, которые разрушают и это построение. Очень полезное соревнование, но перевес пока на стороне критики.

— Но если по характеру сигнала нельзя различить, кто нам сигналит — скопище молекул, звезда или радист, — то ведь искусственный сигнал несет осмысленную информацию. Значит, оценивая информацию, мы точно можем установить, кто или что находится на «другом конце линии».

— Так, да не совсем. Не стоит, однако, монополизировать тему, пусть разговор продолжат мои коллеги.

Высказать свое мнение мы попросили доктора физико-математических наук Владимира Гдалевича Курта, который хотя и не занимается проблемой поиска космических цивилизаций, но хорошо осведомлен в ней и, как мы слышали, принадлежит к числу скептиков.

— Владимир Гдалевич, вы действительно относитесь к поискам других цивилизаций с изрядным пессимизмом?

— Да.

— Почему?

— Причина первая. Вероятность множественности внеземных цивилизаций подсчитывается на основе вычисления произведения других вероятностей — астрономических, биологических, социальных. Астрономическая вероятность более или менее однозначна. Все прочие — это вероятности, выводимые из других расплывчатых вероятностей, то есть нечто крайне субъективное. Собственно, тут речь идет о мнениях. Мое мнение — цивилизации во вселенной большая редкость. Во многом этот мой вывод определяет вторая причина. Вся наша техническая цивилизация возникла за ничтожный срок времени. Еще сотня-другая лет в том же темпе, и мы будем способны творить «чудеса» уже в масштабах Галактики. Если внеземных цивилизаций достаточно много, то среди них, разумеется, должны быть сильно обогнавшие нас. Но тогда мы должны видеть в космосе «чудеса», плод их инженерной, уже астрофизической деятельности. А «чудес» мы не видим. Следовательно, внеземных циливизаций либо нет вообще, либо их ничтожно мало; тогда допустимо, что мы случайно оказались лидером. Обратное допущение требует «чудес», которых мы не наблюдаем.

Вообще же, выяснить, есть ли другие цивилизации, сколько их, можно сравнительно быстро. Лет за двадцать. И все будет ясно.

— Как так?

— В приеме радиосигналов мы достигли сейчас предела чувствительности, положенного самой природой. Конструктивные усовершенствования уже ничего не дадут, — все, что можно тут было выжать, мы выжали. Значит, если мы настойчиво будем прослушивать космос с целью обнаружения чужих сигналов лет двадцать, то мы либо их обнаружим, либо убедимся, что космос пуст.

— Вы исходите из того, что любая цивилизация на любом уровне использует для связи только электромагнитные колебания. Почему? Может быть, для этих цепей куда лучше подходят, скажем, гипотетические гравитационные волны или такие излучения, о которых мы еще понятия не имеем.

— Придумать можно любые икс, игрек, зет излучения. Однако, то, с чем мы не можем экспериментировать даже мысленно, то, что заведомо не поддается проверке, — это не наука. Этим должны заниматься фантасты, нам тут делать нечего. Допускаю, может выясниться, что какие-нибудь неожиданно открытые «каппа-пси» излучения более подходящи для межзвездной связи. Тогда и будем исходить из нового положения вещей.

Не думайте, однако, что я против поиска других цивилизаций, хотя и отношусь к их существованию скептически. Искать надо на основе точных критериев распознавания, какие сигналы естественные, а какие искусственные. Важно найти эти критерии.

После слов В. И. Слыша и В. Г. Курта в пору было кое над чем задуматься. А именно: если у нас нет очевидных способов различить, какое космическое явление имеет искусственную природу, а какое — естественную, то как мы можем отличить «чудо» от «нечуда»? И что считать «чудом»? Заколдованный круг!

Мы попросили взять слово кандидата физико-математических наук Льва Мироновича Гиндилиса, чей доклад в Бюракане был посвящен способам «вызова» и связи с другими цивилизациями.

— Хочу для начала заметить, — сказал Лев Миронович Гиндилис, — что сейчас, как и столетия назад, гипотеза множественности обитаемых миров вселенной все еще остается гипотезой. Принципиальная разница, однако, в том, что теперь у нас есть средства и возможности для ее проверки. Мы недавно вышли в космос, но заметить нашу деятельность извне можно уже с очень большого расстояния. Когда мы, скажем, лоцируем планеты солнечной системы, то поток этих радиоволн ощутим на расстоянии десятков и сотен световых лет от Солнца. Его можно обнаружить на других звездах с помощью приемной аппаратуры той же степени совершенства, что и наша. Наоборот, если где-то в радиусе десятков, даже сотен световых лет существует цивилизация, достигшая нашего уровня, то и мы можем случайно заметить признаки ее «радиодеятельности». Ну, а если цивилизация гораздо более развита, чем наша, то возможности обнаружения, естественно, увеличатся.

Радиус такой «слышимости» будет непрерывно расширяться. Верно, что наша приемная аппаратура, как сказал В. Курт, усовершенствована почти до естественного предела чувствительности. Однако «чуткость» радиотелескопов можно существенно увеличить за счет большего размера антенн. Сейчас мы и тут подошли к естественному пределу, ибо дальнейшее увеличение антенн ограничивается силой земного тяготения, которое будет сильно деформировать антенны, если мы станем пытаться строить более крупные. Но тут есть выход. Мы можем вынести радиотелескопы в космос, в состояние невесомости. Если защитить их от тепловой деформации, что, в общем, несложно, то в космосе можно строить гигантские антенны. Это достаточно сложная, но чисто техническая задача, которую со временем, думаю, удастся успешно решить. Тогда радиус «слышимости» резко возрастет.

Но как отличить естественный сигнал от искусственного? Действительно, это корень проблемы. Как уже говорил В. И. Слыш, мы сейчас практически не в состоянии распознать природу сигнала. Но ведь передача иных цивилизаций должна нести осмысленную информацию. На первый взгляд это обстоятельство дает нам четкий критерий: кто или что ведет передачу? Но только на первый взгляд...

— Понятно. Мы до сих пор не можем расшифровать некоторые земные мертвые языки...

— Это уже другая проблема — проблема дешифровки! Мы знаем, что мертвый язык — это язык, а не шорох ветра в листве, хотя сам язык не поддается расшифровке. Нет, тут дело в другом.

— Другие разумные существа могут иначе воспринимать мир? Мы воспринимаем в основном с помощью зрения, а они, допустим, с помощью обоняния. И нет точек соприкосновения. Так?

— Такое тоже возможно, и, конечно, подобное несходство может сильно затруднить обнаружение и контакт. Но все гораздо глубже. Обычно мы считаем, что коль скоро законы природы всюду, одинаковы и объективны, то и отражаются в умах они примерно одинаково. Круг, скажем так, для всех цивилизаций круг, а число «пи» одно и то же, что на Земле, что в Туманности Андромеды. А коли так, то опознать чужую передачу, найти общий язык с другой цивилизацией в принципе не так уж сложно. Однако некоторые ученые сомневаются в правомерности подобных рассуждений. Это очень сложная проблема, но в двух словах она выглядит примерно следующим образом. Да, законы природы одинаковы и объективны; но одинаково ли их воспринимают несхожие типы разума? Под одним или разными углами зрения могут рассматриваться те или иные природные закономерности? Может быть, другие разумные существа так познают природу, что их знания не перекрывают наши и даже не соседствуют с нашими? Пользуются ли они той же самой логикой?

— Сложно. Хотя... Неисследованная природа подобна темному полю. Разум, словно прожектор, выхватывает те или иные его участки. Тогда не исключено, что наш разум освещает одни участки, а разум иных существ выхватывает другие, и «пятна света» друг с другом почти или совсем не пересекаются. Тогда опознание и контакт действительно проблематичны.

— Подходящее сравнение.

Именно так: «пятна света» могут не пересекаться, так как «направление», в котором «светит» ваш «прожектор», зависит от его устройства и «технологии изготовления». Правда, я думаю, что наиболее характерные черты «ландшафта» оказываются в луче любого «прожектора». Кроме того, с развитием знания размер «пятен света» растет, и вероятность их пересечения увеличивается. Так это или нет, мы не узнаем до тех пор, пока не попытаемся войти в контакт с другим разумом.

— Лев Миронович, не могли бы вы рассказать о своем докладе?

— Тема его довольно специальная, но попытаюсь. Если совсем упрощенно, то поиск цивилизаций, которые находятся неизвестно где, напоминает... ну, скажем, игру в шахматы. Вообще игру. Но с одной существенной поправкой. Если в обычной игре партнеры стараются помешать друг другу, то ищущие друг друга цивилизации, наоборот, стараются помочь.

Вроде бы это допущение ничего нам не дает. Все равно неизвестно, кто нам стремится помочь и кому мы хотим облегчить задачу. Все может быть различным — понимание мира, техника связи, уровень развития. Где же тот «мостик», на котором могут встретиться вслепую протянутые руки? Такой общий «мостик», однако, существует. Это сам канал межзвездной связи. Ясно, что, выбирая канал для связи, мы стремимся найти участок, максимально свободный от космических помех, участок, наиболее подходящий для передач. Но то же самое будет стремиться сделать и любая другая цивилизация, потому что, скажем, помехи — они для всех помехи. В связи с этим я выдвинул тезис, который в вольном изложении можно сформулировать так: любая цивилизация, которая ищет контакта, будет стремиться убрать со своей стороны как можно больше «завалов» (сократить неопределенность) .

Что это значит? Интенсивность сигналов убывает прямо пропорционально квадрату расстояния. Это закон природы, ни мы, ни другие его «устранить» не могут, хотя он, конечно, мешает связи. Но кое-что другое устранить в наших силах. Мы не знаем, какая у них там атмосфера, какие волны она пропускает, а какие нет. И они не знают, какова наша атмосфера. Это резко затрудняет задачу выбора оптимального для всех канала связи. Но ведь это не принципиальная трудность, так как передатчик можно вынести за пределы атмосферы. Вот я и думаю, что развитые, ищущие контакта цивилизации будут стремиться облегчить «игру», устраняя такого рода непринципиальные трудности.

В случае, если их атмосфера не пропускает оптимальные волны, они не поленятся «для нашего удобства» вынести передатчик с поверхности планеты в космос. Ну, а если наша атмосфера не прозрачна для этих волн, нам придется вынести свои средства связи. Когда же речь идет о выборе оптимального канала, и мы и они должны действовать в соответствии с «правилами игры», то есть принимать во внимание только принципиальные, неустранимые трудности. Этим правилам партнеры должны следовать и в других случаях.

Мы находимся в положении, когда неизвестно, где, в каком направлении и на какой частоте искать сигнал. Задача обнаружения сильно упрощается, если удастся устранить поиск по частоте. Для этого сигнал вызова должен целиком перекрыть весь оптимальный диапазон частот. Можно ли этого достичь? Я изложил способ., технически доступный нам, в общем, уже сейчас, как перекрыть сигналом весь канал, чтобы абоненту не надо было искать частоту. Благодаря этому способу одновременно резко возрастет вероятность, что сигнал будет услышан.

— И такое «перекрытие» выявит искусственную природу сигнала?

— Не обязательно. Но особенность способа такова, что он скорее всего удивит и заинтересует имеющих «радиоуши».

— Вы говорили о цивилизациях, «которые стремятся к контакту». Но ведь в принципе могут быть цивилизации, которых контакт не интересует, — замкнутые цивилизации. Скажем, на Земле в истории китайской цивилизации (да и не только китайской) были века, когда она вовсе не стремилась к контакту с внешним миром.

— Этот вопрос обсуждался на конференции, и некоторые зарубежные ученые считают, что потеря интереса к внешнему миру вполне возможна, даже у человечества, коль скоро устранены все трудности и нет стимула для дальнейшего развития. Но такой путь не является фатально неизбежным.

Взять хотя бы гипотезу Н. С. Кардашева о путешествии сверхцивилизаций во времени. Суть ее вот в чем. Теоретически возможно сжатие некоторых звезд или звездоподобных до такого состояния, при котором с поверхности звезды из-за сильного тяготения за пределы некоторой сферы (сферы Шварценшильда) не может уйти ни один вид излучения. Звезда не светит, «не греет», не излучает ни радиоволн, ни частиц — она только притягивает тела, оказавшиеся в ее мощном гравитационном поле. Настоящая «черная дыра»! По предположению Н. С. Кардашева, «черные дыры» могут открыть «вход» в другие пространственно-временные миры. Как показывают расчеты, звездолет, попавший в эту «дыру», при определенных условиях может вынырнуть обратно, но при этом он окажется... в другой вселенной! Потому что прежняя успела завершить свою историю, хотя космонавтам будет казаться, что прошло всего несколько мгновений.

— Но это же своеобразное путешествие в «машине времени»!

— Да, но только в будущее (путешествие в прошлое невозможно принципиально). И лишь на бесконечно большие интервалы времени.

— Все равно фантастика. Пожалуй, даже сверхфантастика.

— Нет, это никакая не фантазия, это строго научное предположение.

— Вот и возникает вопрос: откажется ли когда-нибудь человеческий ум, пусть даже сгинут все материальные заботы, от пытливого изучения природы, которая столь удивительна и захватывающе интересна? Но мы слегка уклонились от главной темы разговора. Лев Миронович, а как симпозиум оценивал возможные последствия контакта с высокоразвитой цивилизацией? Ведь это только в примитивных фантастических романах контакт ограничивается криками восторга, взаимными любезностями и передачей нам со стороны более развитой цивилизации, допустим, секрета термоядерной энергетики. Все ведь куда сложнее и противоречивее. Не подавят ли они нас своими знаниями, не испытаем ли мы психологического шока?

— По этому поводу высказывались разные мнения. Но в целом ученые были настроены оптимистично. Известный американский радиоастроном Ф. Моррисон высказал мысль, что переданная нам другой цивилизацией информация не превзойдет нашу, составит лишь небольшую ее часть. Сходные взгляды развивали и некоторые другие ученые. Здесь дело, по-видимому, не только в абсолютном объеме информации, которая может значительно превосходить наши знания, а в том, что мы из всего этого сможем переработать, усвоить, включить в нашу систему культуры.

Значение контактов скорей в другом. Это грандиозная революция в наших собственных знаниях и представлениях. Сразу и невероятно расширяются все горизонты. Другой путь эволюции, другой путь разума! Пока имеется жизнь всего в одном, «земном» экземпляре, некоторые принципиальные для человека и человечества выводы строятся в некотором роде по «одной точке», через которую, как известно, можно провести сколько угодно прямых. А тут — материал для сравнения. Уже сама постановка проблемы поиска иных цивилизаций заставляет нас по-новому взглянуть на важнейшие вопросы. Что такое жизнь? Какие она может принимать формы? Неизбежно ли в ходе эволюции возникновение разума? И так далее. Это заставляет исследователей глубже, иначе подходить к чисто земным проблемам. Космические цивилизации, которые пока неизвестно где и как искать, уже работают на земную науку...

...Осталось еще немало вопросов, которых мы не успели рассмотреть в кают-компании. Но «нельзя объять необъятное». А проблема поиска иных цивилизаций поистине необъятна. Сейчас наши автоматические аппараты уже достигли других планет солнечной системы — Венеры и Марса. Человечество начало обживать планетную систему своей звезды. Что дальше? Межзвездные расстояния сейчас кажутся непреодолимыми (высказываются даже весьма веские соображения, что полеты к дальним звездам вообще неосуществимы). Но слышать, во всяком случае, где-нибудь на пороге двадцать первого века мы сможем всю Галактику, а возможно, и другие галактики. И подать сигнал на другой конец Галактики мы тоже сможем. В нашей же Галактике порядка ста миллионов звезд... Открывающаяся перспектива столь грандиозна, что вряд ли мы в силах охватить ее сейчас полностью. Нова и грандиозна сама проблема поиска других цивилизаций. Но возникла она недавно, поэтому все еще впереди. Участники Бюраканского симпозиума зафиксировали в своем решении, что, хотя среди них имеются расхождения, «...участники согласны с тем, что перспективы контакта с внеземными цивилизациями достаточно благоприятны для того, чтобы оправдать развертывание ряда хорошо подготовленных программ поиска; они также согласны с тем, что существующая технология дает возможность установления контактов с цивилизациями... Попытки установления такой связи заслуживают существенных усилий».

Некоторые усилия уже прилагаются. Недавно советские радиоастрономы начали прослушивание ряда звезд солнечного типа. Пока безрезультатно. Пока...

Записал Д. Александров

Просмотров: 6339