Потеряны на Юкатане

01 ноября 1971 года, 00:00

В ноябре 1962 года маленький геологический отряд безнадежно заблудился в сельве южной части полуострова Юкатан. Ночью, когда геологи спали, их лодка исчезла. Унесло ли ее течение реки Рио-Пума, притока реки Белиз, или «одолжил» неизвестный человек из породы лесных авантюристов — не все ли равно? Беда заключалась в том, что в лодке остались карты, компас и геологические образцы. Поначалу геологи жалели именно эти образцы, результат долгого изнурительного труда. Ближайшее поселение чиклерос, сборщиков сока саподильи (1 Саподилья (испан.) — дерево, дающее смолу чикле, идущую на приготовление жевательной резинки.), должно было быть где-то рядом: день, максимум два, пути, если верить пропавшей карте. Поэтому компас представлялся утратой не столь уж значительной. Тем более что ружья и съестные припасы, вытащенные с вечера на берег, остались нетронутыми.

Через неделю стало ясно: то ли врала карта, то ли ошиблись люди, но никакого поселка нет и в помине. Можно было попытаться вернуться по течению Рио-Пума к границам Белиза, а там, двигаясь по реке, выйти к морскому побережью. Но это значило, что предстоит путешествие еще, по крайней мере, на неделю, а припасов оставалось на два-три дня при самом скудном рационе.

Поселку же положено было быть где-то совсем рядом. Ну, еще день, ну, два.

На десятый день пути пропал подсобный рабочий, индеец Диас. Геологи остались вдвоем: американец Дэниэль Юнгвирт и мексиканец Фульхенсио Оройо. В поисках Диаса потеряли еще два дня и окончательно заблудились. Голод, усталость и отчаяние притупили чувства, и впоследствии они не смогли вспомнить, сколько дней брели по сельве, равнодушные ко всему на свете. Они падали на землю там, где настигала их ночь. Утро — бог знает какого дня — застало геологов на обширной поляне. Вчера, в темноте, она ничем не отличалась от всех остальных. Но сегодня... Никаких сомнений не было: поле! Участок, выжженный в лесу и засеянный маисом, — индейское поле!

У путешественников не было уже сил искать тропу в деревню. Да и деревня могла оказаться далеко. Решили, чтобы сэкономить силы, остаться на поле и дождаться людей. После мучительных дней блужданий это казалось блаженством: лежать в тени и ждать, когда придут люди. И знать, что люди обязательно придут.

...Женщин было четверо. Обнаженные — лишь в коротеньких травяных юбочках, с мотыгами на плечах. Весело переговариваясь, они сложили принесенные с собой припасы и присели отдохнуть перед работой. Потом встали и разбрелись по полю. И когда одна из них была совсем рядом, Фульхенсио прошептал: «Невероятно!» Дэниэль и сам отказывался верить глазам: то была негритянка...

...Наверное, наши путешественники — исхудавшие, бледные, заросшие — пуще всего напоминали привидения, потому что, когда они поднялись на ноги, негритянки застыли в ужасе, а потом бросились в заросли. В том месте, откуда они вышли на поле, начиналась еле заметная тропка. Геологи шли по ней, пока, выбившись из сил, не упали, оставшись лежать пластом. Здесь их и нашли поднятые по тревоге мужчины из деревни. Геологи не могли сами идти, и их понесли на импровизированных носилках.

...Дэниэль пришел в себя через два дня. Первое, что он увидел, был божок — дисковидная голова, длинная шея, руки крестом. Божок висел на стене хижины, а Дэниэль лежал на полу на шкурах. Рядом мерно дышал Фульхенсио. В углу сидел сморщенный чернокожий старик в набедренной повязке из шкуры пумы. Негр! Значит, все это не почудилось... Но ведь в этих местах никогда не было негров... Увидев, что геолог проснулся, старик подал ему плошку с какой-то резко пахнущей жидкостью и знаками показал: «Пей!» Через силу Дэниэль выпил жидкость, оказавшуюся на удивление безвкусной, и тут же снова заснул.

На следующее утро оба геолога чувствовали себя вполне прилично. Все попытки договориться с хозяевами оказались безрезультатны, те не понимали ни испанского, ни английского, ни языка майя, которым немножко владел Фульхенсио.

Гостей ни в чем не стесняли, но никуда и не пускали одних. Всюду, куда бы они ни пошли, их окружала галдящая толпа голых мальчишек, и трудно было понять — детское это любопытство или слежка.

В деревне жило человек сто. Точно сосчитать было трудно, потому что часть людей, очевидно работавшая на дальних лесных участках, все время отсутствовала. Порой Дэниэлю казалось, что среди непонятного потока речи негров слышались слова, смахивавшие на искаженные английские. В кармане рубашки у него сохранился блокнот и карандаш, и он время от времени записывал слова и целые фразы, зарисовывал божков, амулеты.

Через некоторое время удалось — знаками, жестами — договориться: геологи оставят в деревне ружья (патроны все равно давно кончились), а негры выведут их к реке и помогут построить плот.

Так и сделали. К реке шли трое суток, по ночам. Днем отдыхали. Через неделю геологи доплыли до реки Белиз, а там посчастливилось наткнуться на чиклерос. Еще через пару недель геологи были уже в Мехико-сити.

Их рассказам сначала никто не верил: откуда взяться неграм в джунглях Юкатана? Потом, когда Дэниэля и Фульхенсио выслушали этнографы из университета, к их рассказам отнеслись серьезнее. Помогли записи Дэниэля: фразы из языка лесных жителей оказались несколько похожи на язык эве, одного из племен Западной Африки, живущего именно в тех местах, откуда шел основной поток рабов.

Высказано было предположение, что негры в сельве Юкатана — потомки рабов, бежавших с потерпевшего крушение невольничьего корабля. Джунгли не очень отличались от лесов их африканской родины, и потому они устроились в них без особого труда.

В 1964 году университет снарядил экспедицию на поиски лесных негров. Дэниэль принял участие в этой экспедиции.

...Но ученым не удалось обнаружить следа таинственной деревни. Лишь под самый конец они наткнулись на заброшенную хижину странной для этих мест конической формы, да неподалеку от нее — на висящего на дереве божка с длинной шеей, дискообразной головой и крестом растопыренными руками...

Л. Ольгин

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 3837