«Добрый день, чудесная вода сегодня!»

01 августа 1971 года, 00:00

«Добрый день, чудесная вода сегодня!»

С этими словами англичанин Уильям Хонивнлл поднялся на борт теплохода «Ваал» почти в сотне морских миль к северу от Канарских островов. Наблюдательный читатель, кинув взор на карту, наверняка обратит внимание, что там не обозначен ни один клочок суши. Все верно. Именно это обстоятельство и заставляет нас рассказать о происшедшем.

Двадцативосьмилетний англичанин возвращался домой из Австралии рейсом Сидней — Саутгемптон. Вместе с ним на борту «Ваала» было еще семьсот пассажиров. После непродолжительной остановки теплоход покинул остров Гран-Канария. Была глубокая ночь. Проводив глазами дрожащие огни на Канарском берегу, Хонивилл отправился к себе в каюту. Однако, дойдя до двери, он с раздражением констатировал, что шумные австралийцы, соседи по каюте, и не думают прекращать затеянный с вечера «банкет». В поисках уединения Хонивилл вновь поднялся на палубу. Было около трех часов ночи, но разгулявшаяся публика и здесь не давала покоя, втягивая его в разговоры. Тогда англичанин перелез через заграждение на корме и устроился с сигаретой на бухте свернутого манильского каната.

Он просидел так больше часа. Потом встал, чтобы размять ноги, и бросил рассеянный взгляд на часы. Они показывали 4.30 утра. Пожалуй, можно было возвращаться. Хонивилл шагнул... По несчастью, Хонивилл шагнул не в ту сторону.

Вот как он вспоминает о дальнейшем:

«Я не помню, как летел вниз с высоты двадцати метров. И это к лучшему — иначе я сразу бы ударился в панику и мог захлебнуться. Первой реакцией после падения в море было — скорей догнать корабль. Но «Ваал», влекомый турбиной мощностью в 44 тысячи лошадиных сил, был уже далеко. Я продолжал мерно плыть брассом. Море было спокойно. Может, чуть холоднее, чем нужно. Ориентироваться мне было не по чему. Я решил плыть в сторону ушедшего теплохода — конечно, не с целью догнать его, а просто чтобы не стоять на месте.

Я стал шарить по карманам в поисках чего-нибудь съестного. Но там нашлись лишь две кредитки по пять фунтов и пилка для ногтей — и то и другое вряд ли могло мне сейчас пригодиться. Ничего не поделаешь, решил я, придется продолжать водную процедуру на голодный желудок...

Все так же тихонько гребя, я стал прикидывать, что происходит сейчас на борту. Соседи по каюте вряд ли хватятся моего отсутствия. Значит, только в девять, когда стюард постучит в дверь, приглашая к завтраку, они могут заметить, что меня нет. Если не заметят — моя песенка спета.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я стал думать о насущных делах — неоплаченных счетах, сделанных заказах. Должно быть, я рассуждал вслух, потому что услышал голоса. Хорошо помню, я стал твердить: «Умереть надо достойно, не впадать в истерику, без глупых сцен».

Немного позже мне в голову закралась мысль об акулах. Это уже было действительно неприятно. Я стал двигать руками быстрее. Мне вспомнился рассказ одного школьного приятеля: ему пришлось однажды плыть около четырех часов к берегу, борясь с волнами, и он спасся только благодаря своему упрямству. Надо сказать, по характеру я тоже не самый сговорчивый человек, коль скоро мне втемяшилось в голову остаться жить, я решил, что буду сопротивляться, пока хватит сил.

Ровно в полдень (по моим часам) я увидел примерно в миле от себя пароход. Он на всех парах шел мимо. Я начал махать рукой и кричать изо всех сил. Но это было равносильно тому, как если бы я «голосовал» междугородному автобусу через две улицы.

Самое интересное — я не воспринял это как катастрофу: пароходы я не принимал в расчет, ожидая, что меня будут искать с воздуха. С другой стороны, появление судна было добрым знаком — значит, я по-прежнему на оживленной магистрали...

К двум часам дня я начал ощущать усталость. Только тут я обратил внимание, что не снял с себя туфли, так и плавал обутый. Подумав, я решил остаться в них — какой смысл раздеваться? Эта фраза сложилась у меня в голове, словно припев песенки, которую я стал напевать в такт движениям. «Какой смысл раздеваться?» — мурлыкал я. Но силы явно уменьшались, я начал стыдить себя: «Как тебе не стыдно распускать нюни? Ты ведь поднимал мешки с цементом! Ты же здоровый парень, Уилли». Это подействовало... Но ненадолго.

К четырем часам я почти перестал грести, но все же оставался на плаву.

Когда я увидел приближавшийся ко мне теплоход, я вначале не среагировал на него — это было похоже на галлюцинацию. И действительно, пароход на всех парах мчался мимо, всего в ста метрах от меня! Ни одного человека на палубе — ну конечно, «файф-о-клок», священный пятичасовой чай! Только тут подлинное отчаяние охватило меня...»

Перенесемся теперь на борт теплохода «Ваал» и посмотрим, как там развивались события этого дня. В 9 утра капитану Алену Фриру сообщили, что пассажир Уильям Хонивилл отсутствует. Капитан распорядился найти его. Свободные от вахты члены команды обыскали корабль. Потом еще раз. В 9.45 капитану доложили, что пассажир исчез. Фрир приказал развернуться и взять курс на Канары. План его был таков: если Хонивилл упал за борт, его надо искать, следуя назад по своим следам. Вместе со старшим штурманом капитан рассчитал, куда могло унести упавшего слабое Канарское течение. В итоге им предстояло обследовать полосу длиной примерно в 60 миль и шириной в две мили...

В напряженном ожидании прошло шесть с половиной часов, когда впередсмотрящий закричал: «Вижу человека!»

Уильяму показалось, что теплоход пронесся мимо. Но он не знал, что для того, чтобы застопорить махину в 33 тысячи тонн, нужно не меньше мили. Капитан, приникнув к биноклю, ожидал увидеть качающееся на волне недвижное тело. Каково же было радостное удивление всех, когда «тело» приветственно замахало рукой.

Так окончилось это невероятное происшествие.

— Добрый день, чудесная вода сегодня! — сведенными губами произнес Уильям, когда его подняли на борт, и без сознания рухнул на палубу. Тринадцать часов на плаву оказались нелегким испытанием даже для человека с силой волн Хонивилла.

Б. Тишинский

Просмотров: 4895