Многоцветная Монголия

01 июля 1971 года, 00:00

Когда-то историк и писатель Ширендыб, президент Монгольской академии наук, посоветовал мне всегда спрашивать у монголов, знакомясь с ними, какого они рода-племени.

Мне пришлось много поездить по Монголии с археологическими экспедициями. Я старалась всегда следовать советам Ширендыба, и мой интерес был неизменно приятен монголам. Ведь Монгольскую Народную Республику населяют примерно 15 народностей. Большинство из них говорит на диалектах монгольского языка, а некоторые — на тюркских наречиях.

Самая большая среди народностей Монголии — халха. Их больше 800 тысяч, халха-монгольский диалект лег в основу литературного языка. А самая маленькая народность — всего 200 человек — цаатаны.

Буквально на наших глазах в Монголии происходит сложнейший историко-социальный процесс становления единой монгольской социалистической нации. Процесс, начавшийся 50 лет назад — после победы Народной революции. Полвека изменили лицо Монголии: распаханы целинные земли, выросли новые города, а трубы заводов и электростанций поднялись к небу в местах, куда редко заходили даже кочевники.

А рядом — древние традиции и обычаи; в городах, в поселках и даже в скотоводческих бригадах создаются краеведческие музеи, в которых собираются национальные костюмы, произведения народного искусства, маски лам и никому не страшные уже изображения духов. И каждая народность представлена в таком музее, потому что в Монголии стремятся сохранить своеобразие каждого уголка страны.

КТО ГДЕ ЖИВЕТ В МОНГОЛИИ. ВЕРХНИЙ РЯД. ДЭРБЭТЫ. Женская летняя одежда. ХОТОНЫ. Женская летняя одежда. ОЛЕТЫ. Женская зимняя одежда. БАЙТЫ. Мужская и женская зимняя одежда. ДАРХАТЫ. Мужская зимняя одежда. БАРГИ. Зимняя женская одежда. БУРЯТЫ. Мужская зимняя и женская летняя одежда. СРЕДНИЙ РЯД КАЗАХИ. Мужская зимняя и женская летняя одежда. УРЯНХАЙЦЫ. Мужская и женская зимняя одежда. МИНГАТЫ. Женская зимняя одежда. ДАРИГАНГИ. Женская летняя одежда. ЗУМЧИНЫ. Женская летняя одежда. НИЖНИЙ РЯД ТОРГУТЫ. Мужская летняя одежда. ЗАХЧИНЫ. Зимняя одежда женщины и девочки. ХАЛХИ. Женская праздничная одежда и мужская зимняя и летняя одежда. Композиция А. ГУСЕВА

И это закономерно. «Чем жив человек? Тем, что оставил на земле его отец, тем, что делает он сам, и тем, что совершат его дети» — говорит монгольская пословица. Каждая из монгольских народностей вносит в общую национальную культуру все, что «оставили на земле отцы», все, что сохранилось в памяти ее поколений.

Но не только это. В общенациональную культуру входит и то новое, что создается ныне. На севере страны, в Хубсугульском аймаке, я видела уникальный этнографический музей. То был музей быта цаатанов, таежных охотников и оленеводов. Совсем недавно они жили в чумах, одевались в оленьи шкуры, ходили на подбитых мехом лыжах на зверя, вооруженные кремневыми ружьями. Сейчас они перешли к оседлости, а из предметов их прошлого обихода создан был музей. Незадолго до нашего приезда последний цаатанский шаман подарил свой бубен этнографам.

В Манханском сомоне мы были гостями захчинов. Скотоводы-захчины при народной власти освоили и землю. Традиционные «пять скотов»: лошадь, баран, корова, козел, верблюд— богатство захчинов. А также птица. А также огороды, поля, бахчи. Арбузы и дыни выращивают здесь люди, умевшие раньше только кочевать.

В Дархане я встречала инженеров и рабочих, в Улан-Баторе — ученых, писателей и художников. Среди них были люди из разных уголков Монголии, разных родов и разных племен.

В моем экспедиционном блокноте появлялись записи, посвященные тем обычаям разных народностей, которые мне приходилось наблюдать, тем людям, с которыми я встречалась. Вот некоторые из моих записей.

Барги. Охота на тарбагана

— Сайн байна уу! Привет вам! — первые слова, которые вы услышите на монгольской земле. У монголов принято приветствовать даже незнакомых. А следующая фраза зависит от того, кто вы и чем занимаетесь.

— Пусть будет острым твой глаз! — каждый вечер говорили мы нашему другу Отгону, когда он верхом подъезжал к нашей палатке.

Мы вели тогда раскопки древних курганов в стороне от больших дорог в степи Восточного аймака. Здесь живет народность барги, баргуты (помните, баргузин, байкальский ветер? Это от имени «баргут»). Баргуты славятся в Монголии как неутомимые охотники. И Отгон тоже охотник, завзятый охотник.

Каждый вечер он приезжает к нам поинтересоваться, что нового нашли, узнать, как дела, просто поговорить. И каждый вечер приглашает нас поехать с ним на охоту. Ведь сейчас самый охотничий сезон. В этой безводной степи масса сурков — тарбаганов. К концу лета перед зимней спячкой тарбаганы жиреют, да и шкурка у них в эту пору самая ценная.

— Хотите увидеть «охоту с подходом»? — спрашивает Отгон. Мы много слышали о такой охоте, но видеть ее никому не доводилось.

Ранним утром, еще до восхода солнца, появляется Отгон верхом на коне. На нем необычный наряд: белая рубашка, белые штаны, а на голове шапочка, на которую нашиты ушки из белой шкурки. В руке опахало из хвоста то ли лошади, то ли яка. Верхами уезжаем мы подальше в степь, туда, где множество тарбаганьих норок. Оставив в стороне лошадь, Отгон медленно подходит к норке. Он подпрыгивает и помахивает опахалом. Ушки на шапке болтаются во все стороны. Глядя на него, я вспомнила рисунки, выбитые тысячелетия назад на скалах. На них изображены охотничьи танцы людей в звериных шкурах, в масках и в таких же шапках с ушками!

Тарбаган сидит как зачарованный, следит за странным танцем. И вдруг начинает сердито подпрыгивать, будто сам включается в танец. Тут-то и раздался выстрел. Отгон стреляет в голову, иначе сурок метнется в норку и уйдет так глубоко, что его не достать.

К концу дня у седла Отгона болталось три тарбаганьи тушки, а костюм из белого стал сероватым. Не снимая его, все в той же шапке, Отгон священнодействует у костра. Сегодня наш прощальный вечер, и он хочет угостить нас лакомым блюдом.

Разведя костер, Отгон ушел за палатку к курганам, набрал там камней и кинул их в огонь. Когда камни раскалились, Отгон затолкал их в выпотрошенную тушку. Затем аккуратно почистил шкурку и устроил тушку над костром, поворачивая ее непрестанно, чтобы она ровно прожарилась. Тарбаган раздувался как футбольный мяч. Это блюдо называется «бодог». Шкуры только двух животных — козы и тарбагана — выдерживают эту операцию и не лопаются от огня.

Выло уже темно, когда мы приступили к трапезе. Запивали холодной водой, как это принято у баргутов. Завтра мы снова погрузим в машину свой дорожный реквизит, чтобы ехать на запад. Отгон молча сидит у костра. Что можно сказать другу, с которым расстаешься надолго, а может быть, навсегда? «Баяр та!» — до свидания и «баяр лаа!» — спасибо.

Мингаты. Четыре цвета мира

— Удвоились ли ваши стада? — приветствуют друг друга скотоводы-мингаты. Мингатов три тысячи человек. Они живут по берегам реки Кобдо в Мингатсомоне, на северо-западе страны. Следуя ритуалу, мы тоже произнесли эту фразу, а поскольку приближалась осень, спросили:

— Удачно ли было лето?

— Сайн байна уу! Привет вам! — отозвались хозяева юрты.

Хозяйка немедленно подбросила в очаг аргала — сухого навоза, и вскоре забулькала в широком тазу вода. Из сундучка хозяйка достала плитку чая, а когда чай закипел, добавила туда рису. За рисом последовали соль и молоко, за ними — топленое масло.

Какого только чая не довелось мне пить в Монголии! С солью и без соли, с мукой, с пшеном, с рисом, но всегда — с молоком. Конечно, это не совсем то, что называем чаем мы, к монгольскому чаю надо привыкнуть, но, привыкнув, мы уж без него не можем: он не только утоляет жажду, но и насыщает.

В край мингатов мы приехали из-за старинных костюмов: нам надо было зарисовать их и описать, а у мингатов старинные костюмы особенно хорошо сохранились, и по праздникам они их еще надевают. Но сразу перейти к делу нельзя, это было бы невежливо. Сначала надо попить и поесть, надо рассказать хозяевам о себе: в степи любят разговорчивых гостей, которые поведают и о том, что они видели по пути, в других кочевьях, и о своих занятиях. И все это с подробностями, с многочисленными отступлениями. Исподволь подходим мы к нужной теме, не забыв сделать комплименты мингатской одежде. Наконец хозяйка лезет в сундук, достает оттуда сверток и выбегает из юрты. Возвращается она уже одетая в старинный халат — дэль.

Дэль и вправду хорош. Темно-синий, с высокими плечами и огромными обшлагами на рукавах, он отделан по подолу и запаху широким кантом ярко-желтого цвета. Хозяйка говорит что-то по-мингатски мужу, и тот, смеясь, надевает почти такой же дэль. Только плечи у его дэля не такие высокие, а по талии он перехвачен широким кушаком — бусом. Женщинам пояс не положен. Недаром мужчин в Монголии называют «бустэй» — носящие пояс, а женщин — «бусгуй» — беспоясные.

Покрой современных мужских и женских дэлей одинаков. Только у женщин дэли более пестры, хотя и мужчины любят яркие цвета. Их, вероятно, подсказывает и яркая, без полутонов монгольская природа, и овеянные древними традициями привычки.

Отношение к цвету у монголов символическое. Еще в средневековой летописи «Сокровенное сказание» каждому упоминаемому там народу дан свой цвет: синий — монголам, белый — корейцам, желтый — сартулам, красный — тибетцам.

Синий цвет — символ неба, вечности, верности. Древнее самоназвание монголов «хох монгол» — «синие монголы», и на старинном монгольском флаге был изображен белый конь на синем фоне. Желтый цвет соответствует любви, черный — несчастью, измене, бедствию. Белый — цвет молока и кумыса, а потому и благополучия, чистоты.

Мы рады, что можем отплатить небольшой услугой за щедрое гостеприимство. Завтра ведь 1 сентября, и десятилетнему сынишке хозяев пора в школу. А мы как раз едем в сомонный (районный) центр, так что прихватим мальчонку с собой. Он очень скромный, этот парнишка, с интересом слушает наш разговор, но сам не вмешивается в него. Наш монгольский язык, увы, далек от совершенства, тем не менее мальчик нас прекрасно понимает. В школе он пока занимается на мингатском диалекте, но уже хорошо владеет и халха-монгольским языком.

(Вообще, в младших классах занятия ведутся на местных диалектах, пока ребятишки не овладеют литературным — халха-монгольским языком. Помню, среди моих студентов в Университете имени Чойбалсана были и халха, и дари-ганги, и буряты, и мингаты. Все они отлично владели халха-монгольским, но при этом прекрасно знали и родные наречия. Это бережное отношение к диалектам и наречиям всегда поражало студентов из принадлежащей Китаю Внутренней Монголии — там преподавание в школах и институтах давно уже ведется только по-китайски.)

...Утром принаряженный парнишка с переметными сумками и портфелем в руках садится с нами в машину. Его мать брызгает вслед нашему «газику» кумысом — на счастье. Так принято в Монголии, когда желают близким людям счастливого пути...

Дэрбэты. Отрезание волос

«Пусть вырастут твои волосы густыми и длинными!» — так говорят только в одном случае: на празднике отрезания волос. Этот праздник существует в Монголии с давних времен. Ребенку впервые стригут волосы, когда ему исполняется три или пять лет. В прежние времена была очень велика детская смертность, особенно в первые годы жизни ребенка. И если уж ребенок доживал до трех-пяти лет, можно было надеяться, что он останется жить. До этого возраста волосы не трогали, чтобы не привлекать излишнего внимания злых духов. Зато после отрезания волос считалось, что человек как бы заново родился. Потому-то отрезание волос всегда было большим торжеством. Сейчас, когда детская смертность сведена в стране до минимума, этот праздник сохранился как дань традиции. Мы попали на него совершенно случайно, когда наша машина застряла на горной дороге в краю дэрбэтов.

В одном кочевье мы и увидели праздник отрезания волос. Праздник был в полном разгаре. Сама церемония отрезания волос началась еще утром. Первыми в дом, где должно было состояться торжество, пришли старшие родственники и наиболее почетные гости. Специально приехал из сомонного центра председатель скотоводческого объединения. В течение дня приходили соседи и друзья, поздравляли, приносили подарки.

Мы вошли в мягкий полумрак юрты, подсвеченный огоньком очага. После мороза приятно пахнуло теплом, запахом мяса и кумысом. В больших тазах гигантскими башнями возвышалось угощение. Одна башня была сооружена из домашнего печенья. На центральном столике стоял таз, полный больших кусков мяса. Хозяева неутомимо наливали в пиалы чай и кумыс. На сундучках по краю юрты стояли деревянные блюда со сладостями и деликатесами: сухими сливами, сушеным творогом, сыром...

Нас встретили как долгожданных гостей, хотя видели впервые. Усадили на почетные места — в центре юрты, у самого столика. Сначала угостили кумысом, теплой молочной водкой, затем чаем. Потом подвели к нам виновницу торжества. На девчушке надет нарядный передник со специальным большим карманом для подарков. Маленькая Дарима смущалась странно одетых людей, увешанных фотоаппаратами и говорящих на непонятном языке. Мы срезали по прядке ее черных как смоль волос и подарили малышке кто что мог: кто брошку, кто книжку, кто игрушку. Она тут же выбежала из юрты показать подружкам московские подарки.

Пусть сбудутся все добрые напутствия! Счастья тебе, Дарима! Пусть, когда вырастут у тебя длинные косы, исполнятся все твои мечты!

Э. Новгородова, кандидат исторических наук

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 7981