Неудавшийся репортаж Джона Бувье

01 апреля 1971 года, 00:00

Рисунки Н. Гришина

«Каждого интересующегося сельскохозяйственными работами в Конго и умеющего стрелять просят позвонить по телефону...» Такие объявления в начале шестидесятых годов были не редкостью для западноевропейских газет. Точно так же не редки были и конторы, открывшиеся в европейских столицах, городах Родезии и ЮАР. Вербовка наемников для колониальной войны в Конго шла полным ходом.

С тех пор мир не раз узнавал о новых преступлениях наемников: ровно десять лет назад их наняло ЦРУ для провокации в Заливе Свиней на Кубе; многие годы их использует американская военщина в Южном Вьетнаме, Лаосе и Камбодже; три года, исполняя желания нефтяных монополий, они пытались подорвать независимость Нигерии; около двух лет они пытаются расколоть единство Судана.

Никогда еще наемникам не удавалось повернуть ход событий, и все же империализм снова и снова бросает своих ландскнехтов в колониальные авантюры, демонстрируя обычную для империализма триаду: грязные деньги на грязное дело грязным людям.

В конце прошлого года Португалией была предпринята агрессия против Гвинейской Республики. О том, как готовилась эта диверсия, какую роль в ней сыграли наемники, рассказывается в публикуемом ниже очерке. Очерк основан на фактах и документальных свидетельствах, появившихся в разное время в мировой печати.

Первое, что увидел на родезийской территории Джон Бувье, миновав мост Бейт через реку Лимпопо, был огромный выцветший плакат: «Спасибо ЮАР». Плакат смотрел на юг, в сторону границы, а за ним сквозь пыльное ветровое стекло «форда» Джон Бувье увидел унылый буш.

Он медленно повел машину по шоссе на Булавайо. Где-то здесь они должны встретиться с шефом. Свидание, как всегда, было секретным, и Джону оставалось только гадать о теме предстоящего разговора. Уже не первый год Бувье считался «фрилансером» — репортером, писавшим на свой страх и риск. Порой братья-журналисты недоумевали, откуда он брал деньги на беспрестанные разъезды по Африке. Между тем тайна раскрывалась весьма просто: человек, назначивший ему встречу на шоссе у границы Родезии и ЮАР, оплачивал репортажи и статьи «независимого» журналиста куда более щедро, чем публиковавшие их газеты.

Из-за поворота появился изумрудный «плимут» последней модели. Рядом с ним «форд» журналиста выглядел допотопной колымагой. «Как на рекламном проспекте «А не пора ли пересесть на новый?»! — усмехнулся Джон. — Тщеславия у старика хоть отбавляй...»

— Здравствуй, Джон, — приветствовал шеф, едва Бувье пересел в его машину. — Привез небольшую работку, чтобы ты не умер от скуки в своем Иоганнесбурге.

— Я так и думал...

— Майк, пойди-ка нарви мне букетик, — негромко сказал шеф водителю. И пока тот плелся вдоль обочины, осматриваясь по сторонам, не спеша усаживался на краю кювета, доставал сигарету и закуривал, шеф положил на колени Бувье тонкую пачку брошюр и документов.

— Просмотри внимательно, Джон, — перешел он на обычный деловой тон.

Сверху лежал красочный буклет с крупным текстом на глянцевой обложке: «Уочгард интернэшнл лтд.» предлагает следующие услуги: А) военные исследования и консультации; В) обучение телохранителей глав государств и членов правительств; С) обучение специальных подразделений для ведения борьбы с мятежниками и партизанами...»

Затем шла зелененькая брошюрка. Текст по-прежнему был рекламный. «Конфликты между странами, — сообщал автор, — с годами изменились. Вместо открытого вторжения используются самые различные подрывные действия, включая убийства и государственные перевороты. Многие страны... не обращают достаточного внимания на эту угрозу. Между тем даже за половину стоимости современного реактивного истребителя могут быть приняты весьма действенные меры предосторожности».

Дальше пространно восхвалялась эффективность «Уочгард интернэшнл». Последней в пачке была фотокопия документа с грифом «Совершенно секретно». Бумага называлась «План обучения специальных войск, подготовленный для принца королевства Саудовской Аравии». Внизу стояла подпись — полковник Стирлинг.

— Выходит, появился конкурент? — не сдержал удивления Джон.

Бувье давно уже убедился, что сфера деловых интересов шефа была почти безграничной. Причем эти интересы простирались от Сахары до мыса Доброй Надежды и охватывали, казалось бы, такие разные вещи, как нефть и сизаль, уран и какао.

Среди предприятий шефа имелась и контора по вербовке наемников в Южной Африке, Западной Европе и Америке для президентов и премьер-министров, которые чувствовали себя в своих креслах не совсем уверенно. Возглавлял ее полковник Майкл Хор, набиравшийся опыта еще в Малайе в отрядах английских «горилл». Хор готовил гвардию и для Чомбе. В Париже, на улице Камбен, он открыл тогда специальное вербовочное бюро для тех, кто уже попытал счастья в Алжире. А в Иоганнесбурге на него работал даже сын бывшего британского посла О'Мэлли. В ночных клубах Солсбери и Булавайо можно было получить у бармена рекламный листочек стоматологической клиники или адвокатской конторы, где подходящему кандидату всегда готовы помочь завербоваться в «белый легион» Майкла Хора.

— Я слушаю вас, шеф, — поспешил извиниться Бувье, сообразив, что хозяин давно готов начать разговор.

— Видишь ли, Джон, я догадывался о конкурентах еще задолго до того, как все эти бумаги оказались на моем столе. Во время нигерийской войны какие-то белые ребята в Биафре поставили к стенке двух наших представителей. Я имею в виду Боба Остина и Рыжего Рони, которых обвинили в измене. Тогда мне сообщили, что самосуд устроили «дикие» парни, случайно попавшие в Биафру. Но когда оттуда же при весьма загадочных обстоятельствах «удрали» несколько сот поставленных мною французов, я приказал Хору начать расследование. И вот результат...

Шеф пососал «манилу» и выпустил струю ароматного дыма.

— Не понимаю вас, — сказал Бувье. — Стоит ли вам, человеку, которому принадлежит пятая часть всего, на что только падает взгляд в Южной Африке, тратить время и деньги на возню с Хором?

— Ты дитя, Джон, хотя и слывешь искушенным наблюдателем... Я занимался поставкой «страшилищ» для Чомбе отнюдь не ради его мятых франков, провонявших пальмовым самогоном. Я даже сам приплачивал ему. Пойми, Джон, эти «страшилища» при Чомбе обеспечивали мои интересы в Конго. В Биафре этим же занимались мои ребята у Оджукву. Но нефть Биафры практически уплыла из моих рук еще до падения Оджукву — тогда кто-то сумел убрать набранных Хором французов. Теперь-то наконец я догадываюсь, кого представляет «Уочгард», перебегающая Хору дорогу. Похоже, что за ней — алмазы, золото и медь...

— О господи! — вырвалось у Бувье. — Неужели Оппенгеймеры? Это же миллиарды...

— Да, все говорит за то, что это Оппенгеймеры. Но если мы выиграем у них одну маленькую войну, — продолжал шеф, — может статься, что в большой мы добьемся почетного для себя мира.

— И вы хотите, чтобы сыграл я?

— Да, Джон. Я посоветовался с Хором и решил, что нужен залп хлестких репортажей и статей. Он должен пустить на дно «Уочгард» полковника Стирлинга. Ведь общественное мнение, все эти прогрессивные круги и африканские правительства поднимут шум, вмешается ООН, и Оппенгеймерам поневоле придется прикрыть скомпрометировавшую себя лавочку, а? Кстати, Стирлинг почти что ваш коллега. Его контора законспирирована под телевизионную компанию — «Телевижн интернэшнл энтерпрайз». Так что пресса против телевидения... Ха-ха!

Сигарный дым вылетел из пасти босса вместе со смехом клубами, как из корабельной пушки времен завоевания этой проклятой Африки. Джону отнюдь не было весело. Босс втравливал его в дело, в случае провала которого стать только нищим было бы уже счастьем.

— Поезжайте завтра в Абиджан. По данным моей европейской агентуры, Стирлинг решил, пока нет заданий от хозяев, тайком подработать на стороне, и, видимо, где-то в том районе «Уочгард» в ближайшие недели проведет крупную акцию. Не похоже на то, что у Оппенгеймеров есть крупные интересы в тех краях, а потому Стирлинг сейчас почти беззащитен, и нам не стоит, упускать этот момент... Как вывести Стирлинга на чистую воду — дело уже вашей журналистской интуиции.

— И риска, — добавил Бувье...

В любой африканской столице Джон Бувье чувствовал себя как рыба в воде, и поэтому довольно быстро разыскал в Абиджане место, где скорее всего можно было натолкнуться на нужную ему информацию, — небольшой бар «Тропикана» в тихом переулке, всего в 40—50 метрах от главной улицы.

Бармену он представился журналистом, который строчит всякую ерунду о тропической экзотике для частного информационного агентства «Ксавье Дюрсо». Роль, выбранная Бувье, была несложной. Нужно было только достаточно натурально делать вид, что он пьянеет от пива так же, как и другие от коньяка или джина. Эта мелочь вытягивала всю игру. В первый же вечер Джон, осушив на глазах завсегдатаев пару-другую банок «Дрехера», начал уверять бармена, что он неудачник, что все нелепо в его жизни, даже имя. Зовут его Джон в память отца, который, говорят, был американцем. А фамилия его французская, Бувье, по матери. В конце концов бармен «Тропиканы» Пьер, сжалившись, отвел его на второй этаж в комнатушку, смахивавшую на тюремную камеру, где Джон Бувье сразу же захрапел, едва коснувшись кровати. Наутро он снял эту клетушку.

Рисунки Н. Гришина

Ежевечерние бдения в баре были до отвращения однообразны. Но однажды в душный октябрьский вечер в затхлый омут «Тропиканы» заплыла рыба, которую терпеливо ждал Джон. Это был рыжий тип в ботинках из буйволиной кожи, какие предпочитают носить люди, проводящие большую часть времени в джунглях. Левый глаз у него сводило от тика, а одно ухо было похоже на комок яичного белка скрутившегося в кипятке. Тип начал глотать виски с такой откровенной алчностью, словно встретил родник в пустыне. Вскоре его движения приобрели пьяную размашистость, и вот тут-то Бувье и подсел к нему.

— Меня зовут Джон, — представился Бувье заплетающимся языком. Бар к этому времени был уже почти пуст. — Как насчет того, чтобы составить компанию?

— Идет, — ответил тип. — Меня зовут Патрик. Патрик О'Рэлли. Сержант Патрик О'Рэлли. — Он попытался вытянуться на высоком табурете, словно стоял на плацу, и чуть не свалился на пол. — «Копье Чомбе»... Слышал о таком?

— Ну как же, — изобразил обиду Бувье. — Неужели, думаешь, я мог забыть тех, кто вместе с полковником Хьюгом и капитаном Гатом в 61-м утихомирил Лумумбу, Окита и Мполо...

О'Рэлли подозрительно уставился на Бувье. Левый глаз его бессмысленно подмигивал.

— Ты что, тоже был среди «страшилищ» Хьюга?

— Был, — соврал Джон, хотя имя полковника, пользовавшегося известностью среди наемников Чомбе, он назвал просто на всякий случай.

— Выпьем, однополчанин, — сержант явно расчувствовался от неожиданной встречи.

Под конец они даже спели под магнитофон вместе с Нэнси Синатра «Мы поженились в спешке», прежде чем Бувье осторожно и без нажима поинтересовался у окончательно охмелевшего О'Рэлли:

— А куда держишь путь сейчас, Пэт?

— Лучше спроси откуда... Целый год хлебал пальмовое пойло и кормил москитов в южном Судане. Дыра хуже некуда. Да и работа для сопляков, — Бувье решил не прерывать сержанта в надежде, что рано или поздно тот все же вернется к интересующему его вопросу. — ...Хорошо хоть полковник сдержал слово. Он молодец, не забыл...

— Стирлинг? Еще бы, — со знающим видом вставил Бувье.

— Он слов на ветер не бросает. Если пишет, что ситуация многообещающая, и вызывает меня сюда, значит не зря...

Через полчаса, когда сержант, уронив голову на стойку, уже не реагировал на окружающий мир, Джон поднялся наверх и в который уже раз вытянул из-под кровати предусмотрительно взятый с собой чемоданчик с картотекой. Задача формулировалась просто: что будет объектом «акции» Стирлинга?

Джон Бувье извлек стопку карточек, стянутых резинкой, поверх которой было написано: «Поставки оружия в Африку». Сколько раз говорил он себе, что этот раздел следует вести по странам, а не по видам боевой техники. Теперь предстояла лишняя работа.

Вначале он просмотрел авиацию. На первом месте стояли истребители-бомбардировщики «фиат джи-91». 40 штук из армии США для португальского экспедиционного корпуса в Африке. В графе «были использованы» значилось: Гвинея-Бисау. Затем шли 50 истребителей «тандерджет», 18 бомбардировщиков фирмы Локхид «ПиВи-2 гарпун». Опять из США для португальской армии в Гвинее-Бисау.

Его внимание привлекло и то, что последние крупные поставки в Африку боевых кораблей опять-таки приходились на эту португальскую колонию. Два сторожевых корабля были куплены у британского Адмиралтейства. Три сторожевика поставлены с западногерманской верфи «Блом унд Фосс» в Гамбурге. Самый крупный — «Жоан Котиньу» — водоизмещением 1350 тонн. Назначение: поддержка десантных плавучих средств.

В разделе «стрелковое оружие» Бувье опять столкнулся с тем, что большая партия автоматов Г-3 и винтовок «маузер» отправлена именно в Гвинею-Бисау.

С таким огромным арсеналом Лиссабону, конечно, нечего было делать в Бисау. Маленькая португальская колония и без того перенасыщена оружием. Значит, пришел тогда к выводу Бувье, все это предназначено для нападения на соседей. Весь вопрос — против кого? С колонией граничили Сенегал и Гвинея. И тут его осенило. Лиссабон, разумеется, заинтересован прежде всего в атаке на Гвинею Секу Туре. Дело даже не в том, что гвинейцы постоянно требуют в ООН предоставления независимости колониям и прежде всего португальским — Гвинее-Бисау, Анголе и Мозамбику, и это будет акцией возмездия. Ведь в Гвинее находится штаб-квартира ПАИГК — Африканской партии независимости Гвинеи и островов Зеленого Мыса, партизаны которой уже очистили больше половины территории Гвинеи-Бисау. Если Лиссабону не удастся сейчас нанести ощутимый удар по партизанам, война, по существу, ими будет проиграна. Встреча с О'Рэлли стала для Бувье последним звеном в цепи рассуждений. Она давала возможность ответить на последний вопрос: когда? Ответ был: в самое ближайшее время.

Рисунки Н. Гришина

В течение всего полета от Гамбурга до Лиссабона каждые сорок минут в туалет прогуливался человек со слегка оттопыривавшимся боковым карманом. Полиция явно патрулировала салон для пассажиров. Поэтому Рольф Штайнборг, он же Ричард Львиное Сердце (все «страшилища» Чомбе имели прозвища), он же Старичок Мишель во время биафрской кампании, которую они называли «нефтяным цирком», он же Ганс из Гамбурга, как его именовали на допросах в полиции европейских стран работавшие с ним и попавшиеся громилы, почувствовал себя спокойно только на португальской земле.

В Лиссабоне встреча была организована превосходно, и уже через четыре часа его доставили на ферму возле Сан-Педро-ду-Сул в 200 милях к северу от столицы. Хозяин дома полковник Жан Шрамм почтил Штайнборга встречей на крыльце.

— Хэлло, Рольф! — крикнул он еще издали. Полковник был бельгийцем и, хотя прекрасно говорил по-немецки, со Штайнборгом намеренно предпочитал изъясняться на нейтральном языке — английском. Рядом со Шраммом стоял полный брюнет с чрезмерно отросшей гривой и запущенной бородой.

— Майор Мараис, — представил его Шрамм.

— Капитан Штайнборг, — протянул руку Рольф.

— Капитан лейб-гвардии его превосходительства президента Чомбе, — добавил Шрамм и захохотал. Видимо, неопрятный толстяк был из своих.

Рольф принял душ и переоделся в легкий пуловер. Пиренейское солнышко было достаточно теплым. Потом они втроем обедали на веранде и смотрели по телевизору корриду. Вдали за причудливо подстриженными кустами изредка мелькали фигуры охранников. Спиртного за столом не было.

— Это правда, капитан, что вы специалист по морским десантным операциям? — поинтересовался майор Мараис. По выговору это был настоящий португалец.

— А почему это вас интересует? — насторожился он.

— По рекомендации «Уочгард интернэшнл» майор намерен предложить вам работу, — в голосе Шрамма Рольфу послышалась ирония в адрес Мараиса. Повернувшись затем к Штайнборгу, Шрамм, как бы извиняясь, пояснил: — Дорогой Рольф, Стирлинг и я здесь выступаем только как посредники...

— Верно, в армии у меня была такая специальность. Хотя в последнее время я не видел даже лужи в течение целых месяцев, — последнее Штайнборг добавил исключительно для Шрамма.

— В таком случае я уполномочен генералом Антонио Спинола, командующим португальскими вооруженными силами в Гвинее-Бисау, предложить вам работу по специальности. — Мараис оставался невозмутимым. — Оплата — семь тысяч эскудо в день. Срок работы — около двадцати дней. Согласны?

Джон Бувье прилетел в Конакри на рассвете. В аэропорту он отметил совсем небольшое количество солдат в бледно-зеленой форме с отворотами на груди. Касок никто из них не носил. Все были в беретах. Никаких следов боевой готовности.

Паспорт его, однако, проверили очень внимательно и даже спросили, где он предполагает остановиться. Гвинейский офицер смотрел испытующе. Бувье поспешил ответить, что пока не знает, но предпочел бы отелю частную квартиру. В это время к ним подошел молодой африканец в белой рубашке с погончиками и в летной фуражке.

— Меня зовут Диалло, мсье, — сказал он. — Я агент компании ЮТА. Могу предложить вам часть виллы на побережье в Камайенн. Район прекрасный. Это в новой части города...

Вилла оказалась совсем новой. Одноэтажный дом из шести комнат окружал цементный забор. В гараже под навесом стояло три «рено» с эмблемами ЮТА на дверцах. При необходимости ими можно было воспользоваться. Неподалеку находился военный лагерь республиканской гвардии, где, как сообщил Диалло, содержались под арестом участники антиправительственного заговора 1969 года. Здесь также, вероятно, развернутся интересные события. Вдаль вдоль берега океана уходили ровные пляжи, как будто специально предназначенные для высадки с моря.

Бувье насторожили местные радиопередачи. Выходило, что страна в общем-то ждала каких-то серьезных событий. Президент предупреждал об опасности агрессии.

Джон старался избегать встреч с Диалло. По утрам, пока жара была еще не такой убийственной, он гулял по городу, две части которого соединялись дамбой. В старом Конакри на острове Томбо все было таким, как и в десятках других бывших французских владений. Убогая и экономная архитектура, оставленная в наследство колониальным чиновничеством. Здесь находились дворец президента и основные правительственные здания. За дамбой, на полуострове Колум, где находилась и вилла компании ЮТА, раскинулись новые кварталы. Разыскал Джон Бувье и дом, где помещалось представительство Африканской партии независимости Гвинеи и островов Зеленого Мыса. Его план Конакри покрывался все большим числом надписей и цифр.

Однако дни тянулись один за другим, а ничего не происходило. Деньги, которые у него были, подходили к концу. Временами Бувье впадал в отчаяние. От одиночества и напряжения ему стала мерещиться всякая чертовщина. Однажды в сиесту, когда город, словно подушкой, придавила влажная духота, ему приснилось, что он сам сидит с пулеметом в засаде.

Так прошли октябрь и половина ноября. Наконец в газетах промелькнуло сенсационное заявление Майкла Хора о том, что «к концу года может возникнуть многообещающая для наемников ситуация». Бувье приободрился. Видимо, шеф тоже что-то пронюхал и заранее подогревал интерес к будущим «разоблачениям» Джона. Теперь только бы не подвела интуиция.

Шеренга, стоявшая перед Рольфом Штайнборгом, была выстроена отнюдь не по ранжиру. Рядом с длинным детиной переминался низкорослый толстяк, достававший погоном только до нечищеной бляхи брезентового пояса долговязого. Их было восемнадцать человек. Пятеро белых, а остальные африканцы. За их спинами виднелись посеревшие от дождей военные палатки и голубой океан. Было слышно, как слабо шумит прибой. Еще дальше, за полосой прибоя, стояли корабли, катера и десантные баржи.

Рольф подал команду сдвоить ряд и развел шеренги на десять шагов. Затем он приказал первой шеренге, не применяя оружия, прорваться через вторую к морю. Штайнборг с интересом наблюдал, как рыжий коротышка со сломанным ушным хрящом ловко перебросил одного черного через себя, а второго заставил отскочить в сторону, сделав ложный выпад кулаком. Через две минуты Рольф скомандовал прекратить побоище и отправил трех африканцев в штаб — они неуверенно действовали против белых.

— Если на вашем пути встанет даже дева Мария, вы должны иметь мужество и в нее всадить по рукоятку ваш нож, — тоном приказа сказал Рольф. Он видел, как посерели лица некоторых африканцев. Большинство из них были ревностными католиками. Однако никто не запротестовал.

— А как твоя фамилия? — спросил он рыжего.

Тот безостановочно подмигивал левым глазом.

— Сержант О'Рэлли, сэр.

— На рации работаешь?

— Конечно, сэр.

— Вот и пойдешь с ней.

Через несколько минут пришел майор Мараис и заявил, что группа не справится с заданием, если в ней будет только пятнадцать человек.

— Справится, — сказал Рольф. — Деньги тех трех мы отработаем все вместе и поделим их затем поровну. Верно, ребята?

В шеренге заулыбались, и Штайнборг понял, что как командира его приняли.

В тот же день вечером — это было 21 ноября — на борту корабля «Мутанте» генерал Антонио Спинола с моноклем, который, как говорили Штайнборгу, он не снимает даже в джунглях среди туч москитов, поставил десанту боевую задачу. Сто пятьдесят португальских солдат и офицеров, столько же гвинейских эмигрантов и восемьдесят «командосов», в число которых входили и три пятерки Рольфа, разделившись на несколько групп, должны атаковать столицу Конакри с моря. Были указаны время, место и порядок высадки каждой из групп.

— Господа, — голос Спинолы звучал в конце хрипловато, — операция наша, вне всякого сомнения, будет не столь уж трудной... Сниматься с якоря через два часа... Все свободны. Майора Мараиса и капитана Штайнборга прошу остаться.

— У вас, Штайнборг, задача особенно ответственная, — генерал взял план Конакри и прочертил ногтем линию от берега океана через город по направлению к красному крестику, напротив которого было написано: «Дворец президента». — Ваша группа должна любой ценой дойти до этого места и сделать то, что в свое время сделали в Конго с Лумумбой полковник Хьюг и капитан Гат. Одна из двух групп, которые высадятся рядом с вами, пойдет к аэродрому, вторая атакует представительство ПАИГК. Ваша задача облегчается тем, что атаке подвергнутся также электростанция, — палец Спинолы ткнул на плане рядом с дамбой, — и военный лагерь Альмами Самори, — палец переместился чуть в сторону. — Майор Мараис, каковы последние сведения о противнике?

— По данным агентуры, Конакри сейчас почти без войск. Армия занята на сельскохозяйственных работах, и пройдет минимум день-полтора, пока ее передовые части могут быть переброшены к столице. Кроме того, гвинейский солдат суеверен и почти неспособен к ночным операциям...

— Ну что ж, господа, — подвел итог Спинола. — Верю в успех... А теперь по чашечке кофе. Марсель! — крикнул он в сторону двери.

Вошел африканец с нашивками капрала. Через его правую щеку тянулась бледная полоса шрама.

— Лейтенанта Гальвана ко мне, — приказал Спинола по-французски.

Капрал, не по-уставному повернувшись, вышел.

— Гальван пойдет с вами, — тихо сказал генерал, пока они потягивали настоящий «харари». —

Он хорошо знает город. У него свои счеты с нынешним режимом в Гвинее. Формально, капитан Штайнборг, командиром группы я назначаю его, но главная ответственность на вас. Что бы ни произошло, на берегу не должно остаться ни одного белого. Ни живого, ни мертвого. Сжигать или тем более закапывать трупы на территории противника специальным распоряжением из Лиссабона запрещено... В дверь постучали.

— Лейтенант Гальван, мой генерал, — доложил капрал.

— Пусть войдет.

Лейтенанту было лет двадцать пять — двадцать семь, но на его выгоревшей гимнастерке выделялись шесть наградных нашивок. Волосы у него, как и у Мараиса, были длинными, словно у студента университета, а не армейского офицера.

— Лейтенант, — Спинола сделал легкий жест рукой, — познакомьтесь с вашим заместителем капитаном Штайнборгом. Капитан будет руководить высадкой и действиями специальной группы под вашим наблюдением.

— Лопеш Жаниао Гальван, — представился лейтенант. Рольф тоже назвал свое имя.

— Вы можете поговорить и не при мне, — отпустил их Спинола.

Штайнборг почувствовал, как заработала корабельная машина, когда они остановились покурить на палубе около скорострельной зенитной установки.

— Вы немец, Штайнборг?

— Да, — лейтенант был ростом выше Рольфа, и это было непривычно. До сих пор Штайнборг почти не встречал среди португальцев высоких ребят. И, в свою очередь, спросил: — Вам платят за этот рейс?

— Нет, — сухо отрезал Лопеш. — Мне нужно возвратить мои капитанские нашивки.

Они помолчали, наблюдая, как у трапа майор Мараис провожает генерала Спинолу. Монокль генерала поблескивал в лунном свете. Спинола легко сбежал по трапу в катер, который сразу же отвалил от корабля, потащив за собой длинные усы расходящихся от носа волн. На капитанском мостике «Мутанте» звякнул телеграф.

— Через пять часов атака, — задумчиво промолвил Лопеш.

К ним подошел Марсель.

— Кап, — фамильярно обратился он к Рольфу,— банка с черной мазью для белых парней у меня. Приказано выкрасить лицо и руки в черное до подхода к цели за полчаса. Пришлите кого-нибудь за ней...

Треск автоматных выстрелов со стороны пляжа заставил Джона Бувье подскочить в кровати. Часы показывали 2 часа 50 минут ночи. Он натянул брюки, рубашку, проверил, на месте ли журналистская карточка, и выскочил из дому.

На рейде виднелись несколько боевых кораблей. Пять катеров, развернувшись в боевой порядок, атаковали порт. Трассирующие очереди их пулеметов прошивали палубы и надстройки гвинейских сторожевиков, на которых мелькали фигурки застигнутых врасплох моряков. К берегу уже приближались надувные лодки с подвесными моторами, с которых короткими очередями били легкие пулеметы. Бувье узнал их. Это были излюбленные морскими «командос» и диверсантами «зодиаки».

Рисунки Н. Гришина

Джон кинулся в виллу. Диалло в пижаме стоял в растерянности посреди холла.

— Что случилось там, мсье Бувье? — испуганно вскрикнул он.

Не отвечая, Джон заскочил в свою комнату, схватил репортерскую сумку, потом бросился в кухню и открыл холодильник. Фотоаппарат он на ходу повесил на шею, а кассеты рассовал по карманам. Теперь в пустую сумку можно было положить почти всю еду, какая нашлась в холодильнике. Легкие пулеметы надрывались уже совсем рядом. Видимо, «зодиаки» приткнулись к берегу.

— Что вы делаете? — услышал Джон угрожающий голос Диалло. — Это же чужая еда... Может быть, придется голодать, а вы...

Бувье обернулся и, не выпуская банки консервов из рук, ударил его ногой в пах. Пока Диалло корчился на полу, Джон разыскал в сумке банку с беконом — она показалась ему самой тяжелой — и оглушил ею африканца.

Бувье выскочил на веранду.

«О'Рэлли мог бы позавидовать тебе», — усмехнулся он.

С трех лодок, подошедших к пляжу, высадилось человек пятнадцать — все черные. Пока пулеметчик бил вдоль улицы, остальные перебегали вперед шагов на сто. Затем начинался автоматный огонь, и под его прикрытием подтягивался пулеметчик. Так слаженно могли действовать только профессионалы. Джон перебежками осторожно последовал за ними.

Ответного огня десантники не встретили почти до самой резиденции президента. По беспорядочно вспыхнувшей стрельбе где-то слева Бувье определил, что бой начался и у представительства ПАИГК. Затем затрещали очереди крупнокалиберных пулеметов со стороны военного лагеря Альмами Самори. Бувье услышал, как черномазый коротышка с рацией знакомым голосом крикнул по-английски тому, кто шел с пулеметом:

— Сэр, наши подошли к электростанции и военному лагерю.

«Господи, — подумал Джон, — это же О'Рэлли. Еще, чего доброго, примут за шпиона...»

— Марио, — приказал здоровяк с пулеметом кому-то по-французски, — вернись на всякий случай к лодкам. А то как бы нам не пришлось возвращаться на «Мутанте» вплавь...

Джон спрятался за какую-то изгородь. Судя по вавилонскому многоязычию, судьба свела его с теми, кого он ждал, а эти шутить не любили. Марио, который пробежал мимо Бувье, направляясь к лодкам, также был явно европейцем с выкрашенным в черное лицом.

Остатки ночи и следующий день Бувье провел на вилле компании ЮТА. После некоторых колебаний он перетащил агента в ванную и запер его там. Из окна широкоугольным объективом Джон сделал несколько цветных снимков Марио, выглядевшего весьма эффектно на белом песке у резиновых «зодиаков».

Конакрийское радио беспрерывно передавало сообщение Политбюро Демократической партии Гвинеи о том, что португальские корабли высадили десант в Конакри, и призывы к активистам взяться за оружие. Затем радио сообщило, что африканские страны в связи с вторжением в Гвинею обратились в Совет Безопасности ООН.

Во второй половине дня со стороны дамбы подошел танк и разнес все лодки вместе с моторами. Марио подстрелили на бегу из пулемета, как зайца, и у Джона получились редкие кадры. А потом к вечеру со стороны города появились отступающие десантники, и Джон едва успевал перезаряжать кассеты. На их разрозненные группы наседали солдаты регулярной гвинейской армии и ополченцы с автоматами советского производства.

Бувье от неожиданности выронил камеру, когда услышал за спиной голос О'Рэлли:

— Подними руки, парень, и повернись ко мне лицом...

Джон невольно вздрогнул, увидев О’Рэлли. Стекавший по лицу сержанта пот проложил бороздки на черной краске, которой было покрыто лицо, и теперь оно выглядело какой-то фантастической ритуальной маской. Левый глаз О'Рэлли, казалось, подмигивал еще чаще, чем прежде. Губы были воспалены.

— Ба, «страшила» из «Тропиканы», — удивился толстяк.

С грохотом упала входная дверь. В нее вломились африканец со шрамом на щеке и двое белых. Краем глаза Джон увидел, как через цементный забор перебрасываются остальные наемники. На гребне забора заплясали фонтанчики цементного щебня, словно кто-то щелчками сшибал оттуда пыль.

— Этого типа стоит проверить, сэр, — обратился О'Рэлли к высокому блондину. — Я встречался с ним в Абиджане, тогда он говорил, что служил в Конго у полковника Хьюга, а сейчас торчал у этого окна вон с той камерой...

— Свяжись с «Мутанте». Пусть срочно высылают за нами катер или баржу. А с этим я поговорю сам.

Рольф, это был он, следил в окно за тем, как его солдаты занимают позицию за забором.

— Марсель, — приказал он гвинейцу, — пойдите и переставьте пулемет ближе к воротам. Иначе у него будет слишком большое мертвое пространство слева...

— На «Мутанте»! На «Мутанте»! — забубнил в рацию О'Рэлли.

— Кто вы? — спросил Рольф Бувье.

— Я журналист. Вот мое удостоверение.

— Ладно, спрячьте, — махнул рукой Штайнборг. И вдруг с внезапной злобой закричал: — Не воображайте, что вокруг вас дураки! Не Хор ли подослал вас? Впрочем, даже если это так, мне наллевать. Я вас все равно расстреляю! — И уже более спокойно закончил: — Ручаюсь, что на вашей пленке я и мои ребята... Согласитесь, после сегодняшнего это будет плохой рекламой...

— На «Мутанте»? — по голосу О'Рэлли Джон понял, что сержант связался с кораблем. — На «Мутанте»! Шлите к вилле у пляжа катер или баржу! Понятно? Да побыстрее, черт подери... У меня все.

Но ни баржа, ни катер прийти уже не могли. В окно Рольф видел, как вслед за грохотом орудийных выстрелов в городе вокруг кораблей вздыбились фонтаны разрывов. «Мутанте» стал отходить мористее. Мараис предавал их. В город, видимо, вслед за танками подтянули и артиллерию. В этот момент вдребезги разлетелись ворота виллы от прямого попадания реактивного снаряда.

Воспользовавшись тем, что все распластались на полу, прячась от осколков, Джон Бувье двумя прыжками пересек холл и, проломив телом хрупкую раму, выскочил в окно, выходящее к хозяйственным постройкам. Его спасло только то, что гвинейская пехота и ополченцы начали атаку. Джон бросился в один из «рено» и завел его. Наемники, сидевшие за забором, теперь, отстреливаясь, бежали к вилле. Джон включил скорость и, не отпуская сцепления, ждал, когда двор перед ним очистится.

Когда «Мутанте» стал уходить, Рольф наконец осознал, что игра проиграна. Марселя убили уже на крыльце. Черные бросали оружие и срывали с себя военные рубашки. О'Рэлли, с перебитыми ногами, молил прикончить его. Рольф сунул сержанту пистолет и выскочил из дома, когда правительственные солдаты уже перелезали через забор.

Краем глаза он успел заметить журналиста, сидящего за рулем одного из «рено». Не целясь, он выстрелил в него прямо через ветровое стекло. А еще через секунду захлебывающийся от крови Джон Бувье увидел, как ручная граната, переброшенная через крышу дома, разорвала в клочья и Штайнборга.

«Поделом тебе, — мелькнула мысль, — ты же сам хотел этого, проклятая жадная свинья...» Растоптанный на полу «рено» окурок был последним, что зафиксировал потухающий взор журналиста Джона Бувье.

Агенту компании ЮТА удалось в конце концов сорвать задвижку с двери ванны. Вывалившись в коридор, Диалло столкнулся с гвинейскими солдатами. Капрал, стоявший у приемника, прибавил громкость, и на всю виллу зазвучал голос диктора конакрийского радио:

— Десант португальских колонизаторов и их наемников в Конакри полностью разгромлен. Победа Гвинеи является победой всей борющейся за свободу Африки, и империализм теперь дважды подумает, прежде чем отважиться на новую подобную авантюру.

С. Барсуков

Просмотров: 6020