Земля Афродиты

01 февраля 1971 года, 00:00

В древнем искусстве Кипра была эпоха, когда статуи улыбались. Мужчины, женщины, дети. Герои и боги. За пиршественной чашей и на смертном ложе. Убивая и умирая, они улыбались. Сдержанно и неизменно.

Когда-нибудь эти чуть подернутые уголки губ на бесстрастном лице обретут свое точное объяснение искусствоведов и историков. Пока исследователи назвали эту улыбку «условной», ибо с точки зрения строгой науки она действительно выражает не какие-либо конкретные эмоции, но является чисто стилистическим приемом древнего скульптора.

Период, когда кипрские статуи улыбались, был не слишком велик по своей протяженности в истории искусства этого острова. И среди многочисленных экспонатов выставки «Сокровища Кипра», прошедшей в прошлом году в залах Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина и Эрмитажа, таких статуй было немного.

...Небольшая — около шестнадцати сантиметров высоты — статуэтка девушки. Время не пощадило известняк — лоб, шея и одежда девушки покрыты «оспинами». То же время отобрало у каменной киприотки цветок, который два с половиной тысячелетия назад вложил в ее руку скульптор. Но время не посмело тронуть улыбку.

Кто она? Галатея, не успевшая ожить любовью своего Пигмалиона? Ведь местом действия этой чудесной сказки люди избрали именно Кипр. Или сама Афродита? Ведь именно Кипр считался родиной «пенорожденной» богини любви и продолжения рода.

Но почему Кипр?

Древнекаменный век. Первая ступень в истории человечества. И уже тогда люди почитали эту богиню. Какие имена она носила тогда, мы не знаем и не узнаем никогда. Но она существовала в сознании людей, жила вместе с ними в темных, закопченных негасимыми кострами пещерах. Грузные женщины, выточенные из бивня мамонта или из мягкого камня, стоят, чуть подогнув ноги и сложив руки на щедрой материнской груди. Такие статуэтки изготовляли во всем Старом Свете десятки тысячелетий назад. Ритуальное значение этих самых древних памятников искусства точно еще не выяснено. Но бесспорно ясно — они были связаны с культом плодородия, это было овеществленное «моление о жизни» бесконечных поколений.

Не место описывать трансформацию этого культа во времени и пространстве. Изображения матери-богини — покровительницы рода, легенды о ней возникали на всех континентах и у всех народов. Каждый народ называл ее по-своему и наделял характером и внешностью по духу и образу своему. Эти богини существовали в воображении людей за долгие тысячелетия до того, как из пены Эгейского моря вышла Афродита Киприда.

Древнекаменный век на Кипре нам совершенно неизвестен. История Кипра вплоть до 30-х годов нашего века была ограничена во времени горизонтом античности. Лишь тогда, когда на Кипре были найдены памятники неолитической эпохи, острову «вернули» его исчезнувшие тысячелетия И до сих пор все энциклопедические справочники по Кипру говорят четко и немногословно — происхождение древнейших племен Кипра неизвестно.

Земля Афродиты

Но уже у этих «темных» племен были свои Афродиты.

...Небольшая — около пяти сантиметров высоты — каменная женщина широко раскинула руки. Ее лицо бесстрастно, да и вообще черты его лишь слегка обозначены резцом скульптора, жившего почти пять тысяч лет назад. Таких идолов на Кипре найдено много. И все они высечены в такой позе, словно это люди, стремящиеся обнять весь увиденный и обретенный мир.

Своими очертаниями Кипр напоминает древнегреческую трирему с округлой приподнятой кормой и низко нависшим над «винноцветным» гомеровским морем тараном. Там, где дремлет этот корабль, море переходит в чашеобразную бухту, берега которой — Азия, Африка, Европа. Мы не знаем, каким ветром — африканским, азиатским или европейским — занесены были сюда первые семена культуры и на каком языке пели гимны каменным Афродитам. Самые древние следы пребывания человека на Кипре относятся к VI тысячелетию. Кипрский археолог Дикейос открыл культуру, создатели которой жили в поселениях с мощеными улицами в круглых ульеобразных домах. Их каменные чаши и скульптура вообще считаются феноменом всей древней истории Старого Света. А затем — провал, неизвестность. Археологические раскопки, античные легенды и мифы, позднейшие письменные источники, просеянные сквозь сито научного анализа, позволяют более или менее четко различать лишь те века, что начали II тысячелетие до нашей эры.

В это время на острове появляются какие-то земледельческие племена из Анатолии — их манили, по-видимому, богатейшие залежи кипрской меди. В кипрских городищах того времени археологи находят голубые бусы из Египта и цилиндрические печати из Малой Азии, а кипрские сосуды для масла, вина, благовоний — продолговатые, матово-белые сосуды, расписанные черной и красной красками, — археологи находят даже в далекой Нубии. Воспринимая элементы восточной культуры, киприоты дали место у своих очагов и восточным богам. Афродиту каменную сменила глиняная «манья матер», матерь-богиня из Малой Азии. Полуобнаженная, с огромной тяжелой головой, с массивными кольцами в отвисших от тяжести ушах, она пугающе уродлива с точки зрения современных идеалов красоты. Но она держала на руках ребенка. И она была прекрасна.

Она была матерью, охранительницей очага, мира, спокойствия в то бурное тысячелетие — время расцвета могущества таких гигантов древности, как Вавилон и Египет, и возникновения новых колоссов древнего мира. В Азии возвышается старый соперник Вавилона Элам, хеттские цари начинают считать свою столицу центром мира. И тогда же в Эгейском море появляются таинственные и сильные племена.

Кто были пришельцы, какие силы принудили их покинуть свои земли в поисках новых, точно неизвестно. Названия этих племен, дошедшие до нас в чеканном гексаметре «Илиады» и «Одиссеи», впоследствии объединились в истории общим именем — ахейцы. И известно, что с их приходом в бассейне Эгейского моря впервые зазвучала греческая речь. Более полутысячелетия длилось завоевание.

В самом конце II тысячелетия, в XII веке до нашей эры, «великий царь греческих царей» Агамемнон, собрав огромный флот, подойдет под стены великой «крепкостенной» Трои — и после десятилетней осады хитроумный царь Итаки Одиссей со своими воинами все же проникнет в чреве деревянного коня за ее стены.

Статуэтка девушки с цветком. V—IV век до нашей эры.

...А спустя всего лишь около века над непобедимыми ахейцами, ставшими после падения Трои безраздельными владыками Эгейского мира, нависнет угроза, которую они, истощенные войной, отвести не смогли. На ахейские крепости — археологические раскопки показывают, что в это время они спешно перестраивались и укреплялись, — обрушатся полчища других греческих племен — дорийцев...

Этот тысячелетиями кристаллизующийся сплав племен, верований, обычаев спустя десятки веков станет называться колыбелью европейской цивилизации. И географическое положение Кипра определило его дальнейшую судьбу — он был открыт взорам трех континентов, чьи племена стояли у изголовья этой колыбели.

...Когда первые греческие пришельцы — ахейцы дошли до Кипра и заселили его, над островом задули греческие ветры. Здесь стали создаваться города-государства — Курион, Идалион, Лапитос, Пафос, Саламин и другие — по образцу и подобию тех, что выросли в материковой Греции. Киприоты принимали активное участие в походе греков против Трои и даже, повествует Гомер, щит предводителя ахейцев великого Агамемнона был выкован мастерами Кипра.

Но жители Кипра не слепо восприняли ахейскую культуру. Память о Востоке не угасала — в архитектуре и планировке некоторых городов, в сохранившейся традиции росписи сосудов, в чеканных бронзовых рельефах неожиданно оживают хеттские геральдические сфинксы или утонченного изящества женщины, словно сошедшие с фресок Кносского дворца на Крите.

И может быть, именно этот сплав стал основой того, что когда ахейский мир потрясло нашествие дорийцев, когда на века замерло в своем развитии эгейское искусство, на Кипре, которого миновала эта всеразрушающая буря, начался взлет совершенно оригинальной культуры.

По всему эгейскому миру распространялись кувшины, тарелки, чаши, причудливо расписанные черными и красными треугольниками, ромбами, концентрическими окружностями и параллельными линиями. Дорийцы, появившиеся на Кипре несколько позже, чем на материковой Греции и на других эгейских островах, по-видимому, не трогали святилища киприотов, а на древних поселениях этого времени не видно тех разрушений, что наблюдают археологи при раскопках ахейских городов в Греции.

...Близ местечка Агна-Ирини археологи нашли одно такое совершенно непотревоженное святилище. Вокруг каменного возвышения было положено около двух тысяч глиняных скульптур — впоследствии археологи установили, что это святилище существовало с XII по VI век до нашей эры — жертвоприношения шести веков!

Терракотовые статуэтки из святилища Агиа Ирини. VII—VI век до нашей эры.

В священную яму киприоты приносили вначале изображения животных — быков, коней, змей. Начиная с VIII века до нашей эры у алтаря начали появляться глиняные минотавры — словно свидетельство памяти киприотов о тех временах, когда над Эгеидой властвовали их предки, воздвигшие дворец человекобыка на Крите. Затем появляются отдаленно напоминающие человеческие фигуры идолы и, наконец, изображения людей-воинов, всадников. Они были облачены в парадные одежды, раскрашенные в яркие синие и красные цвета. Лица их были обращены к алтарю. И эти лица поразили исследователей.

Это не были портреты. Как считает крупный советский исследователь кипрской культуры Ю. Савельев, мастеров, изготовлявших эти жертвенные статуэтки, и тех, кто ставил их в святилище, совершенно не заботили портретное сходство с тем или иным человеком — будь то просто горожанин, царь или жрец. Каждая из этих скульптур была как бы обобщенным портретом киприота вообще. И этот киприот смотрел на священный алтарь с каким-то тревожным, напряженным ожиданием. Расширенные, настороженные, суровые глаза, напряженные, как перед боем, тела производили впечатление того, что эти глиняные люди собрались на какое-то всенародное вече, созванное перед лицом грядущей опасности. Шесть веков собирались они на этот молчаливый всенародный форум, словно заклиная своих богов, чтобы ветры трех континентов, дующие над их каменным кораблем, не обрушились на него всесокрушающей бурей — с VIII по V век до нашей эры Кипр попеременно находился то под властью ассирийцев, то египетских, то персидских владык.

Но народный гений киприотов, воспринимая многие элементы этих культур, как бы сплавлял их с древними традициями, идущими еще от тех далеких времен, когда существовала крито-микенская цивилизация. И анализ статуэток из Агиа-Ирини и других произведений кипрского искусства показывает, что в VII—VI веках до нашей эры — в последние столетия существования святилища — начинается новый взлет кипрской культуры, подлинное кипрское Возрождение.

И именно в это время появляются на Кипре улыбающиеся статуи.

Если вы приедете на Кипр, то в первый же день услышите легенду.

«Мать-богиня», охранительница очага. XIV—XIII век до нашей эры.

...Было время, когда боги готовили землю для людей. Они держали в руках огромные решета, сквозь которые просеивали эту землю, а оставшиеся камни сбрасывали в море. Так появилась цветущая земля и куча бесплодных камней — Кипр. Затем боги распределили землю между всеми народами. И когда люди, которым достался Кипр, увидели, что им негде выращивать хлеб и сажать сады, они обратились к богам с просьбой дать им земли, чтобы укрыть голые камни острова. Но у богов уже не было ее. И они сказали: «Мы не можем вам дать то, что вы просите, но взамен мы сделаем так, что у вас будет самое лучшее в мире море, самое лучшее в мире небо и самое светлое в мире солнце».

Боги сдержали свое слово. А земля? Появилась и земля. Из поколения в поколение киприоты носили землю из-за морей на свой родной остров — женщины, мужчины, дети — и рассыпали ее слой за слоем по камням Кипра. И ветры, дующие над морем, умеряли свой бег над островом, чтобы не сдувалась земля киприотов. Настал день, когда земля зацвела садами и виноградниками и стала самой красивой в мире. А небо, и море, и солнце и раньше были самыми лучшими на свете. И тогда появилась из пены морской у берега Кипра Афродита, ибо не было для нее дома прекраснее...

Эта легенда, так же как и сам образ Афродиты, кочевала по всем землям, и его знали все народы. Но вы позабудете об этом, когда узкой, выложенной булыжником улочкой, обставленной тесно прижавшимися друг к другу домами с выступающими балкончиками, мимо остановившихся в бесконечном разговоре старушек в черном и приветливо кивающих вам — чужестранцу, но доброму человеку, — вы пройдете к берегу моря.

Вы увидите слепящую даль и не сможете отличить черту, отделяющую небо от моря. Из воды выпрыгивают и сверкают прозрачными плавниками стаи летучих рыб, а в небе реют чайки, в синеве моря бегут белые барашки волн, а в синеве неба плывут белые хлопья облаков. И покажется вам, что вы стоите в центре пронизанной солнцем синей сферы и почва слегка покачивается в такт движению волн и облаков, как палуба исполинского древнего корабля. Корабля, в чьи паруса дул ветер всех континентов, возле которых он нашел свое прибежище.

И может быть (это, конечно же, не научное предположение, но просто ощущение человека, стоящего рядом с улыбающейся девушкой и вспоминающего кипрское небо, кипрское море, кипрское солнце и кипрскую землю), древняя легенда отдала Кипр улыбающейся богине именно потому, что он был не только прекрасен, но и умел любить прекрасное, каким бы народом оно ни было создано.

В. Левин, Г. Федоров

Просмотров: 7102