Тысяча и один горизонт болгарской земли

01 февраля 1971 года, 00:00

Тысяча и один горизонт болгарской земли

Эпитет «перекресток цивилизаций» для Болгарии имеет сугубо реальный смысл. Цивилизациям здесь тесно, различные эпохи чуть ли не толкают друг друга локтями, и каждый новый срез болгарской земли открывает новые горизонты ее богатого событиями прошлого.

Минувшие века «начинили» болгарскую землю древними произведениями искусства. Две с половиной тысячи лет гробницам, похожим на курганы нашего Причерноморья. Столько же античным скульптурам: греческим — на юге Болгарии, римским — на севере. Немногим моложе базилики в Чобандере, Белово, Хисар-Бане. Монументальные, роскошно отделанные памятники Первого болгарского царства — свидетели его мощи удивительно похожи на древнерусские церкви Несебра.

«О, страшно чудо! О, преславна гледка!.. Ох, ох, как пребываваш безгласен и обезобразен, без взор, без дух!» — такая эпитафия стоит на могиле «славного кесаря», владыки Стефана Хрельо Драговора, «в монашески образ Харитон».

В кратком переложении это значит: «О как прекрасна ты, болгарская земля!» И карта, которую вы видите на стр. 9, показывает то, что «пребывало безгласно и обезобразено», разбитое временем, но сохраненное болгарской землей...

Время не только стирает, но и наслаивает. Руины фракийского некрополя превращались в римский храм, а на византийские фрески ложился мусульманский орнамент.

Фракийцы и иллирийцы, греки и римляне, мечети и великолепные памятники болгарских царств соседствуют здесь, словно бы и не разделяли их эпохи.

На карте они кажутся совсем рядом — первая столица болгар Плиска и вторая столица Преслав, пышный город, удивлявший своим великолепием в IX—X веках. А между ними загадочный «мадарский всадник» — великолепный барельеф, высеченный на скале. Всадник держит в левой руке поводья, а правой бросил копье, пронзившее льва. Кто и когда создал этот барельеф, пока не установлено — может быть, это болгарский хан, а может, фракийский воин.

В 1944 году обнаружили в центре страны Казанлыкскую гробницу, некрополь фракийского вождя, но лишь недавно началось ее систематическое изучение. Стены ее н потолок покрыты уникальными фресками — шедевром античной живописи эпохи эллинизма.

На востоке страны — Рильский монастырь, неприступная крепость, отражавшая нападения османских орд. На протяжении тысячелетия монастырь был очагом культуры болгарской нации.

На севере Болгарии, в гигантской пещере Магура, стены покрыты рисунками, сделанными три тысячи лет назад: птицы, похожие на страусов, животные, напоминающие оленей, танцующие люди.

Любой уголок Болгарии богат живой памятью прошлого, и, взяв наугад любую точку на карте, вы можете убедиться в том, что это именно так.

Есть предположение, что открыта пока лишь малая толика археологических богатств, которые хранит болгарская земля. И потому, наверное, археология в Болгарии — занятие массовое. Экспедиции государственные и общественные, профессиональные и любительские — все они делают бесценное дело, превращая ушедшее в землю прошлое в живую реальность. История не только оживает, она живет в песнях, в старинных узорах, в восстановленных в прежнем блеске городах. Храм святого Георгия, руины римской улицы и часть крепостной стены древней Сердики, нынешней Софии; стены Царевеца на высоком холме Великого Тырнова, целый город пловдивского Треххолмия, будто сошедший с театрального задника; множество других памятников отшумевших эпох, не говоря уж о монументах славы героическим партизанам и русским воинам-освободителям — все это теперь настолько же напоминание о временах прошедших, насколько и проявление жизни нынешней.

Мы хотим рассказать об одной из молодежных экспедиций.

НЭК — научный экспедиционный клуб софийских студентов. Его можно назвать организацией любительской, ибо нэковцы отправляются в экспедиции в каникулы и не получают за свою работу денег. Его можно — с не меньшим основанием — назвать организацией профессиональной, ведь участники его — будущие археологи, этнографы, филологи, архитекторы, инженеры, геологи.

На счету у нэковцев немало дел: н реставрация древних памятников, и разработки по использованию несудоходных рек, и комплексное изучение районов страны.

Стефан Христов, журналист и член НЭК, рассказывает об экспедиции в Чеч, одно из последних «белых пятен» на карте Болгарии.

Чеч и НЭК

Написанные рядом, эти два слова выглядят странно и звучат непонятно. Название «Чеч» я встретил как-то в одной старой хронике, описывающей историю Родопских гор. Все, что было связано в этой хронике с Чечем, звучало таинственно и интригующе. Это горы Мехмеда Синапа (1 Мехмед Синап — предводитель родопских повстанцев против турецкого ига. (Прим. ред.)), легендарного и загадочного героя родопской истории. Это древняя земля фракийских племен сатров и бессов. Постепенно из истории этой части Болгарии, из отрывочных сведений и преданий передо мной стали вырисовываться неясные контуры чего-то древнего, полузабытого и необычайно притягательного.

«Здесь живут самые дикие люди на свете!» — так воскликнул один «летописец» (в начале XX века!), когда пытался вкратце рассказать о жителях Чеча. Надо отдать ему должное — он высказывал это несколько неожиданное для европейской страны того времени определение не без основания. Нравы здесь и вправду были суровые. Лет восемьдесят тому назад — в конце XIX века жители одного чечского села решили построить мост и пригласили лучших мастеров. Мост — красивый, двухсводчатый — был построен по испытанному веками римскому образцу. И вдруг однажды ночью он рухнул. Построили снова — с тем же результатом. Тогда самый старый сельчанин дал совет: мост требует жертвы, иначе ему не простоять над рекой. Несколько дней спустя в устои Боголинского моста замуровали самую красивую в селе девушку. До сих пор напоминает людям о невинной жертве мраморная женская грудь, изваянная неизвестным мастером. А кто-то сложил об этом длинную и грустную песню, которую поют и до наших дней.

В историю «ввел» этот край грек Геродот из Галикарнаса, названный «отцом истории». Он, вероятно, своими глазами видел древних обитателей Родоп — фракийцев из племен бессов и сатров.

«Сатры, насколько нам известно, не были еще покорены никем: из фракийцев только одни они сохранили свободу до нынешнего дня, так как воинственны и живут на высоких горах, покрытых снегом и лесами разных пород. Они владеют местом прорицателя Диониса, находящимся на самой высокой горе, оракулами же являются бессы, одно из сатрских племен; там имеется жрица, дающая ответы, как та, из Дельф».

Так пишет отец истории, и две с половиной тысячи лет его наследники — историки и летописцы — неизменно подтверждают: «Здесь живут самые непокорные и свободолюбивые люди на свете!» Так в историю вплетаются имена жреца Вологеса — родопского Спартака, деспота Слава — родопского самодержца и зятя французских королей, Момчила — последнего болгарского властителя, чье имя до конца XIV века приводило турецких султанов в ужас, и в конце концов загадочного бунтаря Мехмеда Синапа, сына Чеча.

И так вырисовывался для нас в истории образ гордого и независимого народа, чьи разрушенные крепости напоминают: люди здесь добровольно не сдавались никому. Здесь много остатков старины: языческие храмы, фракийские погребения, церкви, прилепившиеся к скалистым вершинам крепости, и замки, мощеные дороги, которыми пользуются и сейчас, византийские и греческие монеты, которые можно видеть в ожерельях и браслетах женщин. Бурное прошлое витает в лесах, песнях, легендах этой удивительной земли в Родопах.

По летописям и хроникам, болгарский Чеч расположен где-то возле греческой границы, в западной части родопского массива. Нужно было — на основании опроса местных жителей — установить границы района и наметить хотя бы главные объекты для будущих экспедиций. За это и взялся впервые НЭК.

Теперь что такое НЭК.

НЭК — это Научный экспедиционный клуб студентов болгарской столицы. Итак, прошлым летом члены НЭК отправились на поиски земли, называемой в старых документах Чеч, Чаглиян и еще Мундулус.

Желтые горные вершины встали перед нашими глазами в тот жаркий летний день. Мы спустились по реке Места, протекающей среди скалистых отрогов Пирина и мягких вершин Родоп. Затем с сердитым ревом нас повез «газик», и после долгого кружения над пропастями мы двинулись в глубь Западных Родоп.

Не было села, где бы люди не знали, что такое Чеч, но на вопросы, не чечлии (1 Чечлия (болг.) — житель, уроженец Чеча. (Прим. ред.)) ли они сами, отвечали отрицательно. Мало-помалу у нас стало складываться впечатление, что Чеч — это какой-то миф. В него все здесь верят, но никто не может сказать точно, где же он и кто такие чечлии.

Мы были уже близки к отчаянию, когда наконец встретили трех степенных горцев. После продолжительного раздумья над вопросом: «Где здесь Чеч?», горцы кратко и с достоинством ответили:

— Ние сме чечлии (мы из Чеча).

Итак, наконец-то мы были в Чече, в краю, который упорно ускользал от нас. Через несколько дней, побывав в дюжине деревень и поговорив с крестьянами, мы смогли уже провести границы того, что в строго научных докладах называется «этническим районом, расположенным в наиболее слабо изученной части Родоп». На западе граница района, или, точнее, земли Чеч, — река Места. На юге — государственная граница отделяет Неврокопский (или болгарский) Чеч от Драмского (или греческого). На севере и востоке Чеч укрывают поросшие лесом вершины Дыбраша. Чеч пересекает единственное сквозное шоссе, по которому до недавнего времени осмеливались двигаться только машины с высокой проходимостью. И среди этих лесов и желтых холмов, изрезанных буйными реками, затаились два десятка сел, чьи названия звучат как колокольный звон: Плетена, Крибул, Боголин, Брштен, Осина, Слаштен, Долен, Црнча, Жижево, Годяшево, Кочан... и в каждом из этих сел крестьяне подтверждали:

— Ние сме чечлии.

...В южном болгарском городе Гоце-Делчев, в античные времена носившем название Неврокоп, раз в неделю бывает базарный день. Звонкие кадушки, изделия из железа, плоды, овощи — вот чем полнится в этот день базар. Из чечских сел на базар спускаются люди, чтобы купить все, что им нужно. Жители города говорят: «Чечлии пришли». Горцы вышагивают спокойно, с достоинством. Стройные смуглые женщины в ярких передниках. Знающий человек, лишь взглянув на передник, сразу скажет: «Эта женщина из Слаштена, из того-то и того квартала». Людей из Чеча можно узнать и по их мягкой и медлительной речи, словно сохранившейся со времен пришествия на полуостров первых славян. Особенно интересен язык пограничного села Годяшево, «диалектологической terra incognita», no выражению одного нашего филолога. Еще он добавил: «Здесь люди говорят на языке, на котором Кирилл и Мефодий создавали славянскую азбуку».

В некоторых селах время пощадило прекрасные ансамбли архитектурных памятников. Потому-то для исследователей архитектуры болгарского Ренессанса Чеч — истинный клад. А жемчужина Чеча — село Долен.

Узкие улицы, мощенные плитняком, колодцы — чешмы, укрытые крышами на резных деревянных столбах. Здесь дома двухэтажные, и нижний этаж сложен из камня, а верхний рубленый, деревянный, далеко выдается над нижним. А на столбиках и перильцах крыльца тот же растительный орнамент, что и на передниках чечлийских женщин.

Стены средневековой церкви покрыты фресками. Фрески необычайно хорошо сохранились, словно все эти столетия ждали исследователя. Но главное сокровище хранил для нас церковный архив — строительные документы XVIII века: чертежи, планы, счета, описания. И даже самое первое знакомство убедило нас в том, что это совершенно пока не известная архитектурная школа.

Наша задача была скромной — нанести на карту чечские достопримечательности и отметить самые главные из них для того, чтобы следующие экспедиции смогли начать детальное изучение.

Мы неплохо поработали в Чече. Только архитектурных памятников нанесли на карту 180. Да записали больше трехсот доселе не известных народных песен.

В этом году откроется в Софии выставка собранных нами материалов. Как всегда, изучение одной проблемы вызывает массу дополнительных проблем, множество вопросов, которые ждут ответа. Летом отправится в Чеч экспедиция, в которой будут биологи, зоологи, социологи, экономисты, геологи, археологи. Они-то и начнут детальное изучение Чеча, где работы еще непочатый край.

Но первый шаг сделан.

Стефан Христов, болгарский журналист

Перевел с болгарского А. Сатаров

Просмотров: 5650