Чеканщики из Красного

01 января 1971 года, 00:00

Чеканщики из Красного

Редчайшие эмали, ажурная, как кружево, скань, таинственная зернь... Это изделия Красносельской ювелирной фабрики. Трудно искать параллели в произведениях искусства, но взгляните на фрагмент серьги и помещенные на следующей странице фотографии изделий красносельцев... Античные феодосийские серьги были найдены в 1899 году в Херсонесе.

Чеканщики из Красного

На них изображен воин в колеснице, запряженной четверкой коней, и крылатая богиня победы. Всю композицию с трудом можно рассмотреть в очень сильную лупу. На тонкой золотой пластинке, не превышающей размера ногтя, чуть ли не в сотню рядов расположены розочки из крестообразно размещенных мельчайших шариков. Шарики зерни настолько малы, что кажутся золотой изморозью на металле. Как ухитрился мастер припаять их к пластине — тайна. Ведь пользовался он для пайки обыкновенной бурой, а вместо микроскопа — бычьим пузырем, наполненным водой. ...Километрах в тридцати от Костромы на берегу Волги в глухой долине четыре столетия тому назад были срублены первые избы ныне знаменитого села Красного.

По тем временам это было медвежье место, разбойничье, со своей особой атаманской властью. Сюда бежали от боярской неволи чуть ли не со всей России.

Стучали топоры, и на белых, гладко струганных досках искусная рука выводила замысловатые узоры.

Зачем нужно человеку, убежавшему в глушь, украшать свое жилище так, словно он своим искусством ищет похвалы людей? Словно зовет их увидеть и оценить... Вопрос этот задается всегда — и ответ один. Неизвестно, то ли его делает таким давность времен или ответ этот родился всего лишь из инерции нашего мышления о великих мастерах прошлого, но ответ действительно один: человек несет мастерство в себе, бережет его для себя в любые времена, как берегли свою натуру и свое искусство истинные мастера прошлого.

Чеканщики из Красного

Дома вставали одни за другим, подстраиваясь друг к другу, щеголяя собой лишь для соседей и для себя...

Люди назвали свое свободное село Красным. Собрались здесь мастера по серебру и золоту. Потаенно чеканили фальшивую монету, а больше ковали из серебра и золота разные поделки.

В чутких руках свивается серебро в узор. Морозный орнамент превращается в сказочный лес, сплетается невиданными цветами и травами. Веет от холодного металла жарким полднем. Застывают в серебре кружевные фигуры. А в орнаменте чудится тонкий шелест листвы прозрачных весенних березняков. Играет на берестяной дуде Лель... Появляется на свет новое творение. Хрупкая вещица отправляется в путешествие по странам и континентам, становясь украшением музеев.

В 30-е годы нашего века местные умельцы объединились в артель. Сейчас на ее базе работает огромная ювелирная фабрика, при которой открыто художественное училище, готовящее смену старым мастерам.

Печать старинных традиций лежит на всех изделиях красноселов. Так преломляется в искусстве и в жизни прошлое и настоящее. Древние майские игрища в обычае и теперь, как пятьдесят, сто и тысячу лет назад. Так же прихотлив и тонок орнамент, и девушки те же. Только Леля заменил гармонист, вместо Микулы Селяниновича — Чапаев, но ликерный набор — все баба с ведрами...

Герб города.

Быть может, странно, но творения чеканщика напоминают работы по дереву. Деревянная скульптура, резной деревянный ларец, работа из металла — тот же принцип, та же манера. Металл как бы впитывает в себя первооснову, первичный образ, когда-то созданный из золотистого податливого дерева.

Да и в самом деле, не идет ли это от самой техники? Сначала мастер резал изделие из дерева. На шаблон накладывал металл и штамповал обтянутым мягкой кожей молотком. И только после этой грубой обработки прочеканивались мелкие детали.

Так же и скань требует первичной, деревянной основы. На доске вырезается канавками рисунок. В него мастер уложит проволочки, и они разбегутся по доске орнаментом. Тогда в работу вступит огонь, припой и бура. Они свяжут разрозненные детали в монолит...

Настенное панно. Все, что накопило искусство чеканки, мастер использовал здесь... Инкрустация — цветок с бирюзой, кокошник — скань с зернью, и, конечно же, чеканка.

Еще недавно был жив девяностопятилетний мастер Леонид Метлин (местная знаменитость, да и не только местная). Семьдесят лет проработал он ювелиром. И отец и дед Метлина всю жизнь отдали этому искусству. Вещи, сделанные его руками, экспонировались на Нижегородской выставке 1896 года, на Парижской выставке 1902 года, где Метлин получил Большую золотую медаль и почетный диплом, и, наконец, на Парижской выставке в 1937 году.

Метлин-старший в свое время создал чайный сервиз из двадцати с лишним предметов весом в 26 граммов, и, казалось бы, ничего миниатюрнее и искуснее создать нельзя. Однако его сын, сорокалетний мастер, изготовил чайный сервиз из 33 предметов в 14 граммов (сервиз — «настоящий», в самовар можно залить воду — и она потечет из краника в чашки). Сейчас он работает над изготовлением образцов, по которым делают вещи в серийном производстве.

...Бушует огонь в горне, шипит пламя паяльной трубки, оплавляется драгоценный металл, становясь произведением искусства. И инструмент-то у мастера нехитрый, сегодня, как и в старину: казалось, можно бы дрель, а у него лучковое сверло, давно уже есть паяльник, но мастер берет паяльную трубку — фестку, в виде козьей ножки. Набор чеканов — такими же работали и две с половиной тысячи лет назад, когда создавались знаменитые феодосийские серьги.

И дело тут не в отсутствии механизации. Просто работа золотобойцев грубой не терпит техники. Возможно, и есть дрели, в которые можно вставить тонкую, как волос, стальную струну, чтобы просверлить микроскопическое отверстие, да несподручно: ведь при особо мелких работах приходится пользоваться микроскопом. А остальные инструменты приспособлены как раз для того, чтобы работать руками — самым верным инструментом в искусстве.

О. Чиликин

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 6711