За крокодилами в Ортигосу

01 июня 1970 года, 00:00

Воздух застаивается в мангровых зарослях, как в старом, гнилом погребе. Только река Сантьяго прорезает в зарослях узкий коридор. Ветви деревьев с темно-зеленой, глянцевой листвой поднимаются прямо из воды.

Мы движемся по течению реки в старой лодке, она пропускает воду и при каждом ударе весел скрипит, будто вот-вот рассыплется. Хозяин лодки, наш старый друг Петронило клянется, что эта развалина забыта Колумбом при его первом посещении Кубы. Колумб, утверждает Петронило, высоко ценил судоходные качества нашего челна.

— Сомневаетесь? — с нарочитым удивлением спрашивает он. — А зря, — его беззубый рот растягивается в улыбке. Он произносит горлом «хе, хе!» и налегает на весла.

Резкий гниющий запах преследует нас повсюду. Вода в реке желтая, как в болоте, и почти не движется. Конец августа, температура перевалила за 30°. Влажность такая, что в легкие вместо воздуха проникает липкая, густая масса, явно не содержащая кислорода. Рубашка, пропитанная солью, прилипла к спине, но стоит ее снять, невидимое солнце начнет безжалостно утюжить плечи.

Мы разместились в лодке вчетвером — Петронило, его сын Пабло, ленинградец биолог Виктор и я.

Виктор занимается морской фауной, я гидрохимик. Мы уже год работаем в гаванском Институте океанологии. Год этот промелькнул незаметно, так много было работы. Вроде бы совсем недавно нас встречали в аэропорту имени Хосе Марти, и вот пора уезжать.

С Петронило мы познакомились уже в первые дни на Кубе. Он пригласил нас в гости в Ортигосу, но мы все никак не могли выбраться, а потом надо было ждать охотничьего сезона. И вот теперь плывем по Сантьяго.

«Владения» Петронило, густо поросшие манграми, ограниченные с одной стороны морем, а с двух других реками, тянутся километров на десять. От Гаваны до Ортигосы километров сто.

Обязанности у Петронило самые разнообразные: он и лесник, и охотник, и проводник, нередко помогает океанологам, что проводят работы в заливе. Но, пожалуй, самая интересная его миссия — надзор за крокодилами, которые живут в многочисленных речушках этой болотистой местности.

Я сначала не понял, что это за «надзор за крокодилами». Оказалось, что в недавние времена крокодилов на Кубе чуть не поголовно перебили. Природа, создавая это в общем-то малопривлекательное животное, снабдила его толстой и красивой шкурой. Когда в начале нашего века появилась мода на туфли, сумки, портфели и прочую кожгалантерею из крокодильей кожи, охота на несчастных земноводных приобрела такие размеры, что во многих странах они исчезли. Но на Кубе им все-таки удалось сохраниться в труднодоступных болотистых местах. Охота на них теперь допускается лишь в определенный сезон по специальным разрешениям. Так что первая задача Петронило — не допускать браконьерства. Вторая — отлавливать молодых животных и собирать яйца, которые самки откладывают в песок. На Кубе созданы специальные фермы, где разводят крокодилов. Потом шкуры и изделия из них идут на экспорт. На эти фермы Петронило и поставляет крокодилят. Кроме того, в сезон Петронило охотится сам и принимает шкуры у других охотников.

Петронило сосредоточен и молчалив. То вслушивается в тревожные звуки тропических зарослей, то настораживающе поднимает палец вверх, и мы замираем, не догадываясь еще, в чем же причина...

Наша лодка идет против течения.

На веслах Пабло, в этом деле он большой дока, мне и Виктору лучше не мешать ему. Да и получается у нас неважно. Слишком хлопаем по воде, а надо идти беззвучно.

Петронило торопит:

— Быстрее, быстрее, — и вдруг поднимает палец.— Слышите?

Раздался странный гортанный звук, напоминающий кваканье старой лягушки.

— Крокодил, — утвердительно кивнул головой наш проводник. — Иногда они устраивают веселые концерты.

Русло реки сужается. Весла задевают за кусты. Перехватывая руками ветки, проталкиваем лодку в самую гущу зарослей. Но крокодилов и след простыл... В манграх крокодилы проделывают настоящие лазы, а в период дождей умудряются переползать по заболоченной низине из одной реки в другую.

Петронило предлагает попытать счастья в соседней речушке. Мы соглашаемся. Отец и сын заговорщически переглядываются и хитро улыбаются.

— Пабло, пожалуй, оставим на берегу, — говорит Петронило, — справимся и без него.

— Если наши трофеи будут такими же многочисленными, как теперь, то, конечно, справимся, — замечает Виктор.

— Хе, хе, трофеи! — наш главный охотник широко улыбается. — Крокодилы нас уже ждут.

— Как же, — саркастически соглашается Виктор. — Здесь тоже ждали. Да, видно, не дождались.

— Хе, хе! Здесь... Сейчас увидите, — словно испытывая наше терпение, весело продолжает Петронило. — Мы будем вытаскивать их руками... Да, да, руками!

Петронило круто разворачивает лодку и причаливает к манграм.

Виктор первый замечает в зарослях веревку, соединенную со стальным тросиком, уходящим под воду.

— Это еще что за штука? Петронило потирает руки и ухмыляется. Жестами показывает нам то на фотоаппарат, то на воду. И молчит. Мы пожимаем плечами, не совсем понимая его восторг.

Петронило возится на носу лодки. Наконец цепляется за хрупкие ветки и осторожно тянет веревку.

— Есть, есть! — радостно кричит он.

Мы хватаем фотоаппараты. Веревка натягивается, из воды показывается раскрытая пасть. Маленькие зеленые глаза зло смотрят на нас. Крокодил! Живой крокодил!

— Хе, хе! Готов! — кричит счастливый Петронило.

Крокодил висит в метре от воды, бьет хвостом, буйствует, но прочная леска крепко держит его. Фотографируем. Я не успеваю менять выдержку. Снимаю как-то неловко и торопливо.

Стальная леска крепко держит животное, и крокодил уже не кажется таким грозным и сильным, как на свободе. И все же это крокодил. Настоящий, живой трехметровый крокодил в родной стихии! Не меньше получаса держал его на весу Петронило — крокодил должен обессилеть. Затем на него набросили веревку, крепко связали пасть и втащили в лодку. Килограмм на двести, пожалуй, потянет.

Виктор потуже затянул веревки, но мы все же стараемся держаться подальше от зубастого трофея.

Петронило между тем рассказывает нам о своем методе лова. Этот способ применялся, оказывается, еще в глубокой древности. Крокодилы, как и акулы, хватают все подряд, а потому поймать их на крючок сравнительно легко. В качестве наживки используется в основном птица. Крокодил незаметно подплывает под водой, хватает наживку и... Можете вытаскивать вашу добычу.

Петронило время от времени дергает за леску, крокодил открывает глаза, полные слез, и грустно смотрит на нас, подтверждая, что все сказанное сущая правда. Именно так попался он, по своей нелепой крокодильей жадности. Его собратья, не отличаясь большой смекалкой, наверное, уже тоже висят на других крючках, поставленных два дня назад.

В этот день улов оказался весьма солидным. Петронило был прав, крючки штука надежная. Мы сняли еще трех крокодилов. Лодка с трудом выдерживала такой груз, захлебываясь при каждом сильном ударе весел. Вот, оказывается, почему Пабло остался на берегу...

Смеркается. Надо поторапливаться. Густая и тяжелая от влаги темнота не сулит ничего хорошего запоздалым путникам. Видно, поэтому Петронило так крепко налегает на весла.

Выбираемся на берег у дома Петронило уже в полной темноте. Самый молодой из четырех наших пленников отправится на ферму. С остальных мы снимем шкуры.

Ночью спать не придется. Керосиновый фонарь еле светит. Тяжелое это, оказывается, дело — свежевать крокодилов! Наконец приспособились, и работа пошла.

Эрнестина — жена Петронило — разожгла костер и возится с ужином.

— Вы такого еще никогда не пробовали, — уверяет она.

Мы пожимаем плечами. Виктор называет несколько известных ему кубинских блюд, но, увы, он далек от истины. Эрнестина в конце концов открывает секрет. Угощать нас будут не чем иным, как бифштексами из крокодилов! В пищу идет только хвост, поэтому из громадной туши набирается от силы килограммов двадцать мяса.

Бифштексы почти готовы... Вот теперь мы с Виктором чувствуем, как голодны и как ужасно устали.

— Ну что? Попробуйте,— советует Эрнестина.

Мы нерешительно смотрим друг на друга. Жареный крокодил, не слишком ли? Проглатываем по большому куску жареного мяса и облизываем пальчики.

— А знаешь, вкусно, — говорит Виктор, — немного, конечно, жестковато, но ничего. Что-то вроде старой говядины.

— Или молодого слона, — добавляю я.

После ужина — снова за работу. К утру нужно успеть снять и засолить шкуры.

Несмотря на ночную прохладу, мы взмокли от пота. Ужасно устали пальцы, шкуру приходится постоянно натягивать и подрезать. Наконец приступаем к последней туше и в ней обнаруживаем пять яиц. Обычная скорлупа, белая и тонкая. По диаметру яйца как куриные, но более продолговатые, похожи на коконы тутового шелкопряда. Каждое весом 80—100 граммов Петронило укладывает их в корзину с илом — тоже на ферму. А пару яиц протягивает Виктору.

В нашей лаборатории мы создали нехитрые условия — при помощи песка, ила и настольной лампы. И вот, хотя в успех мы нисколько не верили, через несколько недель на свет появились два очаровательных крокодильчика. Малыши обладали прекрасным аппетитом и быстро набирали силы. Через полгода их перевезли в Ленинград, и они неплохо акклиматизировались на новом месте. Сейчас они живут у Виктора, на набережной Фонтанки, в большом старом доме.

В. Синюков

Просмотров: 5304