Квадрат в океане

01 апреля 1970 года, 00:00

Океан штормит. Фотоэтюд А. Иванченко

Молния выхватила из темноты кипящий океан, осветила бурлящие потоки воды и корабельные надстройки. Яркий режущий свет, треск — и через секунду снова ночь. В ходовой рубке, как ни вглядывайся в иллюминатор, ничего не видно. Только рев волн и глухие стонущие звуки. Ощущение такое, что откуда-то из глубин поднимается гигантская энергия, выталкивает воду океана, а вместе с ней и судно. Сверху его прижимает плотная стена ливня, и обе эти силы, взвинченные ураганным ветром, вот-вот сплющат, раздавят корпус. Корабль содрогается, вибрирует, иногда вдруг затихает. И снова бьется в ознобе.

Судно не посылает в эфир сигналов бедствия. Машины работают на полных оборотах, и судно упорно пробивается вперед сквозь вихревые кольца урагана. Чем ближе к центру циклона, тем сильнее, яростнее напор ветра и волн.

Снова сухой треск и резкая слепящая вспышка. И снова чернота за иллюминаторами, только свет от приборов освещает рубку.

На палубе, пристегнув страховочный пояс к лееру, стоит с анемометром в руке метеоролог, измеряя силу ветра. Как в этом водовороте волн, дождя и ветра он ухитряется еще что-то делать?

Давление начало резко падать. Будто судорога прошла по корпусу судна, ветер ослабел. Наступила тишина. И ливень превратился уже в мелкий, нудный дождь, а потом и он перестал. Судно вошло в центр циклона. Оно идет быстрее. Тишина и штиль обманчивы. Через час вдруг снова мощный и резкий удар ветра, судно зарывается в кипящий поток и начинает пробиваться уже во внешние слои циклона, постепенно преодолевая его бешено вращающуюся спираль.

В августе — сентябре прошлого года по Северной Атлантике прошло двенадцать тропических циклонов, девять из них достигли ураганной силы. Пять ураганов пересекли квадрат, где проводят исследовательские работы по изучению океана и возникновению циклонов наши суда. 21 августа судно погоды «Муссон» находилось в центре тропического циклона «Камилла».

«Камиллу» американцы назвали «Ураганом века». Циклон возник в Карибском море и через Мексиканский залив двинулся па материк. Учинив в районе Нового Орлеана настоящий разбой, он унес сотни жизней, причинил разрушения нескольким городам.

Сила ветра «Камиллы» достигала на материке ста метров в секунду. Пройдя над сушей, ураган от трения должен был потерять свою разрушительную силу и, выйдя в Атлантику, распасться.

20 августа. «Муссон» дрейфует в Гольфстриме в квадрате 100 на 100 миль.

Многометровый буй медленно поднимают над палубой. Стрела крана переносит его за борт и плавно опускает в воду. Вслед за буем в воду уходят подвешенные на тросе приборы, последним на дно опускается якорь. В спокойной воде хорошо видна верхняя часть буя, окрашенная в оранжевый цвет. Судно дрейфует, его постепенно сносит, а буй уходит в сторону, и все тоньше становится похожий на антенну стержень с угловыми отражателями, по которым его с помощью локатора потом отыщет судно.

Синоптическое бюро на судне погоды — его мозг. Здесь все научно-исследовательские группы: океанологи, метеорологи, аэрологи, гидрологи. Они собирают и изучают полученную от приборов информацию.

В рубку вместе с метеорологом входит начальник синоптической службы Неонила Павловна Дудник и, обращаясь к капитану, разворачивает карту:

— Владимир Борисович, получили синоптическую карту. «Камилла» пока в силе, выходит в океан южнее Нью-Йорка. С юга на северо-запад, в направлении нашего квадрата, надвигается ураган «Дебби».

Капитан ничего не ответил, казалось, он был обеспокоен.

— Не нравится мне эта «Камилла», — подытожил метеоролог.

Всем троим понятны его слова. Случай довольно редкий: «Камилла», выйдя в океан, видимо, не потеряла свою силу на материке, а регенерировала, то есть возродилась, и с новой силой надвигается на квадрат.

Через два-три часа эти опасения подтвердились.

Ветер неожиданно резко усилился. Капитан отдал приказ:

— Задраить иллюминаторы и выходные двери на штормзаглушки. Боцману и палубной команде проверить крепления.

Пока океан не дает о себе знать, научно-исследовательские отряды на судне ведут наблюдения, каждый по своему расписанию: два раза в день запускают радиозонд, восемь раз измеряются температура воды, давление, сила ветра и т. д. Но когда надвигается циклон, метеорологи переходят на получасовой график, и через каждые три часа синоптики, обработав данные, передают их в метеоцентры Москвы, Одессы и Вашингтона.

Вечером те, кто спал, свободные от вахты, вылетели из своих коек от первого удара ветра и волн. После объявления штормовой готовности продолжать работы на палубе было разрешено только метеорологам, их приборы установлены на верхнем мостике.

Валентин — молодой человек без бороды и широких плеч, внешне — ничего боцманского. Вместе с метеорологом Виталием Васильевичем он готовится выйти на палубу (как и другие матросы, боцман страхует ученых, работающих на мостике). Оба в черной штормодежде. Боцман быстро осматривает, правильно ли пристегнуты пояса, в порядке ли страховочная цепь с карабином.

В рубке экран радара стал белым от плотных дождевых туч — дождь начался сразу, обрушив на судно потоки воды. На палубе боцман и Виталий Васильевич пристегнули карабины к лееру и медленно двинулись вперед. Дождевой заряд, ослепительные молнии, после которых ничего не видно. Пробирались на ощупь. Установив термометры — с ними в темноте пришлось повозиться,—все так же по леерам добрались до датчиков скорости и направления ветра. От всех датчиков и приемников на палубе тянутся провода дистанционного управления в лаборатории, где у каждого отряда свои столы с приборами. Но основные показатели с приборов нужно снимать и на палубе.

Жужжат аппараты, волнограф чертит кривые на миллиметровой бумаге, бегают зеленые зайчики на осциллографах, мигают лампы. Исследователи склонились над столами. Голосов не слышно, только хлопает дверь, щелкают переключатели. По одному экземпляру от всех данных ложится на стол синоптиков.

В рубке радиста открывается дверь. Метеоролог молча кладет перед ним лист. Стучит ключ передатчика.

В эфир летит: «Ветер западный, скорость 30 метров в секунду. Давление 746. Высота волны 8—9 метров...»

Эти же данные о скорости и направлении ветра, давлении, температуре воды и воздуха приносят в штурманскую.

Неонила Павловна входит в рубку:

— Владимир Борисович, похоже, что еще два-три часа — и мы будем в центре циклона, — говорит она капитану.

Нужно запускать радиозонд.

Начальник аэрологического отряда Александр Александрович Артеменко обязательно сам наполняет зонд гелием.

— Боцман, полотно!

Валентин, едва держась на ногах под напором ветра, разворачивает полотно, накрывает зонд, чтобы не проколоть его о предметы на палубе. Затем пробирается на левый борт к радиолокационному аппарату «Метеорит», отворачивает крепления, и прибор оживает. Зонд с датчиком уходит вверх, скрывается за струями ливня, посылая радиосигналы, и головка «Метеорита» начинает вращаться, ловя сигналы поднимающегося зонда.

А в лабораториях продолжают жужжать приборы, щелкают переключатели, мелькают огоньки и вычерчиваются кривые на миллиметровке.

Синоптики пытаются определить и рассчитать направление урагана, его размеры. Данные о циклоне поступают в береговые метеоцентры. Но пока фототелеграф на судне примет от береговых центров отработанную синоптическую карту, синоптики «Муссона» и сами производят расчеты, чтобы потом сравнить их.

— Убавить обороты двигателя до ста пятидесяти, — командует капитан.

Ночью ветер изменил направление и усилился, достигнув двенадцати баллов. Давление упало до 736.

В синбюро ждут синоптическую карту. Она поступает через каждые четыре часа. В радиорубке включены все восемь фототелеграфных аппаратов. Два на прием, остальные в резерве. Радист, прислушиваясь к жужжащему прибору, посматривает на черную щель. Наконец раздается характерный звук работающего аппарата, и из черной прорези медленно ползет влажная бумага. Радист поддерживает ее и, словно торопя прибор, невольно потягивает лист на себя. Секунды тянутся долго. Но вот вышли из прорези темноватые, словно обожженные, края карты. Жужжание стихло.

Хлопнула дверь, Неонила Павловна обернулась.

У стола с картой собралось несколько человек.

— Ну как?

— Наши расчеты оправдались, — отвечает Неонила Павловна.

— А как там «Дебби»?

— «Дебби» у Бермудских островов неожиданно повернула на северо-восток и пройдет намного восточнее нашего квадрата.

На южной оконечности Джорджес-банки работают наши рыболовецкие суда. «Камилла» движется к ним, и «Муссон» посылает им штормовое предупреждение: «...Ураган «Камилла» координаты 42 северной зпт 56 западной движется северо-востоку скоростью 35 узлов зпт максимальный ветер 55 узлов...»

У человека, который в первый раз видит синоптическую карту, она вызывает целую гамму переживаний.

Вначале на карте видишь только завихрения кривых линий, значки, цифры, стрелки, пунктиры, и больше ничего. Отвлеченная схема, которая никак не отражает того, что несколько часов назад ты пережил в океане. Вглядываясь в эту сухую схему, постепенно различаешь тускло обозначенные береговые линии, едва проявившиеся. Их немного. Все остальное пространство — океан.

Метеорологические станции покрывают сушу Земли довольно густой сетью, а в океане до сегодняшнего дня еще много «белых» пятен, не «охваченных» метеослужбой. Однако именно в океане формируются циклоны, оказывающие влияние на жизнь материков, на климат. Циклоны возникают в тропиках, где встречаются холодные потоки, идущие от полярных зон, и теплые ветры, дующие с экватора. Чтобы организовать всесторонние исследования, точнее знать, как возникают и развиваются циклоны, Всемирная метеорологическая организация обратилась к правительствам всех стран с предложением принять в этих исследованиях участие. И вот наши суда погоды вышли в океан. Два из них — «Муссон» и «Пассат» — работают в одном квадрате.

Вот он на карте, этот квадрат. Как и всякую другую, ее пересекают четкие, строгие линии долгот и широт. Их привычная сетка, как и береговые контуры, помогает узнать тебе в этом листе и остальное, пока остававшееся непонятным. Жирные лекальные линии как бы оживают, начинают перемещаться, и перед твоими глазами оказывается словно действующий макет океанских стихий. Цифры уже не просто метеорологические данные о давлении и силе ветра. Они становятся материальными: физически ощущаешь невыносимую тропическую жару, влажность и накатывающиеся откуда-то из темноты огромные водяные валы.

Один, из знаков с уже знакомыми тебе цифрами особенно привлекает внимание. Это же «Муссон» в заданном районе. А цифры — это сведения, что посылает он, как бы с рук на руки «передавая» ураган другому судну погоды, что ждет своего часа на своем месте. Суда в океане как бы связаны в единую цепочку, которая не выпускает циклоны из поля зрения, пока они угрожают кому-либо.

Вот у контурных очертаний Бермудских островов завихрения урагана «Дебби», повернувшего в сторону намного южнее нашего квадрата; там за ним тоже следит судно погоды.

И пока все корабли в океане, получив штормовое предупреждение, пытаются укрыться в бухте пли проскочить опасную зону, суда погоды идут навстречу опасности, чтобы отвести беду от сотен других. Они изучают развитие урагана, силу ветра, скорость и, главное, помогают определить его направление. Зная направление, можно предупредить корабли от столкновения с ураганом.

Через два дня «Камилла» умчалась далеко на северо-восток. Океан все еще не может успокоиться. Небо прояснилось, но осталась тяжелая зыбь.

Получили радиограмму: «Капитану «Муссона». Полученные от вас сводки были особенно важны в прошедшие несколько дней. Мы благодарим вас за отличное сотрудничество. Бюро погоды, Вашингтон».

Через несколько дней «Муссон» вышел на поиски буя. Локатор молчит. Судно идет по течению Гольфстрим, но вдруг температура воды падает. Это было неожиданностью. Как будто Гольфстрим исчез. Испахали весь район, но буя нет, а температура воды не повысилась. Сильные северные ветры сносят судно к югу. Предположили, что под воздействием северных и северо-восточных ветров Гольфстрим изменил направление, и «Муссон» круто повернул на юг. Поиски продолжались до позднего вечера, но локатор молчал.

В четыре утра начальника экспедиции Юрия Владимировича Истошина будит телефонный звонок. Поднявшись на мостик, он видит справа по борту перевернутый буй. «Муссон» лег в дрейф.

Поднимают буй очень осторожно. У основания стальной трос срезало, как ножом. Буй перевернулся, антенна оказалась под водой, и потому молчал локатор. Датчики висят на изодранных, измочаленных нитях оставшегося троса. Для страховки трос крепится дополнительно на стальных оттяжках. Они-то и удержали приборы.

Вместе с Гольфстримом, который «прогнулся» под влиянием ветров и сделал большую и глубокую полупетлю, буй продрейфовал несколько десятков миль.

Основная задача судна погоды — циклоны. А они не заставляют себя ждать. С юга на квадрат «Муссона» уже надвигался ураган «Герда».

Н. Сафиев, наш спец. корр.

Просмотров: 5963