Инуит Нунаат — страна людей

01 февраля 1986 года, 00:00

 

Датский писатель-коммунист Вилли Карлссон написал очерк «Инуит нунаат — страна людей» специально для «Вокруг света».

Вертолет авиакомпании «Гренландсфлю» летел над Южной Гренландией. Под нами проплывали темные холмы, долины, покрытые зеленой травой, глубокие фьорды, в зелено-голубой воде которых застыли льдины. Именно здесь, на юге острова, тысячу лет назад высадились первые европейцы-викинги, предки нынешних норвежцев, датчан и шведов. В этих местах найдены остатки поселений, основанных древними скандинавами: развалины домов, дворовых построек, могильники. Многолетние археологические исследования принесли обильные плоды: нам сейчас многое известно о жизни европейских поселенцев. Последние из них вымерли в конце XIV века — вероятно, от голода, а возможно, в результате нападений эскимосских племен.

Вертолет приземлился в городке Кагортог (датское название — Юлианехоб), где нас — меня и художника Ёрна Матиассена — встретила знакомая гренландская художница Аки Хега. После одиннадцатичасового перелета из Копенгагена мы нуждались хотя бы в кратком отдыхе и с удовольствием приняли предложение Аки выпить чашечку кофе у нее дома. Как вскоре выяснилось, в гостеприимном доме супругов Аки Хега и Иварса Силиса «чашечка кофе» означала полный обед.

Мы прилетели в Кагортог в начале октября и провели здесь несколько дней.

В городке три с половиной тысячи жителей. Кагортог лежит в живописной долине, окруженной холмами и скалами. Деревянные домики, окрашенные в красный, желтый, коричневый или серый цвета, сбегаются к порту, заложенному двести лет назад. В старой части городка, возле гавани, еще сохранились с тех времен несколько зданий, срубленных из толстых бревен, Порт — центр Кагортога. Здесь, вокруг площадки, расположились небольшая красивая церковь, несколько магазинов, банк, бюро путешествий и маленький музей. Неподалеку находятся верфь, где стоят рыбацкие катера, рыбоперерабатывающая фабрика и кожевенный заводик, специализирующийся на обработке шкур тюленей и оленей.

В Кагортоге мы часто наведывались на местный рынок — «брэттет», где охотники и рыболовы торгуют тюленьим и китовым мясом, свежемороженой и соленой рыбой: треской, зубаткой, палтусом, морским окунем, — а овцеводы предлагают свежую баранину и овечьи шкуры. Подобный рынок, расположенный, как правило, в деревянном здании, — неотъемлемая часть любого гренландского поселка.

Как-то погожим днем гренландские друзья предложили нам взобраться на холмы, окружающие долину. Подъем по крутому и обрывистому склону был нелегким — порой приходилось карабкаться на четвереньках. Наши усилия были вознаграждены чудесным видом, открывшимся с высоты. Под нами раскинулся весь Кагортог, что на гренландском диалекте эскимосского языка означает «белый», но белым он сейчас не был. Зато вдалеке, в темной воде фьорда, застыл белоснежный айсберг, напоминающий средневековый замок с тремя высокими башнями.

Спускаться было легко, и через короткое время мы уже шагали по тропинке, что вилась у подножия холма меж камней, пробираясь сквозь заросли засохшего вереска и кусты черники и голубики. Ягоды были уже собраны и лежали в морозильниках, дожидаясь часа, когда ими украсят праздничные пироги.

Однажды нас пригласила в гости супружеская пара — Фали и Берта Клейст. Стены их дома в отличие от жилищ пожилых гренландцев были украшены не картинками на библейские мотивы или портретами датских королей и королев, а гренландскими плакатами, акварелями, цветами. Тут же висели гарпун и музыкальные инструменты. Фали — учитель, но еще он талантливый музыкант и певец. На острове вышли две его пластинки. После обеда Фали спел несколько песен, аккомпанируя себе на двенадцатиструнной гитаре. Он пел о борьбе гренландцев за свободу, о деятельности гренландских профсоюзов.

Возвращаясь домой, мы неожиданно попали в снежный шторм. Мы не могли вымолвить ни слова и ничего не слышали из-за воя урагана, который чуть было не сбросил нас в ручей. Буря неистовствовала всю ночь — последнюю нашу ночь в Кагортоге.

На следующее утро Ака спросила, не хотим ли мы попробовать тюленьего сала. Большинство датчан не любят его, добавила художница. Когда же мы согласились и пришли на прощальный обед, Ака прежде всего сыграла на своей гармонике и спела чудесную гренландскую песню. А затем щедро угостила нас блюдами из тюленьего мяса и сала. Было очень вкусно. После обеда мы покинули гостеприимный Кагортог.

На берегу огромного залива за Полярным кругом лежит поселок Аасиаат: домики, рыбоконсервная фабрика, мастерская по выделке оленьих и тюленьих шкур и фирма «Уло», где записывают старинные гренландские мелодии.

В столицу Гренландии город Нуук (Это название можно перевести как «мыс», но дословно «нуук» значит «нос». Здесь прямая аналогия с нашими названиями — Канин Нос, Святой Нос, Костин Нос. До введения в 1979 году в Гренландии системы самоуправления Нуук носил датское название Готхоб. Все географические названия, встречающиеся в очерке, даются в эскимосском варианте.) мы плыли на теплоходе «Диско», совершающем регулярные рейсы вдоль западного побережья.

Несколько раз «Диско» заходил в небольшие фьорды: передавал почту, высаживал и принимал пассажиров, которых доставляли на катерах. А в городке Паамиут («Жители устья ручья») судно даже причалило к пристани. Двухчасовая стоянка превратилась в народный праздник, местные жители и пассажиры громко приветствовали друг друга и выкрикивали в такт: «Ой! Ой! Ой!» Многие пассажиры узнавали знакомых в толпе на берегу, обменивались новостями.

К Нууку «Диско» подошел в полдень. Перед столпившимися на палубе пассажирами развернулась величественная панорама высоких, покрытых снегом гор и лежащего у их подножия городка. Однако «Диско» неожиданно отвернул от входа в порт и начал описывать круги по спокойной воде широкой бухты. Мы терялись в догадках, но вскоре получили разъяснение: высадка задерживалась из-за забастовки в порту. Только через несколько часов теплоход пришвартовался в порту Нуука. Мы сошли на берег и сразу же окунулись в гущу датско-гренландских проблем.

Друзья отвезли нас к Аргалуку Люнге, в то время руководителю профсоюза журналистов и председателю левой партии Инуит Атакатигиит. У него мы и прожили те две недели, которые провели в Нууке. Журналисты тоже бастовали, и дом Аргалука напоминал муравейник: все время входили и выходили люди, непрерывно трещал телефон. Наше появление внесло еще большее оживление. Первое, что мы услышали после приветствий, была критика системы местного самоуправления.

— Самоуправление — это пустой звук! — заявляли гости Аргалука.— Датские власти в Нууке и Копенгагене должны уяснить, что нерешенные проблемы постепенно накапливаются и чреваты взрывом. Разве датские чиновники и политики не осознают глубину противоречий, возникших в результате подрыва наших традиций, нашей национальной культуры?

В качестве примера собеседники приводили, в частности, тот факт, что гренландское правительство самоуправления лишено права единолично распоряжаться полезными ископаемыми, таящимися в недрах острова.

А Гренландия богата различными минералами. На западном побережье открыты залежи железной руды, угля, криолита, на юге острова имеются месторождения урана. На восточном побережье Гренландии уже много лет добывают цинк и свинец, ведется разведка нефти.

Активное недовольство гренландцев вызывало и членство страны в Общем рынке: ведь в состав Европейского экономического сообщества остров, как часть Дании, вошел еще в 1972 году — вопреки воле большинства гренландцев. Главное богатство эскимосов — море, и островитяне опасались, что после того, как прилегающая к Гренландии двухсотмильная рыболовная зона будет включена в «море ЕЭС», рыбному стаду не поздоровится. Оправдывая худшие прогнозы, рыболовные компании ряда стран — членов Общего рынка—начали промышлять рыбу вблизи берегов острова настолько активно, что в конце 70-х годов в двухсотмильной рыболовной зоне у Западной Гренландии был введен частичный запрет на добычу трески — основной промысловой рыбы в здешних водах. Поэтому неудивительно, что в 1982 году во время референдума на Гренландии, который должен был решить вопрос о дальнейшем членстве острова в Европейском экономическом сообществе, подавляющее большинство гренландцев высказалось за выход из него. Это решение вызвало негодование в штаб-квартире Общего рынка. Более двух лет продолжались трудные переговоры об условиях выхода Гренландии из ЕЭС, и только в начале 1985 года они увенчались успехом: членство острова в Европейском экономическом сообществе было прекращено.

В тот памятный первый вечер в Нууке мы узнали и причину охватившей город забастовки. Дело в том, объяснили нам, что недавнее решение датского правительства о снижении реальной заработной платы коснулось и Гренландии, хотя по закону о самоуправлении регулирование оплаты труда на острове входит в компетенцию местных властей. Это было расценено в Нууке как прямое ущемление прав гренландских органов самоуправления. Профсоюзы созвали большой митинг, на котором было принято решение о всеобщей однодневной забастовке по всему западному побережью в знак протеста против мер датского правительства.

В назначенный день рабочие, представители учебных заведений, служащие различных учреждений и торговой сети не вышли на работу. В Нууке демонстранты, собравшись в колонны под красными знаменами своих профсоюзов, прошли через весь город к зданию датской администрации. На площади играли оркестры, музыканты исполняли гренландские песни и профсоюзные марши. Кругом радостные, возбужденные лица. Профсоюзный лидер Енс Люберт сообщил нам, что в забастовке приняли участие все семь тысяч членов профцентра и многие датчане.

— Мы не ожидали, что столько человек откликнутся на наш призыв, — говорил Енс, — ведь забастовка — новое явление на Гренландии. Теперь же члены профцентра почуяли свою силу.

Рабочий класс на острове появился сравнительно недавно. Всеобщая забастовка оказалась генеральной проверкой организованных сил гренландских трудящихся, и гренландцы по праву могли гордиться проявленным единством.

Жизнь в Нууке бьет ключом. Это объясняется не только тем, что город — политический, административный и экономический центр острова, что здесь расположен крупный рыболовецкий порт, находятся многочисленные рыбоперерабатывающие фабрики, частные строительные фирмы и торговые заведения. Нуук в то же время и культурный центр Гренландии, местная интеллигенция прилагает большие усилия, стремясь сохранить самобытную культуру и язык коренных жителей острова.

Партия Инуит Атакатигиит организовала для нас выступления в ряде учебных заведений, в том числе в крупнейшем на острове — педагогической семинарии.

В семинарии готовят учителей для гренландских школ, преподавание в ней ведется на эскимосском языке. До сих пор большинство преподавателей в учебных заведениях на Гренландии составляют датчане, из них очень небольшая часть может говорить на языке местных жителей. Однако обязательное изучение эскимосского языка введено во всех школах, и постепенно, по мере подготовки учительских кадров из местного населения, преподавание всех предметов будет осуществляться на языке инуитов (Инуиты — самоназвание эскимосов.).

Вообще проблеме сохранения и развития местного языка на острове придается большое значение. Местное правительство создало специальные исследовательские учреждения, которые, в частности, должны составить и издать словарь гренландского диалекта эскимосского языка.

С холма смотрит на Кагортог художник Ёрн Матиаесен.Мы посетили эти учреждения — комитет по изучению языка и институт по составлению словаря. Они размещаются в большом деревянном здании в старой, оставшейся от колониальных времен части города. Руководитель обоих научных учреждений — Карл Христиан Ольсен, молодой энергичный гренландец. Как и большинство местных жителей, он имеет еще одно имя — эскимосское — Пуйо, что означает «дым». Карл рассказал нам о работе над словарем, который должен выйти в десяти томах.

— Словарь откроет возможности для гренландского языка и нашего литературного будущего, — сказал Ольсен.— Над этой задачей, которая, по нашему мнению, имеет огромное значение для воссоздания и развития гренландской литературы, работают четверо исследователей. Мы перерабатываем все печатные издания, вышедшие с шестидесятых годов прошлого столетия, совершаем поездки вдоль побережья, чтобы записать на магнитофон сказания и легенды, отдельные слова и выражения, изучить диалекты. В словаре будет также, перевод гренландских слов на датский и английский языки.

Этим магнитофонных записям цены нет, — продолжал Карл.— Они — часть памяти нашего народа. Ведь рассказы жителей острова повествуют о гренландских системах землепользования, о методах охоты и многом другом. Нам удалось записать кое-какие новые выражения, которые не встречаются в словарях, изданных ранее. Мы также записали «ангагок» — тайный язык шаманов...

По словам Ольсена, в новейшее время в гренландской культуре заметны неблагополучные явления. Часть молодежи плохо знает историю Гренландии, у некоторых молодых людей «не хватает национального и культурного базиса». В задачи комитета по изучению языка входит, в частности, введение в обиходный язык гренландских слов вместо иностранных.

— Многие годы утверждалось, будто на инуитском языке невозможно выразить абстрактные понятия, — говорил Карл.— Если бы это было верно, то тогда гренландцам, конечно, пришлось бы распроститься с мыслью изучать математику. Однако это ерунда. Когда изучаешь гренландский язык, то обнаруживаешь его способность к передаче абстрактных понятий. Естественно, надо учитывать при этом общий культурный фон. Ведь у нас речь идет об обществе охотников и рыболовов, а не земледельцев и скотоводов. У гренландцев совершенно другое отношение к животным, чем, например, у датчан. Отношение к природе и окружающей среде отражается в культуре нашего народа. Мы никогда не убиваем животных больше, чем нужно для потребления, браконьерство незнакомо гренландцам...

Забастовка в Нууке против снижения реальной заработной платы.

В столичном Гренландском музее мы осмотрели знаменитые гравюры по дереву и акварели художника-самородка Арона из городка Кангег. Так же, как и произведения другого гренландского художника — Енса Креутцмана из Кангаамиута, эти экспонаты незадолго до нашего приезда были переданы правительству самоуправления датским Национальным музеем.

Арон и Енс были охотниками. Прикованный туберкулезом к постели, Арон в период с 1858 по 1869 год рисовал небольшие акварели. Его насыщенные яркими красками пейзажи и иллюстрации к старинным гренландским легендам — подлинные произведения искусства.

Произведения Арона в течение ста лет были упрятаны в запасниках Национального музея в Копенгагене. То же произошло и с сатирическими рисунками Енса Креутцмана. Они не отвечали вкусам датских чиновников, поскольку были «частью непонятны, а частью просто непристойны с точки зрения европейцев». На самом деле эти рисунки отражали конфликт между охотниками за тюленями и датчанами, между христианской церковью и верованиями и образом жизни гренландцев.

Во время путешествия мы с Ерном не раз задумывались о борьбе, которую ведут гренландцы, отстаивая собственную культуру. Мы имели возможность наблюдать, какие усилия предпринимаются на острове против натиска западной «массовой» культуры. Однако мы видели, например, на борту «Диско», как и взрослые, и юные жители острова сидели, словно привязанные, в салонах перед экранами телевизоров, на которых показывали видеофильмы. Пассажиры смотрели американские боевики, не понимая ни английской речи, ни датских субтитров. Видеофильмы смотрят и во многих семьях. Статистика показывает, что это способствует росту насилия и уголовных преступлений.

Одна из ярких иллюстраций борьбы жителей острова за развитие национальной культуры — это гренландский фестиваль Асивик.

Есть такое местечко на западном побережье Гренландии — Асивик. С 1976 года здесь проводятся ежегодные летние праздники народного творчества, в которых принимают участие до полутора тысяч гренландцев. Эти встречи длятся несколько дней: эскимосы исполняют на национальных инструментах народные мелодии, поют, танцуют, декламируют стихи, читают рассказы, соревнуются в гребле на каяках и старинных гренландских видах спорта.

Старинные пушки с голландского китобойного судна.На фестивале, где, кстати, запрещено употребление всех видов спиртных напитков, всегда царит радостная атмосфера, дух доброжелательного общения людей.

Отправляясь на север острова, мы вознамерились продолжить путь на вертолете. Прождав в центральном аэропорту Кангерлуссуак («Большой фьорд») несколько часов, мы узнали, что полет отменен ввиду нелетной погоды. До следующего рейса оставалось четыре дня, однако гарантии того, что он состоится, не было. Мы вернулись в Нуук.

На следующий день первый снег выбелил весь город. Снегопад продолжался и днем, уменьшая наши шансы на отлет. Один из проживающих в Нууке датчан, узнав о несостоявшемся рейсе, заявил:

— Здесь ни в чем нельзя быть уверенным. Это же Гренландия! Один мой знакомый пригласил своих родителей провести на острове отпуск. Они просидели в Кангерлуссуаке три недели и должны были вернуться в Данию, не увидев ничего, кроме ближайшего ледника!..

Прогнозы погоды окончательно лишили нас надежды продолжить путешествие по воздуху, и мы снова решили воспользоваться теплоходом «Диско». В оставшиеся до отплытия дни мы много гуляли по заснеженным и покрывшимся льдом улицам, усилив бдительность в отношении автомобилей и появившихся после метели снегоходов. Эти юркие машинки с ревом стремительно носились по городским магистралям и узким тропинкам, которые были недоступны любому другому виду транспорта.

Как-то раз мы разговорились с молодым безработным — из тех, что стоят небольшими кучками в центре города, перекидываясь друг с другом ленивыми фразами или просто рассматривая пасмурное небо.

— Чем вы занимаетесь, когда не стоите вот так на площади? — спросили мы.

— Смотрим видео, — ответил парень.

На наш вопрос, не пробовал ли он поступить в какое-либо профессионально-техническое училище, парень ответил, что там нет мест.

— У нас нет никаких шансов получить профтехобразование, — заключил молодой безработный.

Незадолго до отъезда из гренландской столицы мы побывали в семье мастеров Кристофферсен. Талантливые резчики по камню Симон и его невестка Кидура хорошо известны на острове, где это искусство, вообще говоря, довольно широко распространено.

Пройдя через незапертую дверь в мастерскую, мы увидели Симона, который работал над небольшой фигуркой гренландца, охотящегося на тюленя. Кидура заканчивала статуэтку женщины в национальном эскимосском наряде. В полуподвальной мастерской было пыльно и холодно, по углам тесного помещения лежали штабеля мягкого камня...

И вот мы опять на борту «Диско». По радио объявили о сильном волнении в открытом море. «Ожидается качка», — добавил диктор.

Пассажиры в этом рейсе выглядели не такими оживленными, как во время предыдущего плавания. «Жители Бананового берега более легкомысленны», — сказал попутчик-гренландец. «Банановым берегом» на севере острова называют южную часть западного побережья, более зажиточную по сравнению с другими частями Гренландии.

Гренландцы-южане светлее, чем население северных областей. Чем дальше на север, тем темнее волосы и кожа местных жителей. Северяне пониже ростом. В их жилах нет такой примеси европейской крови, как у южан.

В течение тысячелетий продвигались эскимосские племена с запада на восток. Некоторые мифы и легенды похожи на сказания, встречающиеся у народов Сибири. Ворон — один из центральных мифологических образов в легендах полярных народностей. Во многих северных сказаниях «Большой ворон» — первое живое существо, которое в одиночестве существовало на темной земле, а затем создало все живое, в том числе и человека. В старой эскимосской легенде «Онгаккас кваг» первая песнь начинается так:

Давным-давно,
Когда земля была
Опрокинута,
А небо упало вниз,
Когда вороны были белые,
А вода могла гореть,
Когда горы встречались
И целовали друг друга,
Появились славные Инуиты —
И страна людей,
Кочевники северных стран,
Охотники ледовитого моря,
Волшебники побережья,
Созданные Большим вороном!

Гренландцы не знали богов, пока их не познакомили с христианством. Им не были известны вожди или короли до тех пор, пока Гренландии не навязали датских вождей и королей. Инуиты жили родами вплоть до нашего времени, когда привнесенный извне капитализм подорвал их родовую организацию. Гренландцы вели натуральное хозяйство. Наиболее уважаемой личностью в поселке был самый ловкий и удачливый охотник. К его советам прислушивались все поголовно. Добыча делилась между всеми обитателями поселка, и никто не оставался голодным.

Наше судно шло вдоль западного побережья Гренландии на север. Был конец октября, с моря налетал леденяще холодный ветер. В глубине некоторых фьордов мы видели языки материкового вечного льда, покрывающего почти всю Гренландию.

Ночью «Диско» подошел к причалу городка Сисимиут, что переводится с эскимосского как «Лисьи норы» (Датское название — Хольстейнсборг.).

В Сисимиуте построена школа, которая носит имя знаменитого исследователя Гренландии Кнуда Расмуссена. Однако городок известен еще и тем, что в его окрестностях расположены военные объекты США. Американские военные обосновались не только здесь, но и в других населенных пунктах острова. Предыстория военного присутствия США в Гренландии вкратце такова. Во время второй мировой войны, когда Дания была оккупирована германскими фашистами, американцы оборудовали на острове несколько авиабаз с целью охраны союзнических конвоев в Северной Атлантике, а также для обеспечения посадок самолетов во время перелетов через Атлантический океан. После окончания войны Соединенные Штаты, несмотря на требования датской стороны, не ликвидировали свои военные базы на Гренландии. В 1949 году Дания стала членом НАТО, а двумя годами позже заключила соглашение с США, в соответствии с которым американцы легализовали свое военное присутствие на острове.

Американцы стараются не бросаться в глаза. Правда, в аэропорту в Кангерлуссуаке можно заметить ангары и склады, принадлежащие ВВС США. Однако крупнейшая американская военная база находится далеко на севере — в Туле.

Долгое время ни датская, ни гренландская общественность не подозревала о назначении расположенных на острове военных объектов США. Острая дискуссия вокруг этой проблемы развернулась только в 1983 году — после того, как вышла в свет книга на датском языке под редакцией П. Клаэссона: в ней авторы на строго документальной основе подробно анализировали, какую роль играют американские базы на Гренландии в подготовке Вашингтоном ядерной войны. «Имея базы на Гренландии, — писал П. Клаэссон, — США не только располагают изолированным форпостом, но и передвигают свои передовые линии на тысячи километров ближе к Советскому Союзу. Американская военная мысль разработала стратегию первого удара, который должен воспрепятствовать нанесению противником ответного ядерного удара. Гренландия тем самым превратилась в важный плацдарм для наступательной ядерной войны». И дальше: «Хотя Гренландия является частью датского государства, остров сегодня полностью интегрирован в американский военный аппарат и при помощи современных систем связи гораздо теснее связан с американским командованием противовоздушной обороны, чем с министерством по делам Гренландии в Копенгагене».

Авторы упоминали и об участии датских ученых в американских проектах. Эти работы имеют невинное на первый взгляд название — «метеорологические исследования», но на самом деле они связаны с подготовкой военных действий в полярных районах.

Во время нашей поездки по острову мы часто задавали вопрос о базах, и реакция, как правило, была довольно резкой. Мы убедились, что далеко не все гренландцы равнодушно отмахиваются от военной проблемы и готовы безучастно наблюдать, как их страна усилиями Пентагона превращается в огромную мишень.

На второй день плавания «Диско» вошел в огромный спокойный залив, именем которого и было названо наше судно. По берегам его лежит несколько городков и поселков. Один из них, носящий странное имя Аасиаат (Датское название — Хольстейнсборг.) — «Пауки», — находился прямо перед нами. С палубы были хорошо видны разноцветные одноэтажные домики, фабричные корпуса и новые блочные жилые дома.

Берег был покрыт снегом. Привязанные возле домов ездовые собаки при виде приближающегося теплохода подняли неистовый лай. Завывания тысяч псов подтвердили, что мы находимся в Северной Гренландии, за Полярным кругом, где в населенных пунктах насчитывается гораздо больше собак, чем людей. В Аасиаате, например, три тысячи жителей, и каждая семья держит упряжку из шести-двенадцати собак.

В восемь утра мы сошли на берег. Около домов сушилась рыба, развешанная на высоких шестах, сохли растянутые на рамах тюленьи шкуры. Кое-где за проволочными изгородями лежали кучи замороженной трески и зубатки, которые предназначались на корм собакам.

Следуя гренландскому обычаю, мы зашли в несколько домов, где нас тут же пригласили на чашечку кофе. Мы слушали неторопливые рассказы эскимосов о прошлом и настоящем. Один из собеседников, старый гренландец, красочно описал летнюю охоту на тюленей и птиц, поведал о секретах рыбалки в заливе Диско. Охотника звали Ханс Люнге. Оказалось, что он отец Аргалука Люнге, приютившего нас в Нууке.

Гуляя по городу, мы старались держаться подальше от сидящих на привязи собак, которые буквально задыхались от ярости, завидев чужаков. Ездовые собаки очень опасны. Если подобный пес срывается с привязи, он может напасть на ребенка и загрызть его до смерти. Подобные несчастные случаи происходят на Гренландии почти каждый год. Собачья стая может напасть на взрослого человека. Псы сжирают все, даже одежду. Собак, которые хоть раз попробовали человеческое мясо, немедленно пристреливают.

В окрестностях городков и поселков часто бродят стаи одичавших псов. Ночами они пробираются к жилищам людей и роются в мусорных кучах в поисках пищи. Во время первой же утренней прогулки по Аасиаату мы увидели трупы пристреленных собак. Жители городка были настороже. И первое предупреждение, которое мы услышали, было: «Никогда не выходите ночью на улицу в одиночку».

В Аасиаате мы услышали о катастрофическом положении в рыбоперерабатывающей отрасли. Лето было очень неудачным для рыбаков: промысел рыбы серьезно затруднили многочисленные плавающие льды, и в результате в городе резко возросла безработица.

Одна из работниц рыбоперерабатывающей фабрики с горечью поведала, что зимой женщинам вообще невозможно получить работу на городских предприятиях. Безработным членам профсоюза в течение 13 недель выплачивается пособие, а затем муниципальные власти выдают «социальную помощь», которой не хватает даже на питание и плату за жилье.

— В конце концов, мы могли бы заниматься обработкой тюленьих шкур, — говорила работница, — но дирекция фабрики отклоняет наши предложения и рекомендует отсылать шкуры в Данию, откуда они идут на экспорт...

В Аасиаате располагается также «Уло». Вообще говоря, уло — это специальный нож, которым женщины сдирают шкуры с убитых тюленей. Однако то же название носит гренландская фирма грампластинок, которая размещается в неказистом с виду здании, напичканном самой современной аппаратурой. Благодаря стараниям сотрудников «Уло» новая и старинная гренландская музыка широко распространяется по всему острову.

И вот мы вновь в море — на этот раз на небольшом каботажном судне «Тугдлик», которое медленно двигается между островками в северо-восточном направлении. Волнения почти нет. Десяток пассажиров дремлют в салоне.

После нескольких часов плавания «Тугдлик» подходит к городку Касигиангуит, что на эскимосском значит «Маленькие пятнистые тюлени» (Датское название — Хольстейнсборг.). Городок известен прежде всего тем, что здесь была создана первая на острове антивоенная группа. Во время короткой стоянки мы знакомимся с городом. Привычные уже одноэтажные типовые домики, блочные жилые дома, магазин, у которого слоняются молодые безработные. Проходя мимо, мы чувствуем на себе любопытные и в то же время недоброжелательные взгляды.

Уже в сумерках «Тугдлик» проходит мимо самого большого на Гренландии ледника, а поздно вечером мы сходим на берег в городе Илулиссат — «Ледяная скала» (Датское название — Якобсхавн.).

На следующий день местные жители устроили в нашу честь прием в школе, носящей имя Матиаса Сторка. Он был пастором и поэтом, автором вышедшего в 1914 году первого романа на эскимосском языке. В романе М. Сторка «Мечта» описывается Гренландия 2015 года, когда жители острова сами управляют своей страной.

В прогулке по Илулиссату нас сопровождали учитель Оле Леннарт и братья-охотники Ивар и Павиа. Они только что вернулись с охоты на большого кита-полосатика, и вечером за ужином мы пробуем китовое мясо. Наши спутники показали местную церковь — по-эскимосски «окалуффик». Оле объяснил, что это слово означает «Дом, где много говорят и где только один говорящий».

В Илулиссате находится музей Кнуда Расмуссена; экспозиция размещается в доме, где жили родители великого полярного путешественника. Здесь выставлены многочисленные рукописи, фотографии и рисунки, сделанные в экспедициях, различные инструменты, а также старинные орудия и утварь эскимосов.

Город окружают невысокие горы. Поднявшись на одну из вершин, мы долгое время молча стояли в полной тишине. Внизу раскинулся огромный ледник. В заливе Диско, по которому мы только что плыли на «Тугдлике», плавали айсберги.

В том месте, где стоит Илулиссат, материковый лед сползает в море гигантским языком. Его ширина достигает четырех с половиной километров.

Всего лед покрывает больше четырех пятых площади Гренландии. Природные богатства, которые таятся подо льдом, до сих пор остаются загадкой для людей. Под собственной тяжестью лед ползет в море. Например, от самого большого гренландского ледника, который лежит перед нами, гигантские глыбы льда откалываются каждые пять минут и с оглушающим грохотом падают в море.

После месячного путешествия по Гренландии мы опять летим над этой ледяной пустыней, которая протянулась на тысячу километров с востока на запад и на две с половиной тысячи километров с севера на юг.

Один из гренландцев написал песню, которая называется «Инуит нунаат» — «Страна людей». В ней говорится:

Давно мы пришли в страну,
В которой теперь живем.
Богатая природа
Даровала нам жизнь.
В ней черпали мы
Нашу силу.
То, что принадлежало
Нашим предкам,
Должно остаться
И нашим потомкам.
Это — страна людей,
Которая должна остаться
В их собственных руках.

Вилли Карлссон

Перевел с датского Юрий Казарьян

Просмотров: 6725