Миры Эмп

Миры Эмп

Миры Эмп

В нашем подсолнечном мире каждая точка пространства насыщена электромагнитными волнами. Мы буквально окружены излучателями, так как электромагнитные волны выплескиваются Солнцем, далекими звездами, Галактикой, да и сама Земля вносит посильную лепту. Каждая клеточка нашего тела пронизана ими — невидимыми, неощутимыми, но столь же реальными, как мороз и зной. Эти волны существовали всегда — и тогда, когда Земля была голой пустыней, и тогда, когда в ее водах затеплилась жизнь, и тогда, когда наш пещерный прапрадед впервые высек искру огня.

Так неужели организмы совершенно нечувствительны к пронизывающему их потоку электромагнитных волн? Неужели только свет — крошечная щелочка в спектре электромагнитных колебаний — оказался жизненно важным на протяжении миллиардов лет эволюции?

Удивительно, что этот, казалось бы, очевидный вопрос долго оставался за порогом внимания, и его настойчивый стук в дверь был услышан лишь в самое последнее время.

Давайте, однако, разберемся во всем по порядку. И давайте условимся — ради удобства и краткости — называть электромагнитные поля так, как это теперь принято в науке: ЭМП.

Команда извне

Очень часто далекие наши предки задумывались и искали ответы на те же самые вопросы, над которыми мы сейчас ломаем головы. Задумывались, порой даже находили какой-то ответ, потом подвергали его сомнению, опровергали, забывали; и мысль, канув в забвение, затем воскресала вновь, точно впервые произнесенная «эврика».

Великий медик древности Гиппократ, вероятно, подметил что-то конкретное, благодаря чему и последовал его вывод: атмосферные процессы и многие болезни согласованы между собой в пространстве и во времени. Нет ли тогда у них и какой-нибудь общей причины? В поисках ее Гиппократ заглянул в космос и попытался связать свои медицинские наблюдения с событиями, происходящими во внеземном пространстве. Попытка, увы, обреченная на неудачу ввиду общей неразвитости науки того времени.

Столетия ушли в историю — и никто после Гиппократа не сделал повторного шага. Лишь в самом начале XX века мысль Гиппократа продолжил другой выдающийся мыслитель — Владимир Иванович Вернадский. Земля, рассуждал он, и жизнь на ней не могут развиваться обособленно от солнечных процессов, коль скоро планета находится в вечно движущемся потоке звездной энергии. Это так же невозможно, как «независимое» развитие водоросли, которую колышет течение реки. И не только видимые, ощутимые факторы вроде тепла и света влияют на жизнь планеты. Иные, еще плохо изученные, а может быть, и вовсе неизвестные составляющие звездного потока также должны оказывать на нее воздействие.

В 1915 году другой наш соотечественник, А. Л. Чижевский, начал поиск статистических данных, которые бы доказывали (или опровергали) зависимость земных биологических процессов от солнечных. Он обнаружил, что изменения солнечной активности сказываются на крови и лимфе, на росте и развитии некоторых бактерий. Позже последователи Чижевского обнаружили, что бактерии — возбудители дифтерии во время максимума солнечной активности становятся гораздо менее ядовитыми. И, что особенно интересно, бактерии каким-то непонятным образом чувствуют приближение цикла солнечной активности. Чувствуют с удивительной точностью и завидным постоянством: за четыре-шесть дней до начала вспышки на Солнце. Впрочем, как выяснилось позже, столь неожиданным свойством обладают не только бактерии, но и мы с вами! Большинство людей, подобно чуткому барометру, ощущают приближение магнитной бури, когда приборы еще совершенно спокойны. Ощущают, не догадываясь об этом! «Предгрозовые» изменения фиксируются на коже: эксперименты с замером ее электропотенциалов показали, что кожный электропотенциал резко падает у одних за трое, у других за пять-шесть суток до начала бесшумной, но сильной магнитной бури. Получается так, что появлению солнечных, вызывающих магнитную бурю вспышек предшествуют какие-то процессы на Солнце, отзвуки которых приходят на Землю и возбуждают в живых организмах таинственную реакцию «икс», меняющую кожный потенциал. Пока неизвестно, что это за реакция. Неизвестно, как она протекает и каково ее назначение. Она есть, пока ясно только это.

Реакцией «икс» дело, однако, не ограничивается. Профессор Чижевский, а позднее и другие ученые, изучив колоссальный объем статистических данных об эпидемиях, обрушивавшихся на род человеческий, установили: эпидемии тифа, гриппа, чумы, холеры да и многих других инфекционных заболеваний протекают не изолированно от деятельности нашей звезды. Количество нервных и психических заболеваний, частота смертных случаев от болезней сердца также имеют отношение к циклам солнечной активности. Сейчас эти факты зависимости биологических процессов от деятельности Солнца уже получили всеобщее признание. Споры идут о характере этой зависимости, ее механизме и масштабах. И здесь в центре внимания оказываются земные ЭМП, потому что они бурно отзываются на солнечные процессы. Может быть, ЭМП и есть то главное «передающее звено», которое замыкает цепь, связующую Солнце с земными организмами? Вопрос поставлен, но с ответом мы пока подождем.

Ключ — ЭМП

В глубинах морей и океанов, в тихих заводях мрачных подземных рек живут многочисленные и разнообразные обитатели. Живут они во мраке или полумраке так, будто это их нисколько не удручает: весь жизненный цикл этих существ течет, как если бы они жили под солнцем.

Ученые сейчас спорят о биологических часах, регулирующих жизненный цикл, фазы активности и фазы покоя: одни говорят, что они упрятаны где-то внутри живой клетки; другие пытаются их переубедить, считая, что четкая периодичность процессов в живых организмах диктуется чем-то из внешней среды. Но чем? Как?

В поисках ответа на эти вопросы американскими учеными был проделан такой эксперимент. На одной из отмелей штата Коннектикут они собрали устриц, положили их в темный, закрытый наглухо контейнер и так, «с завязанными глазами», перевезли свою добычу на западное побережье. Трудно сказать, насколько уютно чувствовали себя устрицы в темном и тесном контейнере при постоянном давлении и неизменной температуре, но открывали и закрывали свои створки они в точности с фазами прилива и отлива на своей родине — в Коннектикуте. А через две недели экспериментаторы наконец увидели — именно увидели — ответ на свой вопрос. Устрицы, оставаясь в контейнере, стали раскрываться, подчиняясь новому ритму приливов западного побережья! Но как устрицы узнали, что они на новом месте и что часы приливов здесь совершенно иные? Ведь никакой внешней информации они вроде бы не получали!

Потом такой же точно эксперимент проделали с крабами. И получили аналогичный результат.

Значит, «ключ», которым «заводятся» биологические часы, похоже, находится вне организма.

Были проделаны также серии опытов с другими животными и насекомыми, с различными растениями. Оказалось, что все они, оставаясь в полнейшей изоляции от света, перемен температуры и давления, тем не менее узнают об изменениях среды, находящейся за стенами их «тюрьмы». Что их об этом оповещает? Советский ученый А. С. Пресман, автор первой научной монографии, посвященной исследованию биологической роли ЭМП, рассказывая об этих экспериментах, пишет: «Подозрение» сразу же падает на магнитное и электрическое поля Земли, которые и в условиях такой изоляции могут воздействовать на организм...»

Итак, «подозрение падает...». Продолжим расследование.

Накапливается все больше экспериментов, которые доказывают, что магнитные и электрические поля помогают птицам ориентироваться во время дальних перелетов. Ориентация «по ЭМП» у них, очевидно, не единственная, но ее значение отнюдь не второстепенно. И вообще, как выяснилось, многие летающие существа чутко реагируют на нюансы естественных электромагнитных полей. Некоторым насекомым эти нюансы явно небезразличны. Мухи, например, если им не мешает ветер, делают «заход» на посадку всегда в направлении с востока на запад или с севера на юг. Причем совершенно независимо от того, где в данный момент находится солнце. Значит, иные насекомые не только ощущают ЭМП, но и корректируют по ним свой полет.

Небезразличны к ЭМП и растения. Настолько небезразличны, что в ряде научных центров — в Кишиневе, например, — ведутся практические опыты по исследованию влияния электрических полей на ускорение развития растений и увеличение урожайности.

Стоит, однако, сказать о том, как электрические, магнитные и прочие невидимые поля влияют или могут влиять на организмы. Вот один из случаев косвенного влияния. Ленинградскими исследователями сейчас изучается один из способов увеличения урожайности — прием, заключающийся в том, что при пахоте через почву пропускается электрический ток, который увеличивает подвижность вносимых с удобрениями питательных микроэлементов. Растениям соответственно становится легче их усвоить.

На другом конце спектра возможных влияний ЭМП на организмы, видимо, находится явление, обнаруженное итальянским ученым профессором Джорджио Пиккарди. В ряде опытов он установил, что одна и та же реакция осаждения, происходящая в тождественных условиях, но в разное время, течет с разной скоростью. Длительная серия экспериментов показала, что это не погрешность опыта, а, очевидно, влияние атмосфериков — электромагнитных полей нашей атмосферы.

Позже Пиккарди перенес результаты своих опытов на живые объекты и пришел к выводу, что в организме животных на ЭМП реагируют вода и коллоиды — сложные физико-химические образования, играющие в организме очень важную роль. Значит, ЭМП могут влиять на жизнь разными способами — и косвенно, многоступенчато, и, очевидно, прямо — путем «вмешательства» в течение тонких биохимических реакций, идущих с участием воды и коллоидов.

Эта сложность явления служит серьезным препятствием для исследователей, пытающихся проследить все важнейшие нити причинно-следственных связей. Но если отсечь все гипотетичное, смутное, пока еще неясное, то очевидным все же останется самый главный, добытый современной наукой вывод: да, жизнь не безразлична к ЭМП. Она родилась, развилась в его приливах; и без этих волн она, очевидно, была бы другой. ЭМП, как свет Солнца, как воздух, была средой, сформировавшей ее теперешний облик.

Становится очевидным также и то, что активность нашей дневной звезды сказывается на живых организмах через неощутимые для глаза ЭМП, хотя в большинстве случаев мы еще не знаем как и даже можем предполагать, что связь осуществляется не только через ЭМП.

Но у этих выводимых из фактов умозаключений есть и другая сторона. Коль скоро ЭМП влияют на живые организмы, то логично спросить себя: не присущи ли живым существам такие органы, которые обеспечивают им взаимодействие с внешними ЭМП? Не возникли ли в ходе эволюции внутри самого организма такие системы, чье действие основано на ЭМП?

Косвенно мы уже затронули эти вопросы (ориентация птиц, а также, видимо, насекомых и рыб). Вглядимся теперь попристальней.

Аварийный сигнал

Омар — деликатес. Это известно всем. Но не все, наверное, знают, что в теле омара заключена интереснейшая электрическая схема, управляющая сокращениями сердца. Девять нейронов этой цепи, соединенные в кольцо, генерируют электрические импульсы, которые и несут сердцу команды. У позвоночных животных тоже существует электрический регулятор ритма сердца. Но, естественно, он гораздо совершенней и сложней, чем у омара.

Я уж не буду вспоминать об электрических скатах и угрях, использующих электричество как средство нападения и защиты. Много написано и о нильской рыбе мормирус, обладающей естественным радиолокатором. Ясно и так, что электрические и электромагнитные системы не редкость у живых организмов.

Но мысль исследователей идет еще дальше. Вот что пишет в своем новом научном труде А. С. Пресман: «Речь идет не об известных уже способах передачи информации по нервам с помощью биоэлектрических импульсов, а о своеобразной «радиосвязи» между различными элементами и системами внутри организма».

Радиосвязь внутри нас? Что привело исследователя к этой мысли?

Способность клеток находить друг друга. На месте поврежденной мышцы не образуется нервная ткань. Оторванный хвост ящерицы вырастет и не превратится ни во что другое: все клетки «найдут» друг друга и лягут точно по «чертежам».

Что, однако, командует каждой клетке, куда ей двигаться? Ситуация здесь примерно та же, как если бы рассеянным в густом лесу солдатам вдруг отдали приказ собраться и построиться в точно указанном месте. Такое построение, понятно, было бы легче всего при условии, если бы у всех солдат была радиостанция.

Здесь примечательно еще то, что клетки «находят друг друга» не только в организме, но и в пробирке...

Исчерпан ли этим список гипотетических ЭМП-систем? Нет.

Известно, что в мгновение крайней опасности человек нередко способен на сверхмощное усилие, которое в нормальной обстановке он не может повторить. Объяснение этого эффекта в рамках уже известного сталкивается с серьезными трудностями, о которых пришлось бы говорить долго и пространно. Это может увести нас далеко в сторону, поэтому скажем коротко: Норберт Винер и вслед за ним Пресман предполагают, что в организме существует своего рода аварийная сигнализация, которая включается в миг крайней опасности и мобилизует все его резервы. Мгновенность ее лучше всего объяснима, если она действует на основе ЭМП.

Наконец, гипотеза существования ЭМП-систем, поддерживающих связь организмов с внешней средой и, может быть, с себе подобными. Ведь радиоволновой вид связи чрезвычайно удобен в борьбе за существование. Неужели эволюция не породила его?

Наблюдения ленинградцев

Эти и некоторые другие гипотезы как были, так и остаются гипотезами. Даже гипотезу электромагнитной ориентации птиц нельзя считать абсолютно доказанной, хотя она получила солидное экспериментальное подтверждение. Одна из самых распространенных ошибок — это ошибка обобщения. Вот в чем она заключается. Допустим, совершенно точно доказано, что, например, какой-нибудь окунь ориентируется прежде всего по ЭМП. Можно ли распространить этот вывод сразу на всех рыб или тем более на всех животных? Это неверный путь, даже если он представляется логически правильным. Ведь из того факта, что дворники вашего и соседнего дома люди, предположим, угрюмые, никто не сделает вывода, что угрюмость отличительная черта всех дворников.

Поэтому и в разговоре о влиянии ЭМП на жизнь приходится избегать широких обобщений и безусловных выводов, даже если такие выводы как бы сами собой напрашиваются.

До недавнего времени существовало еще одно обстоятельство, которое лишало многие гипотезы, так сказать, точки опоры. Логично было бы предположить, что коль скоро в организмах протекают электрические (точнее, электрохимические) процессы, то и сам организм, и его органы, его нервы генерируют ЭМП. Но вот этого-то и не было обнаружено!

Верней, не совсем так. Еще лет двадцать с лишним назад французский исследователь де Но открыл, что вокруг возбужденного нерва возникает электрическое поле. Прошло два года — и другие исследователи зафиксировали влияние электрического поля уже на расстоянии, которое вполне можно было назвать значительным — целых несколько миллиметров! А дальше произошло то, что происходит довольно часто с наблюдениями чрезвычайно тонкими, требующими не только совершенной аппаратуры, терпения и уверенности экспериментатора, но и немного удачи: все, кто ставил такие же опыты, стали их и подтверждать, и опровергать. Одни говорили: «Да, эффект есть». Другие возражали: «Простите, эффекта нет».

Так длилось более двадцати лет... И только сегодня можно наконец сказать, почему у наблюдения, которое делал де Но, оказалась столь драматичная судьба. Главная причина необычайно трудной воспроизводимости опытов крылась в том, что поля, которые пытались зарегистрировать, были чрезвычайно слабы. Кому-то, у кого были лучше приборы и и у кого опять же хватило терпения, удалось подтвердить наблюдение де Но, а кому-то — и таких оказалось больше — нет.

А ведь ученые многих стран проявили стоическое терпение, пытаясь найти подтверждение опытов де Но, и обыкновенное человеческое нетерпение, желая получить положительные результаты возможно быстрее. Ведь если бы удалось совершенно однозначно доказать, что вокруг изолированных клеток, органов и в «окрестностях» всего организма возникают ЭМП, то предположение о возможности обмена информацией между животными с помощью электромагнитных полей получило бы точку опоры.

Совсем недавно в «Докладах Академии наук СССР» была опубликована статья, о которой заговорили не только физиологи и биофизики, но и люди, не имеющие прямого отношения к теме, о которой шла речь. Ее авторы — ленинградские специалисты доктор биологических наук Павел Гуляев, аспирант Владимир Заботин и научный сотрудник Нина Шлиппенбах — не только получили твердое, неоспоримое доказательство тому, что вокруг изолированного нерва существует электрическое поле, но и пошли еще дальше: они зарегистрировали и изучили электрическое поле на расстоянии четверти метра от самого нерва. Оказалось, что это поле удивительно недолговечно (вот еще одна причина, почему его было столь трудно зарегистрировать), оно существует всего тысячные доли секунды. Опыт был поставлен на нерве лягушки. Исследователи пытались обнаружить электрическое поле и вокруг нерва человека, но это не удалось. Ученые объясняют это тем, что мышцы и кожа человека играют роль очень сильного экрана. И еще одно, чрезвычайно интересное наблюдение: странно, но сама форма возникающего электрического поля, оказалось, зависит от материала, из которого состоят находящиеся поблизости предметы. Что из этого может следовать? Возможно, живые существа обладают еще одним, неизвестным способом ориентации в пространстве.

Исторически лишь совсем недавно мы открыли для себя невидимый глазом мир ЭМП. Подозреваем ли мы в обычной жизни, что, кроме видимых пейзажей, нас окружают и другие, столь же богатые оттенками ландшафты? Что у облаков, деревьев, трав, птиц, зданий есть свои электрические, меняющиеся и зыбкие контуры? Ради записей этих пейзажей ленинградские исследователи выезжали в Новгородскую область, и теперь уже имеются рисунки «электрических» пейзажей нашей Родины.

Но занавес лишь слегка приподнят. Мы еще не знаем, есть ли у нашей домашней собаки, кроме зримого скелетно-мускульного костяка, еще и. незримый — электромагнитный. Не знаем, посылает ли пролетающий голубь луч радиоволновых колебаний, действуют ли «радиостанции» внутри нас. Может быть, да, а может быть, и нет. Мы знаем лишь, что колышущиеся на земле, под землей, в воздухе, в космосе потоки ЭМП как-то отзываются в нас. Мы знаем теперь, что, кроме привычной вещественной оболочки, у живых организмов есть и другая, столь же материальная, сколь и незримая для глаз. Это уже немало. Мы еще только учимся видеть миры ЭМП. Мы многое еще увидим...

Леонид Репин

ПОКАЗАТЬ КОММЕНТАРИИ
# Вопрос-Ответ