Скульпторы моря

01 февраля 1970 года, 00:00

Маврикий зовут островом радуг, вулканов и раковин. Перед вами — большая пауковая раковина, или семипальчик. Этот экземпляр стал незапланированным, но, безусловно, приятным трофеем нашего спецкора Л. Скрягина во время его поездки на этот далекий остров.

В таинственном шуме, доносящемся из глубин морской раковины, мне до сих пор слышится буйная симфония ветра и волн калифорнийского побережья Пойнт Арены. Мальчишкой я часами бродил по этому берегу, увлекаемый мечтой в незнакомый мир отливов и утренних туманов. Сколько чудес я видел там, в оставленных отливом лужах, которые, подобно темным зеркалам, отражали истоки жизни, — волнующую деятельность тех существ, чья родословная восходит к самым далеким началам эволюции!

В одной из таких луж я впервые увидел хитона — небольшое овальное существо, прикрепленное к нижней стороне камешка. Его спину закрывали восемь защитных пластинок. Я осторожно отковырнул ножом столь странное создание и посадил его на камень. Хитон тотчас свернулся, точно маленький армадилл. Надвигающийся прилив хлестнул пенной волной, и я заторопился назад на берег, унося свое сокровище. Это крошечное создание в латах разожгло мое любопытство, и с тех пор я часами просиживал над книгами по естественной истории.

Доспехи хитона — продукт особой складки плотной ткани, называемой мантией. Я узнал, что животное удерживается на камнях с помощью сильной брюшной мышцы — ноги. Хитоны питаются водорослями, отхватывая от них удобоперевариваемые куски с помощью радулы — похожего на напильник языка, покрытого острыми зубчиками, который выбрасывается изо рта, раскручиваясь при этом подобно серпантину.

Так скромный хитон ввел меня в многочисленный разнообразный мир моллюсков, представляющий собой одну из самых замечательных форм жизни.

Моллюски воздвигают свои дома при помощи мантии. Это складка мышечной ткани, покрывающая спину и бока моллюска. В развернутом виде она расходится как юбка, а у некоторых разновидностей даже оборачивается вокруг раковины.

Мантия испещрена множеством пор. Это открытые концы трубочек, через которые моллюск выделяет частицы известкового вещества. Оно откладывается тонким слоем и быстро затвердевает. На эту хрупкую стенку накладывается вторая, потом третья, и таким образом возводится все здание раковины.

Человек с восхищением относится к фантастическим творениям мантии моллюсков — застывшему звездному сиянию «гребня Венеры», сверкающим мраморным куполам каури, минаретам цвета слоновой кости, возводимым буравчиками, окаменевшим цветам колючей устрицы. Такие величественные сооружения может возвести только очень тонко устроенный и биологически удачный организм.

Обладая надежной раковиной, сильной ногой для передвижения и радулой для поиска и поедания пищи, одни из самых древних обитателей нашей планеты — моллюски пережили все геологические эпохи и обосновались на всей поверхности земного шара. Некоторые, самые отважные, обитают за снеговой линией Гималаев, в воде горячих источников, в толстом льду замерзших озер, в песчаных просторах пустынь и в самых темных морских глубинах. Однако большинство из пятидесяти тысяч видов моллюсков, обладающих раковинами, предпочитают жить на умеренных глубинах среди коралловых рифов и на дне континентальных шельфов.

Самые известные из них — это те, которые мы встречаем на своем обеденном столе, — сочные устрицы, гребешки и мидии, вкусовые качества которых человек оценил еще тысячи лет назад. Все они представители многочисленного класса двустворчатых моллюсков, имеющих две скрепленные вместе раковины.

Некоторые из двустворчатых вытворяют самые невероятные вещи. Гребешки, например, прыгают и плавают. Мидии могут висеть, как дирижабли. Корабельные черви буравят древесину. Некоторые моллюски прядут золотистую нить, из которой можно ткать тончайшие ткани. А гигантские двустворчатые работают как фермеры: в своих мантиях они умудряются выращивать целые плантации водорослей.

О знаменитой жемчужной устрице пинктаде и говорить не приходится: истории, связанные с добычей и судьбой жемчуга, известны.

Но едва ли меньший след в истории оставил гребешок, которого искусство древних изображало царем моллюсков.

При раскопках выжженных холмов Анатолии и руин Греции археологи находят статуэтки Афродиты, (которую римляне называли Венерой), выходящей из раковины гребешка. Этот символ пронизывает все античное искусство — его можно видеть на стенах садов Помпеи, в мозаиках Геркуланума, в нишах древних храмов. Особенно часто встречается гребешок в погребальных памятниках. Он украшает свинцовые гробы из римской Британии и мраморные саркофаги из Малой Азии. В византийских гробницах он чередуется в орнаменте с райскими пальмами. Может быть, гребешок символизирует воскрешение?

Позднее гребешок стал одним из символов западного христианства. Крестоносцы подбирали ракушки пектен якобазус на берегах Палестины и носили их на шлемах и шляпах. (Своего рода наклейка на бампере, говорящая: «Я там побывал».)

Кламис херициус — гребешок с тихоокеанского побережья США, аргопектен иррадианс — житель атлантических бухт и маленький пестрый обитатель вод Карибского моря и юго-восточных берегов США аргопектен гиббус — все они чемпионы по плаванию. Плавают они быстрыми, длиной в ярд рывками, используя принцип гидрореактивного движения. Но самое удивительное у гребешков — это двойной ряд глаз: сотня ярко-синих бусин, нанизанных между щупальцами, как украшения на рождественской елке. Они разные по размеру, но у всех имеются хрусталик, сетчатка и зрительный нерв. Случись тревога, гребешок захлопывает раковину, оставляя иногда узенькую щель, сквозь которую выглядывают ряды немигающих глаз.

В этих же водах можно обнаружить скопление крохотных воздушных змеев, чьи нити как бы запутались в кустах. Это молодые гребешки. Они прикрепились к водяным растениям с помощью биссуса — нити-паутины: гребешки плетут ее примерно так же, как пауки.

Повзрослевший гребешок в конце концов порывает со своим биссусом, но некоторые другие двустворчатые, в том числе всем известная синяя мидия, проводят зрелые годы своей жизни, прядя свои нити, подвязывая их к скалам и камням или скрепляя между собой.

Среди двустворчатых, прядущих нити, выделяется пинна нобилис — обитательница Средиземного моря. Ее шелковистые нити в древнем мире шли на изготовление так называемых «золотых тканей» — парчи. Ценились они высоко. Так, например, историк Прокопий писал, что император Юстиниан пожаловал сатрапам Армении одежды, вытканные из нитей биссуса.

Многие двустворчатые проникают в твердый камень. Литофага проделывает это, выделяя разъедающую известняк кислоту. Ее отдаленная родственница в Арктике хиателла может проделать отверстие глубиной в шесть дюймов!

Поистине одержимыми среди двустворчатых являются корабельные черви тередо навалис и их родственники, которые черт знает что вытворяют с деревянными судами и пристанями. В конце концов они заставили моряков обшивать днища кораблей медью, ибо никакое дерево не могло противостоять сверлящему усилию их створок (бревно толщиной едва ли не в метр для корабельных червей не препятствие). Даже в нашем столетии они умудрились испортить пристань в Бениссии (штат Калифорния).

Корабельный червь выстилает свой туннель известковым покрытием. Из этого «дота» связь с внешним миром он поддерживает благодаря двум трубкам — через одну он питается, а через другую выбрасывает отходы. Этот образ жизни может показаться вершиной отшельничества и независимости от превратностей внешнего мира. Но все же эта честь, по-моему, принадлежит скорей тридакне Большого барьерного рифа. Вид этих гигантов размером с солидный бочонок вызывает почтение. Ходят даже рассказы о неосторожных пловцах, попавших в их каменные объятия. Но это маловероятно, ибо профессия гигантских моллюсков самая что ни на есть мирная. При внимательном рассмотрении на мантии можно обнаружить яркие пятна: под ними имеются полости, в которых растут водоросли, — так сказать, оранжереи. Яркие пятна — это не что иное, как линзы, направляющие солнечный свет в оранжерею. Новейшие исследования позволяют думать, что водоросли поглощают из ткани моллюска ненужные ему вещества и используют их для своего роста. А моллюск живет за счет кислорода и, возможно, органических веществ, производимых растениями.

Из Средиземного моря, где мы с женой ловили диковинных морских животных в бурных водоворотах Мессинского пролива, мы привезли однажды раковину, причастную к величию античной знати. Это мурекс брандарис. За ней в свое время выходило в море великое множество кораблей.

Из этого моллюска длиной в три дюйма ремесленники финикийских городов Тира и Сидона изготовляли великолепную пурпурную краску, которая с тех пор стала цветом королей. Рыбаки вылавливали этих моллюсков с помощью плетеных корзин, куда для приманки клали разную морскую живность. Финикийцы разбивали раковины выловленных мурексов, вынимали мантии, солили их и раскладывали на солнце. Потом дня через два-три их клали в котел. Там мантии кипели на медленном огне десять дней. Получался прозрачный бульон, который под действием солнечного света становился желтым, потом зеленым, потом синим и, наконец, пурпурным.

Квадратный фут выкрашенной этим прекрасным и прочным красителем ткани стоил (в современных ценах) не менее десяти-двенадцати тысяч долларов. Их, естественно, могли носить только богатые и знатные. С тех пор и пошла фраза: «рожденный для пурпура».

Меккой для всех собирателей раковин является Филиппинский архипелаг, насчитывающий тысячи островов, рифов, каналов, заливов. Многие годы я мечтал поехать на Филиппины. И вот, наконец, я отправился в Замбоангу на острове Минданао.

Здесь можно найти редчайших и величественных представителей класса гастропод — самого многочисленного класса моллюсков. К тому же классу относятся и прекрасные каури тропических морей, и опасные конусы, и самые большие из всех гастропод — австралийский трубач и тихоокеанский тритон. Музыка, рожденная в спиральных камерах этих внушительных раковин, взывала к древним богам, собирала на битвы армии и оплакивала погибших героев.

Прожив несколько дней в Замбоанге, я нанял трех бывших ловцов жемчуга, согласившихся сопровождать меня не только из-за денег, но и просто из любопытства. (Их профессия теперь уже почти отошла в прошлое, уступив место искусственному выращиванию жемчужин.)

Мы отправились на острова Санта-Крус. Прибыв на место, мои помощники надели очки с оправой, вырезанной из дерева, и нырнули. Прошло немного времени, и один из них вернулся с первыми трофеями. Это были две оливы и колючая устрица.

Потом из мешочков на'Поясе он осторожно вынул трехдюймовую коническую раковину с желтыми и черными пятнами. Я узнал конус мармореус — представителя зловещего семейства конид. Мне была понятна осторожность моего помощника. Еще в Австралии мне рассказывали о любителе-коллекционере на острове Хейман, который нашел раковину с мраморной розовато-коричневой поверхностью и неосторожно положил ее к себе на ладонь. Он тут же потерял сознание и умер через пять часов. Посетители Квинслендского музея, где лежит теперь этот экземпляр, находят своего рода зловещую пикантность в сознании, что именно этот экспонат когда-то убил человека. Коварные хищники мира моллюсков — конусы убивают и парализуют своих собратьев, а также мелких рыбешек и червей (они снабжены ядовитой железой, которая открывается у основание, хоботка). Яд же конусов по своим свойствам напоминает кураре: он действует на нервную систему и парализует жертву.

Куда более симпатичны безобидные каури. В эту поездку мне удалось побывать там, где водятся эти замечательные представители гастропод. За короткое время мы набрали там десятки каури ципрея монета — бледно-желтые раковины, которые и по сей день используются в меновой торговле в некоторых районах юга Океании; кольцевых каури ципрея аннулус; сетчатых каури ципрея макулата; серых с коричневыми знаками, напоминающими арабскую вязь ципрея арабика и крупных тигровых каури ципрея тигрис, которых так много в магазинах сувениров во всем мире.

С древнейших времен человек использовал раковину каури как украшения и как талисман. Их дарили невесте как гарантию того, что у нее будут дети. Обитатели Океании верили, что в раковине каури живет дух богини плодородия, шепот которого можно услышать, приложив раковину к уху. На некоторых островах Тихого океана каури привязывают к рыболовным сетям, веря, что таким образом будет обеспечен хороший улов. Другие каури служат денежными единицами, особенно во внутренних районах Новой Гвинеи, где за связку раковин можно купить пищу, землю и невесту.

Коллекционеры также ценят каури, ибо хорошие экземпляры, такие, как ципрея беукоден и ципрея валентия, стоят несколько тысяч долларов.

Собирание раковин — одно из древнейших занятий в мире. Археологи находят морские раковины в погребениях всех континентов. Некоторым из находок 15 тысяч лет. По ним можно проследить древние торговые пути и доказать, что они были весьма протяженными; тихоокеанские раковины находят в развалинах индейской деревушки в штате Аризона; раковину из Северного моря — в Швейцарии; атлантическую раковину — в этрусских гробницах.

Светоний рассказывает нам об одном из первых крупных коллекционеров раковин — императоре Калигуле. Выйдя со своими легионами на берега Ла-Манша весной 40 года н. э., он решил, что лучше воевать с Нептуном, чем с бриттами. Исходя из этого, он отдал приказ своим войскам, построенным в боевом порядке, начать собирать раковины на морском берегу. Несомненно, это был один из самых странных приказов, который когда-либо получала армия за всю историю человечества. Трофеи, с которыми Калигула возвратился в Рим, он назвал «данью покоренного океана».

Россыпь волшебных красок и форм демонстрирует нам мир моллюсков. На какую бы раковину мы ни взглянули, их вид говорит нам о законченности и гармонии, отточенной миллионами лет эволюции, где все неудачное безжалостно отсекалось естественным отбором. И уцелело лишь то, что совершенно, что наилучшим образом действует в данной среде и данных условиях. Отсюда и это впечатление завершенности и изящества, это удивительное ощущение прекрасного, когда мы вглядываемся в снимки моллюсков. Плохая конструкция — некрасивая конструкция; это знают зодчие, это знают создатели машин. Изучение моллюсков дает тот же ответ: красота неотделима от совершенства.

В XVII—XVIII веках в Европе стали модными «кабинеты» — большие комнаты, набитые всевозможными любопытными штуковинами: чучелами животных, раковинами, минералами, оружием, монетами, костями. Некоторые раковины разжигали страсти коллекционеров не только своей красотой, но и редкостью. Одна из таких раковин, о которой мечтают все коллекционеры и до сих пор, хотя за нее уже и не платят астрономические суммы,— это «Драгоценная винтовая лестница», как называли ее голландцы. В свое время ею обладали только царственные дома, но в последние годы собиратели проникли в логовище этих раковин у берегов Суматры и Австралии. Цена на них резко упала. Но не померкла их красота.

Более двух столетий самой редкой и дорогой считалась конус глориамарус — «Слава морей» — поистине королевского вида раковина с тончайшим, как бы вытканным узором. До 1837 года в мире было известно только полдюжины таких раковин. В тот год знаменитый английский коллекционер Хью Каминг посетил один риф вблизи Филиппин. Он повернул небольшой камень и нашел под ним две сидящие рядом раковины. Он вспоминает, что от восторга чуть не упал в обморок. Потом этот риф исчез после землетрясения, и мир решил, что погибло единственное место обитания «Славы морей». Эта раковина стала столь знаменитой, что писатель Фенни Стиль построил сюжет своего романа вокруг ее кражи. Много лет спустя, в 1951 году, мир снова вспомнил о непреходящей ее ценности, когда какой-то неизвестный разбил витрину в американском Музее национальной истории и унес прекрасный экземпляр «Славы морей».

Фото автора

Все же легендарная «Слава морей» не самая большая редкость — теперь в коллекциях насчитывается до семидесяти экземпляров этого моллюска Подлинный уникум — это каури ципрея беукоден. Их всего три. Одна раковина хранится в Британском музее, вторая — в Гарвардском университете и третья находится в частной коллекции.

Однако самая сенсационная находка была сделана, пожалуй, в 1952 году, когда датское исследовательское судно «Галатея» выудило у берегов Коста-Рики горсть живых ископаемых. Десять небольших, похожих на пуговицы существ оказались представителями примитивных моллюсков, которых считали вымершими 350 миллионов лет назад.

В 1958 году американское судно «Вема» подняло у берегов Перу еще четырех представителей того же вида. К настоящему времени известно уже пятнадцать новых видов этих моллюсков, обнаруженных в последние годы у берегов Японии, Индонезии, Южной Африки и в Карибском море.

Есть что-то неописуемо волнующее в неумолчном рокоте, который доносится из глубин приложенной к уху морской раковины. Он сулит тайны, и, как видим, это обещание не остается напрасным. Но для многих и многих мальчишек это еще и просто зов моря, который звучит для них так же, как он звучал для меня в дни далекого детства. Он никогда не смолкнет, потому что каждый год все новые и новые подростки вслушиваются в смутный гул раковин, и с ними происходит то же, что некогда было со мной, — море и его обитатели очаровывают их.

Поль Зал, доктор биологии

Перевела с английского А. Резникова

Ключевые слова: раковины, малюски
Просмотров: 7560