Людоеды из Рамгара

01 февраля 1970 года, 00:00

Фото автора

Кесри Сингх, известный индийский охотовед, больше тридцати лет работал в управлении по охране животных в штатах Мадхья-Прадеш и Раджастхан. Свои наблюдения за повадками хищников он изложил в книге «Тигр Раджастхана», главу из которой мы предлагаем вниманию читателей.

Неведомое всегда страшит и влечет к себе одновременно. Но часто бывает, что и хорошо знакомое, испытанное не однажды продолжает волновать тебя, сколько бы раз ты ни встречался с ним. У меня так было с тиграми-людоедами. Милях в двадцати к северу от Джайпура, в местечке Рамгар, есть очаровательное озеро. В лесистой местности вокруг него водился зверь, в том числе множество тигров. Поскольку хищникам вполне хватало там пищи, обитатели соседних деревень, казалось бы, могли не опасаться за свои жизни. И тем не менее из всех ставших мне известными за четверть века случаев людоедства самые страшные произошли именно в этой выглядевшей райской долине.

Тигрица лежала в логове с новорожденными детенышами. С рассветом к этому месту пришли косари и начали косить траву. Тигрица могла бы уйти, но с ней были дети. Она затаилась, выжидая, покуда один бедняга не споткнулся о нее. Зверь ударом лапы убил человека и бросился с выводком в высокую траву.

Второй крестьянин помчался к находившейся неподалеку водопроводной станции и, задыхаясь, рассказал рабочим о том, что произошло. Вскоре в поселке собралась большая толпа; у кого-то нашлось ружье двенадцатого калибра и два заряда картечи. Это придало храбрости, и односельчане отправились к месту происшествия.

Фото автора

Тигрица до-прежнему оставалась вблизи — малыши не умели еще как следует ходить. Когда люди подошли ближе, она, выскочив из укрытия, бросилась в атаку. Но прежде чем хищница достигла толпы, владелец ружья выпалил из обоих стволов. Заряд тяжелой дроби заставил ее остановиться. Рыча, тигрица вернулась в заросли к своему потомству. Крестьяне отыскали тело убитого и вернулись в деревню.

К сожалению, рана тигрицы оказалась несмертельной. Испытав боль, зверь преисполнился ненависти к человеку.

Но этот выстрел хотя бы принес пользу — было отбито нападение хищника. А год спустя в тех же краях кто-то — я так и не мог установить, кто именно, — выстрелил из мушкета в тигра, пожиравшего на опушке свою добычу — домашнего буйвола. Пуля, летевшая с небольшой скоростью, ударила зверя в переднюю лапу, и он ушел, затаив злобу. По удивительному совпадению раненый тигр и убившая косаря тигрица была супругами! (Впрочем, я не исключаю, что они стали ими после ранений.) Раненая пара начала разбойничать в округе...

Наутро после рождества за мной прислали из деревни: накануне вечером в двух милях к северу от озера тигр убил человека. Взяв четырех следопытов, я отправился на место.

Оказалось, что жертвой был пуджари (священник) местного прихода. Он отправился за травой для своей коровы и не вернулся. Отсутствие было замечено довольно быстро: его недоеная корова начала жалобно мычать, а соседи, которым священник обычно продавал молоко, остались без своей утренней порции. А тут еще кто-то сказал, что видел свежие следы тигриных лап поблизости от луга, куда пуджари обычно ходил за травой.

Нам действительно не пришлось долго искать следы: почти сразу же мы увидели в густом кустарнике запутавшийся белый тюрбан. Рядом лежали серп и пара туфель.

Тщательное обследование местности показало, что зверь, вероятнее всего — тигрица, дважды менял позицию, готовя засаду. Схватив несчастного, тигрица понесла его прочь: здесь и там видны были пятна крови.

На следующее утро я осмотрел местность и после тщательных размышлений решил расставить в трех ключевых пунктах живые приманки. Одну — под деревом на охотничьей тропе, ведущей к югу. Другую — у начала дороги, шедшей на восток, а третью — к северу, неподалеку от места гибели пуджари. Я рассчитывал, что тигрица, каким бы широким ни был радиус ее действия, хоть на одну приманку да натолкнется. А уж когда она вернется на вторую ночь, чтобы продолжить трапезу, я буду ее ждать.

Пока крестьяне сооружали махан (1 Махан — помост для засады на деревьях. — Прим. пер.), я решил пройтись и попытаться определить наиболее вероятный путь зверя. То и дело мне попадались неглубокие русла пересохших ручьев. Я вышел к краю лощины и тут почувствовал на себе чей-то взгляд. Поднял голову — это была тигрица. Зверь явно подбирался к работавшим помощникам. Тигрица двигалась спокойно и расчетливо по противоположной стороне оврага. Мое ружье осталось под деревом, находившимся метрах в ста позади.

Мы одновременно увидели друг друга, и удивление наше было одинаковым. Тем не менее я постарался скрыть свои чувства. Я заставил себя небрежно отвести взгляд в сторону, словно ничего особенного не заметил. Тигрица замерла, как все хищники, боящиеся, что намеченная жертва может увидеть их раньше времени.

Но я надеялся избежать судьбы пуджари. Во-первых, тигрица считала, что осталась незамеченной. Во-вторых, она вряд ли могла перемахнуть одним прыжком через овраг. Но если бы я продолжал смотреть на нее или сделал резкое движение, она, без сомнения, кинулась бы на меня. Весь сжавшись, как можно более неторопливо я повернул назад. «Прогулка» заняла лишь минуту, но мне показалось, прошли часы.

Тигрица, вероятно, поняла разницу между тросточкой, которую я держал при первой встрече, и тяжелым ружьем, оказавшимся у меня в руках, когда я через несколько минут вернулся на свидание, и благоразумно ретировалась.

На следующий день под всеми тремя маханами были привязаны буйволы: началась охота на людоеда. Должен признать, что тигрица показала себя достойным противником.

Для начала она продемонстрировала поразительное безразличие к приманкам. Причину этого я понял, когда услышал от следопытов и крестьян, что у тигров началась пора любви. В это время они обычно проявляют небольшой интерес к еде. Для нас это было подлинным невезением. Кроме того, меня тяготило подозрение, что ее друг — тот самый раненый тигр, разделяющий ее антипатию к человеку. Сообщали также, что двое ее детенышей — первопричина всех бед — основательно подросли и болтаются поблизости. Перед нами открывалась, таким образом, угрожающая перспектива встречи с целой тигриной стаей.

Первое сообщение о том, что зверь напал на привязанного буйвола, поступило через две недели после того, как мы расставили приманки. К махану, сооруженному вблизи этого места, я отправился с сыном магараджи М. К. Джайсингом, весьма опытным стрелком. Мы прибыли около шести вечера. Мои спутники поднялись на махан, а я занял позицию в кустарнике, приблизительно в сотне ярдов поодаль.

Около полуночи тигры подошли к туше убитого накануне буйвола, оставаясь в тени. Было отчетливо слышно их супружеское «воркование». Но через некоторое время звуки затихли. Прошел еще час напряженного ожидания, но ни один из убийц так и не показался на освещенном луной месте.

Хазур Бабджи, смелый шикари (охотник), спросил, не буду ли я возражать, если он попробует следующей ночью в одиночку убить тигра. Я согласился. Чтобы помочь Бабджи, я привязал козу близ водопоя для скота, где видели недавно тигриные следы.

Хазур Бабджи применил необычный способ охоты. Он сидел в своем «джипе» с погашенными фарами на дороге, ведущей к водопою. Услышав отчаянное блеяние козы, водитель рванул «джип» вперед и включил дальний свет: в лучах фар показался крупный тигренок. Он торопливо удирал в джунгли...

Со временем бесчинства его родителей-людоедов не прекращались. Из разных мест поступали сообщения о новых жертвах. Каждый раз после этого в районе убийства выставлялась приманка, но все безуспешно. То ли тигры вообще не замечали ее, то ли они стали предельно подозрительны и осторожны. Множество людей пытали счастье, надеясь разделаться с хищниками. Но убийцам, казалось, сопутствовало исключительное везенье.

Месяц спустя после гибели пуджари я отправился с Джай-сингом к одному из постов, близ которого, как сообщили мне охотники — шикари, были вновь обнаружены следы ночного визита тигра. Шанс был, конечно, незначительный, но мы не имели права упустить ни одной возможности. Привязав буйвола к дереву, мы заняли места на махане.

На этот раз нас, наконец, ждала удача. Мы не просидели и часа, как из тени выполз тигр-самец и прыгнул на буйвола. Тот до отказа натянул свою привязь, пытаясь стряхнуть с загривка врага. Раздался выстрел — мой спутник наповал сразил зверя.

Когда утром освежевали самца, в его передней лапе нашли круглую свинцовую пулю от мушкета.

Его подруга, однако, продолжала пугать округу. Я установил несколько живых приманок в надежде привлечь зверя. Но тигрица не пожелала ими заняться. Решив, что она перекочевала в другие края, я вернулся в Джайпур, оставив на месте шикари и наказав им немедленно поставить меня в известность, если людоед снова объявится в Рамгаре.

Неделей позже я получил телеграмму, которая заставила меня бросить все и помчаться обратно.

В трех милях к востоку от озера есть деревушка под названием Джелло; на окраине ее жил с молодой женой владелец джутового поля. Боясь тигра, как и все крестьяне по соседству, супруги перед сном крепко запирали двери своего ветхого жилища.

Вскоре после полуночи тигрица подошла к хижине, ударом лапы сломала дверь и, схватив бедную женщину за ногу, уволокла в джунгли. Муж упал в обморок. Шок был настолько силен, что прошло немало времени, прежде чем крестьянин смог разбудить соседей и поднять тревогу.

Рано утром я прибыл в Джелло и сразу же направился к хижине. Мужчина все еще не пришел в себя. После трагедии, произошедшей 30 часов назад, в хижине ничего не трогали и не мыли. В дверном проеме болтались обломки разбитой двери, пол был в пятнах засохшей крови.

В сопровождении нескольких крестьян я пошел по тянувшемуся в пыли на полмили волоку. След привел к зарослям, откуда при нашем приближении поднялась пара стервятников... Мало что осталось от тела несчастной, но не трудно было опознать серебряные браслеты на ногах; еще два дня назад они были предметом гордости новобрачной. Рыдающий муж вместе с нами пошел по следу зверя. Я пытался убедить беднягу вернуться домой, но ничто не могло заставить его покинуть след.

Мы шли час с лишним, покуда следы вдруг не оборвались среди густых зарослей шиповника. О засаде в такой местности нечего было и думать. Деревьев, где можно было бы замаскировать махан, тут не было. Кроме того, весь предыдущий опыт подсказывал, что мы имели дело с людоедом, который, по всей вероятности, не «клюнет» на приманку. Я возвращался в Джелло основательно озадаченный. Однако когда я еще раз осмотрел хижину, в голову мне пришла идея. А что, если использовать поразительную смелость животного, дерзнувшего вломиться в дом? Я тут же послал за местным плотником, и по моим указаниям он с несколькими добровольными помощниками соорудил маленький домик. Строение имело три плотные деревянные стены и крышу. Спереди вместо четвертой стены крепилась загородка из нескольких толстых жердей, достаточно прочных, чтобы выдержать по крайней мере первое нападение тигрицы.

Сооруженную ловушку поставили на открытом поле, примыкавшем к деревне. От ближайшего дома мою «кабинку» отделяло ярдов пятьдесят.

Незадолго до заката, вооружившись тяжелым штуцером, я занял позицию в клетке-западне. Играть роль живой приманки оказалось даже приятнее, чем сидеть на махане: можно курить, можно с хрустом растянуться на соломе — чем больше я афишировал свое присутствие, тем лучше было для дела.

Ночь, однако, прошла без происшествий. Поиски следов тигриных лап вокруг дома результата не принесли. Мы начали опасаться, что тигрица снова исчезла. Тогда надо было ждать вестей об убийстве миль за пятнадцать-двадцать от нас. Но, с другой стороны, не мог же хищник каждый день резать по человеку! Скорей всего страшная самка отлеживается в зарослях шиповника. Я решил поэтому придерживаться избранного плана.

Ждать долго не пришлось. Приблизительно в одиннадцать часов вечера следующего дня я внезапно услышал тревожные крики чибисов. Они кричали на некотором расстоянии, но их непрерывное «чьи вы, чьи вы» звучало очень четко в тишине. В деревне позади моего домика залаяли собаки — сначала одна, потом другая.

Я встал на четвереньки и глянул сквозь загородку. Но луна была на ущербе и проку от нее было мало. Я задвигался, закашлял и, прижавшись лбом и подбородком к двум жердям, пристально вглядывался во мглу. Ничего! Кроме тявканья собак, ничто не свидетельствовало о близости зверя. И все-таки я понимал, что тигрица вполне могла быть на расстоянии шага от задней стенки домика — спереди запах тигра не чувствовался.

Такая неопределенность длилась около получаса. Затем огромный ком вылетел вдруг из тьмы и ужасающей силы удар обрушился на загородку. Жерди затряслись. Сомнений в том, что это тигрица, уже не было. Я разрядил в грудь зверю правый ствол. Ружье мое было заряжено разрывными пулями; эффект их чудовищный. Тигрицу отбросило от загородки. Я видел, как она отчаянно скребет землю. Выстрелом из второго ствола я прикончил людоеда.

Это действительно была она: в груди у тигрицы засело шесть картечин — результат первой встречи с деревенским охотником.

Случай с рамгарской парой людоедов — исключение. Молодые, сильные тигры редко становятся закоренелыми людоедами. Зверь, конечно, может в раздражении убить человека, но не станет есть его, будучи не в силах побороть врожденный страх перед запахом человека. Тем более тигр не станет охотиться за человеком.

Три года спустя, когда я выследил в Ганвари Ганешере еще одного тигра-убийцу, им оказался немолодой запаршивевший зверь, худой, с клыками, сточенными до корней. Он был в состоянии справиться только с такой легкой добычей, как люди. Даже домашнюю скотину и ту ему было нелегко зарезать.

В Рамгаре же людоедами стали матерые звери. Уверен, что толкнули их на это раны, нанесенные человеком. Движимые вначале просто ненавистью к обидчику, они соблазнились легкостью охоты на него. Возможно и другое: в результате огнестрельных ран звери лишились ловкости, необходимой для выживания в джунглях. И вот результат...

Несколько лет назад ко мне в Джайпур пришло трагическое сообщение из поселка, расположенного у подножья лесистой возвышенности Банско Хилл. Старуха и ее дети — сын двадцати лет и восемнадцатилетняя дочь — отправились в джунгли за хворостом. Люди в тех краях, опасаясь тигра, обычно ходят в джунгли только большими группами. Но это несчастное семейство зарабатывало себе на жизнь торговлей хворостом, и поэтому им приходилось ежедневно отправляться в рискованное путешествие втроем. Собирая валежник, мать и сын услышали вдруг отчаянный вопль девушки, находившейся от них в нескольких ярдах. Подняв головы, они увидели, что ее сбил наземь тигр. Затем на глазах матери и брата тигр схватил девушку, как кошка крысу, и потащил в кусты.

Невооруженный юноша повел себя с отчаянным героизмом. Он ринулся за тигром, крича и швыряя в него камнями. Зверь, двигавшийся сравнительно медленно, поскольку держал в пасти девушку, обернулся, выпустил свою ношу, прыгнул на юношу и убил его ударом передних лап. Затем он снова подобрал девушку и исчез в джунглях.

Обо всем этом позже рассказала потрясенная, почти лишившаяся рассудка мать. Узнав, что стряслось, крестьяне сколотили отряд и отправились к месту трагедии. Изуродованное тело юноши они нашли без труда и доставили его домой. Но след тигра с его ношей вел в дебри, и они не осмелились долго преследовать хищника. В ту же ночь старая мать умерла от горя...

Прибыв в этот район, я столкнулся с трудностями. В окрестностях Банско водилось довольно много тигров. Как определить людоеда?

После некоторых размышлений я разработал следующую схему операции. Двух буйволят привязали под деревьями в безлюдном месте у подножья холма и возле каждой приманки поставили куклу, похожую на человека, натянув на нее изношенную одежду. За обеими приманками, стоявшими на расстоянии мили друг от друга, еженощно внимательно наблюдали шикари.

Через две ночи я получил сообщение: тигр подходил к одной из приманок, но, побродив в сомнении вокруг, ушел, оставив ее нетронутой. На следующий день пришло сообщение от другого наблюдателя: тигр прыгнул на манекен, сбил его наземь, а затем прикончил теленка. Сомнений не было — это он.

Из рассказов следопытов явствовало, что зверь все еще бродит вокруг деревни и наверняка вернется к добыче. Нужно было поторапливаться. Я раздобыл козу и в сопровождении трех шикари отправился через сады, окаймляющие деревню Банско. По дороге мы разговаривали и смеялись: для того, чтобы, если тигрица все еще залегает поблизости, создать у нее впечатление, будто мы группа безобидных крестьян, идущих по своим делам. Однако блеяние связанной козы произвело иное впечатление.

Едва мы сели в укрытие, как появилась тигрица и без колебаний набросилась на козу, привязанную поблизости от недоеденного буйволенка. Тигрица явно прихрамывала.

Раздался выстрел. К сожалению, промах. Пуля отбила кусок от большого камня прямо за тигрицей; та в испуге взвилась в воздух и исчезла.

Я считал, что большой беды не случилось. Тигрица вряд ли покинула бы такой богатый дичью район. Казалось, она не испытывает особого страха или ненависти к людям, а рассматривает их просто как легко доступную пищу. Я пришел к выводу, что, если постараться, ее можно будет еще раз заманить под дуло. Главное — действовать без промедления.

Мы срочно организовали облаву. На следующее утро цепочка людей осторожно двинулась вперед через густые заросли. Никто не сомневался, что тигрица все еще бродит среди полей и садов. И верно — вскоре она появилась перед загонщиками и преспокойно затрусила через открытое пространство, где уже стоял я.

Во время свежевания я тщательно обследовал ее. Никаких следов прежних пулевых ранений. Странно! Я продолжал искать и вскоре из мускулов нижней челюсти извлек острие иглы, а затем еще одну иглу из левой передней лапы — печальные результаты нападения на дикобраза. Игла в лапе весьма значительно снизила подвижность тигрицы, а обломок в челюсти лишил хищника железной хватки. Вне всяких сомнений, людоедом ее сделала крайняя нужда...

Мне хочется еще рассказать о нескольких схватках человека с тигром, которым я был свидетелем. Я хочу о них вспомнить главным образом потому, что эти случаи опровергают убеждение о том, что не вооруженный огнестрельным оружием человек совершенно беззащитен перед зверем.

В один из жарких дней я участвовал в Гвалиоре в большой облаве. Район изобиловал различным зверем, и вскоре мы наткнулись на следы целого выводка тигров: самца, самки и трех взрослых тигрят. Загон начался в одиннадцать часов, и уже через полчаса мы убили четырех тигров, остался лишь самый большой зверь — самец. Обычно, когда идет облава на семью тигров, самец отходит последним, пустив самку и тигрят вперед. Теперь же тигр-самец, заслышав выстрелы впереди, пришел, очевидно, к выводу, что следовать за своим семейством неразумно. Решив прорваться назад сквозь линию загонщиков, тигр кинулся на одного из них, опрокинул и вцепился ему клыками в плечо. Случилось так, что брат несчастного, тоже участвовавший в загоне, находился в это время поблизости. Увидев, что происходит, он подбежал и изо всей силы ударил тигра по голове обитой железом дубинкой. Нанеся зверю страшный удар, он без оглядки бросился бежать.

Я быстро побежал на шум и в изумлении увидел человека и тигра, лежащих бок о бок. Тигр был мертв. Как же так — ведь я не слышал выстрела! Осмотрев голову зверя, я увидел, что удар дубинкой проломил ему череп и тигр испустил дух.

Конечно, это был фантастически счастливый случай. У человека столько же шансов убить тигра дубинкой, сколько и мухобойкой. Не говоря уже о легкости, с которой зверь может сбить человека с ног, тигр способен достать своего противника на гораздо большем расстоянии, чем это кажется. Сам же тигр сумеет увернуться, если только его внимание не отвлечено. В приведенном случае внимание зверя было, естественно, приковано к несчастной жертве, сваленной наземь. Еще более невероятная история произошла с человеком по имени Калу Сингх, служившим надсмотрщиком у владельца конного завода в Колесаре, штат Раджастхан. В полумиле от Колесара у подножья холма стояло высокое дерево, окруженное земляным валом, образующим как бы круглый двор. Внутри двора хранились хворост и сухой навоз. В пятидесяти метрах от дерева пролегала тропинка, ведущая в деревню.

Рано утром крестьяне, проходя по тропинке, увидели за кучей валежника позади дерева полосатую шкуру. Не оставалось сомнений в том, что какой-то бродячий тигр, заметив людей, спрятался за земляным валом. Кто-то побежал в деревню сообщить новость, остальные рассыпались и установили наблюдение.

Вскоре собралась толпа человек в сто. Если бы тигра оставили в покое, он, несомненно, ушел бы; однако теперь, когда он был окружен, у него, по-видимому, не оставалось другого выбора, как выжидать среди ветвей.

Люди из-за излишней уверенности повели себя неразумно. Мало того, что толпа постепенно все ближе и ближе подходила к валу — один из крестьян в надежде увидеть больше, чем другие, вошел во двор с противоположной стороны. Тут нервы у тигра не выдержали, и он выскочил через вал прямо в толпу. Поднявшись на задние лапы, он схватил одного из любопытных, стоявшего рядом с Калу Сингхом, и бросил его на землю.

Калу Сингх был старый солдат, известный своей храбростью. Он не растерялся и изо всех сил рубанул тигра по спине лопатой. Зверь плюхнулся животом на свою жертву, царапая когтями землю. Толпа, изрядно напутанная, бросилась бежать в деревню. Лезвие лопаты повредило зверю нервный ствол спинного мозга, и у него парализовало лапы. Человек, на которого он свалился, остался жив. Эти случаи говорят о том, что самообладание даже в минуту мой отчаянной ситуации позволяет получить один-единственный шанс, который судьба всегда оставляет в запасе.

Кесри Сингх

Перевели с английского М. Виленский, В. Родин

Ключевые слова: тигры
Просмотров: 10198