Эвлин Во. Поклонник Диккенса

01 января 1970 года, 00:00

Рисунки Г. Филипповского

Несмотря на то, что мистер Макмастер прожил в Амазонии около шестидесяти лет, никто, кроме нескольких семей индейцев-ширианов, не знал о его существовании. Хижина Макмастера стояла на маленьком островке саванны, не более трех миль в диаметре, окруженном со всех сторон плотной стеной джунглей.

Небольшая река, протекавшая неподалеку, не была нанесена ни на одну карту; ее бурное течение представляло опасность даже для бывалого путешественника. Большую часть года переправиться через нее удавалось далеко не каждому. И никто из обитателей этой забытой богом земли, за исключением самого мистера Макмастера, даже не подозревал о существовании таких стран, как Колумбия, Венесуэла, Бразилия или Боливия, каждая из которых в разное время претендовала на этот район.

Хижина Макмастера была больше, чем жилища его соседей-индейцев, однако не отличалась от них по конструкции — такая же крыша, покрытая пальмовыми листьями, те же глинобитные стены и пол. Макмастер владел десятком коз, которые паслись в саванне, плантацией кассавы и несколькими банановыми и манговыми деревьями. У него была собака и старинная одностволка. Скудные сведения о внешнем мире Макмастер получал от золотоискателей-одиночек, причем эти сведения множество раз передавались из уст в уста и переводились с одного языка на другой, пока не доходили по цепочке от Манауса до глубинных районов Амазонии.

Однажды, когда Макмастер набивал патроны, в хижину заглянул индеец. Он сообщил, что видел в джунглях белого человека. Тот один и, видимо, болен. Макмастер зарядил ружье, положил в карманы уже готовые патроны и двинулся в направлении, указанном индейцем.

Вскоре Макмастер отыскал человека. Тот был без шляпы и ботинок; через изодранную в клочья одежду просвечивало исхудавшее тело. Ноги человека, порезанные и распухшие, кровоточили. Оголенные поверхности тела были облеплены насекомыми. Глаза человека лихорадочно блестели. Он разговаривал сам с собой, но, когда Макмастер обратился к нему по-английски, человек бессвязно забормотал:

— Я очень устал. Не могу идти дальше. Мое имя Хенти. Андерсон умер. Это было давно. Я, наверное, кажусь вам сумасшедшим.

— Я думаю, что вы больны, мой друг.

— Просто устал. Я не ел, наверное, уже несколько недель.

Макмастер помог Хенти встать, обхватил его за талию, и они медленно пошли к хижине.

— Здесь совсем недалеко, — успокоил мистер Макмастер больного. — Я дам вам отличное лекарство. Оно живо поставит вас на ноги.

— Спасибо.

— Теперь, мистер Хенти, вам не нужно ни о чем беспокоиться. Вы больны и много пережили. Я позабочусь о вас. Устраивайтесь поудобнее, — сказал Макмастер, когда они достигли хижины. — Сейчас я кое-что принесу.

Через несколько минут он принес какую-то банку и, приподняв голову больного, дал ему отпить несколько глотков. Вскоре Хенти заснул.

«Обреченная» — таким термином наградила пресса экспедицию Андерсона в район реки Паримы и верхнего течения Урарикуэры. Начиная с ранних приготовлений в Лондоне и кончая последней стадией, уже в Амазонии, экспедицию преследовали неудачи. В конечном счете это привело к тому, что Поль Хенти оказался один в труднопроходимых джунглях вдали от населенных мест.

Поль Хенти, молодой ученый-ботаник, возлагал большие надежды на экспедицию. Ее успех помог бы ему завоевать себе имя в научных кругах; к тому же он хотел собрать материалы для монографии о некоторых видах лечебных трав, которые росли только в том районе, куда направлялась экспедиция. Жена неохотно рассталась с Полем: ведь он должен был вернуться не ранее чем через год. Однако молодой ученый убедил ее, что это путешествие крайне важно для его дальнейшей карьеры.

К тому времени, когда участники экспедиции прибыли в Бразилию, там сменилось правительство, что не было редкостью в странах Латинской Америки. Новая администрация отнеслась к ним с подозрением. Совершенно неожиданно нескольких членов экспедиции арестовали и неделю продержали в тюрьме. Встретив такой нелюбезный прием, многие ученые не пожелали участвовать в экспедиции и вернулись в Лондон. Профессор Андерсон и Поль Хенти оказались в изоляции, но гордость не позволила им отказаться от задуманного и вернуться домой ни с чем: слишком уж много внимания уделила им пресса перед отъездом.

Андерсон и Хенти решили пробиваться в район Урарикуэры, впрочем, почти без всяких надежд на успех. Через семь недель они оказались в непроходимых джунглях Амазонии.

Ученые фотографировали редких змей, изучали быт индейцев, собрали небольшую коллекцию насекомых. Но все материалы погибли, когда их лодка перевернулась на одном из притоков Урарикуэры. Вскоре профессор Андерсон заболел малярией; несколько дней он лежал в гамаке, безучастно глядя вокруг, потом впал в беспамятство и умер, не приходя в сознание. Хенти остался один с дюжиной гребцов-индейцев, языка которых он не знал. С незначительным запасом продовольствия и без всяких планов на ближайшее будущее он продолжал плыть по какой-то небольшой реке.

Однажды, спустя неделю после смерти профессора Андерсона, Хенти проснулся один. Индейцы покинули его ночью в нескольких сотнях миль от ближайшего бразильского поселения. Он не остался на месте — это свойственно человеку, — а продолжал идти вперед, хотя вряд ли движение вперед имело какой-то смысл. Хенти старался держаться берега реки, надеясь встретить каноэ с местными жителями. Но уже через несколько дней, когда кончились запасы продовольствия, впал в какое-то полубессознательное состояние. То ему казалось, что индейцы в ливреях приносят ему ужин; они приподнимают салфетку над дымящимся блюдом и тут же исчезают, а на блюдах оказываются живые черепахи. То вокруг него собирались люди, которых он знал в Лондоне; они пляшут и задают ему какие-то вопросы, на которые он не может ответить. То появлялась его жена; он пытается сказать ей, что очень устал, что хочет вернуться домой, но она тоже пропадает.

Временами Хенти приходил в себя и даже пробивался вперед с удвоенными усилиями. Он знал, что надо держаться реки — это был единственный путь, который мог привести его к людям. В конце концов он впал в беспамятство и очнулся только в хижине Макмастера.

Поправлялся Хенти медленно. Первые дни он еще бредил, но постепенно кошмары отступили, и события последних недель восстановились в памяти. Однако он все еще страдал от жестоких приступов тропической лихорадки, хотя в промежутках чувствовал себя довольно сносно. Все это время Макмастер поил его целебными настоями из трав.

— Они отвратительны на вкус, но придают мне силы, — говорил Поль своему спасителю.

— В джунглях есть средства на все случаи жизни, — любил говорить Макмастер. — Одни воскрешают вас, другие могут убить. Моя мать был индеанкой, это она научила меня разбираться в травах. А потом я познавал премудрости джунглей от моих жен. Есть травы, от которых можно схватить лихорадку и даже сойти с ума; другие делают вас нечувствительным к укусам ядовитых змей; третьи усыпляют рыбу в ручье, так что ее можно вылавливать из воды голыми руками, как срывают плоды с деревьев. Но есть тайны, в которые и мне не удалось проникнуть. Например, индейцы говорят, что можно оживить человека, даже когда он мертв и уже начал разлагаться.

— Но вы все же англичанин?

— Мой отец родился на Барбадосе. Он стал миссионером и отправился в Британскую Гвиану. Здесь он взял в жены индеанку. Это и была моя мать. Сам я имел много жен. Большинство мужчин и женщин, живущих неподалеку, мои дети. Вот почему они беспрекословно подчиняются мне. И еще потому, что у меня есть ружье. Мой отец дожил до глубокой старости. Он был образованным человеком. А вы умеете читать?

— Разумеется.

— Не каждому так повезло. Я, например, не умею.

Хенти смущенно рассмеялся, как бы извиняясь за свою образованность:

— Да у вас здесь и не было такой возможности!

— От отца осталось очень много книг. Когда вы будете чувствовать себя лучше, я их вам покажу. Пять лет назад здесь жил английский подданный, хотя и негр, но весьма образованный человек. Он умер. Так этот человек каждый день читал мне. И так до самой смерти. Когда вы поправитесь, я попрошу вас мне почитать.

— Мне доставит это большое удовольствие.

Пока Хенти медленно поправлялся, он почти не разговаривал с хозяином. Днем тот занимался хозяйством, а спать ложился рано, едва темнело, оставляя зажженной маленькую свечку, чтобы свет отпугивал насекомых и крыс.

Когда Хенти, наконец, почувствовал себя лучше, Макмастер решил показать ему свои владения.

— Я покажу вам могилу негра, — сказал он, углубляясь в узкий проход между манговыми деревьями. — Он очень хорошо ко мне относился. Каждый день после обеда читал мне в течение двух часов. Я думаю поставить крест на могилу, чтобы почтить его память. И в честь вашего появления здесь. А вы верите в бога?

— Я никогда не задумывался...

— Да, это трудный вопрос. Я сам много размышлял об этом, но до сих пор ни к чему не пришел. А Диккенс верил.

— Возможно.

— Это ясно из его книг. Вы убедитесь сами.

В этот же день Макмастер изготовил крест и установил его на могиле.

Прошла неделя, приступы малярии уже не беспокоили Хенти, и тогда Макмастер решил, наконец, показать гостю книги.

Под крышей хижины был чердак. Макмастер приставил к стене лестницу и забрался наверх. Хенти последовал за ним, еще нетвердо держась на ногах после болезни. Макмастер забрался внутрь, а Хенти остался стоять на последней ступеньке лестницы. В глубине темнели связки книг.

— Их трудно сохранить от порчи. Насекомые точат бумагу, и многие тома пришли в полную негодность. В таком климате трудно хранить книги.

Макмастер подтянул к себе ближайшую пачку, развязал ее и передал Хенти верхний том. Это было раннее американское издание «Холодного дома».

— Не имеет значения, с чего начинать, — сказал Макмастер.

— Вам нравится Диккенс?

— Очень. Трудно выразить словами, как он мне нравится. Это единственный писатель, книги которого мне читали. Сначала мне читал отец, потом этот негр, о котором я вам говорил... А теперь будете вы. Я прослушал их уже несколько раз, но они никогда мне не надоедают; из этих книг многое можно почерпнуть, так много персонажей, так много разных ситуаций... У меня полное собрание сочинений Диккенса, кроме тех томов, которые съели муравьи. Чтобы все их прочитать, надо немало времени — около двух лет.

В этот же день Хенти начал читать первый том «Холодного дома». Он любил читать вслух и в первый год после женитьбы много читал своей жене, пока она во время какой-то ссоры не призналась, что его чтение для нее пытка.

Однако Макмастер был идеальным слушателем. Он сидел напротив Хенти и беззвучно шевелил губами, повторяя текст. Иногда, когда появлялся новый персонаж, он говорил: «Еще раз, пожалуйста, я забыл имя», или: «Да, я помню ее очень хорошо. Она умрет, бедная женщина». Часто он задавал Хенти вопросы. Но Макмастера не интересовало развитие сюжета и различные описания вроде сцены в суде, хотя они были важны для понимания сущности произведения. Его занимали только герои книги. «Почему она так сказала? Она в самом деле так подумала? Она что, упала в обморок от жары или потому, что ее взволновало письмо?»

Макмастер бурно реагировал на шутки. Иногда он громко смеялся в тех местах, которые Хенти вовсе не казались смешными, и просил перечитать их еще раз и еще. При описании страданий слезы текли у него по щекам и стекали по бороде. Его комментарии всегда были очень просты. «Я думаю, этот Дедлок очень гордый человек», или: «Миссис Джеллиби недостаточно заботится о детях». Хенти тоже наслаждался чтением не меньше, чем сам Макмастер.

В конце первого дня Макмастер сказал:

— Вы читали прекрасно, гораздо лучше негра. И вы лучше объясняете. Вы читаете почти так же хорошо, как мой отец.

Однако к тому времени, когда они начали второй том, новизна пропала, и Хенти стали раздражать реплики Макмастера. Поль уже совсем окреп и начал намекать, что пора бы готовиться к обратному пути. Он выспрашивал Макмастера о каноэ, о периоде дождей, о возможности подыскать проводников.

Но Макмастер, казалось, не слышал вопросов своего гостя и не обращал ни малейшего внимания на его прозрачные намеки.

Однажды, заглянув, сколько страниц «Холодного дома» осталось прочитать, Хенти сказал:

— До конца не так уж много. Я думаю, что успею закончить до отъезда.

— Не беспокойтесь, друг мой,— спокойно ответил Макмастер. — У вас вполне хватит времени.

В первый раз Хенти послышалась в тоне хозяина угроза. За ужином, который состоял из картофеля и вяленого мяса, Поль снова заговорил о том, что ему пора возвращаться.

— Послушайте, мистер Макмастер, пора подумать, как мне вернуться назад, к цивилизации. Я и так слишком долго пользовался вашим гостеприимством.

Макмастер еще ниже склонился над тарелкой, делая вид, что не слышит обращенных к нему слов.

— Когда же, наконец, я смогу получить каноэ? — настаивал Поль. — Я ценю вашу доброту, мистер Макмастер, но должен вам сказать, что...

— Друг мой, моя доброта — это только плата за ваше чтение Диккенса. Давайте не будем об этом говорить.

— Я рад, что вам нравится мое чтение, но мне пора подумать о возвращении...

— Н-да... — задумчиво произнес Макмастер. — Негр говорил то же самое. Все время думал об этом. Но так здесь и умер...

Дважды в течение недели Хенти заговаривал о возвращении домой, однако хозяин упорно отмалчивался. Наконец Хенти не выдержал:

— Извините, мистер Макмастер, но давайте говорить откровенно. Когда я смогу получить каноэ?

— Каноэ нет.

— Так скажите индейцам, чтобы они сделали лодку.

— Вам нужно дождаться сезона дождей. Сейчас уровень воды в реке слишком низок.

— Сколько же нужно ждать?

— Месяц... Может быть, два...

Они прочитали «Холодный дом» и уже заканчивали «Домби и сын», когда начались дожди.

— Теперь уже время готовиться к моему возвращению, — обратился Поль к Макмастеру.

— К сожалению, это невозможно. Индейцы никогда не строят лодок во время сезона дождей — это один из их предрассудков.

— Но вы же говорили мне, что...

— Неужели? Я забыл.

На следующее утро Хенти направился к индейскому поселению. Несколько ширианов сидели на корточках у своих хижин, но они даже не подняли глаз, когда Хенти приблизился к ним. Он обратился к индейцам, вспомнив несколько слов, которые выучил во время путешествия. Но ширианы или не понимали его или просто не хотели отвечать. Тогда Хенти начертил на песке контуры каноэ, а рядом ружье, шляпу и несколько предметов домашнего обихода. Знаками он дал понять, что предлагает их взамен каноэ. Мужчины не реагировали, только несколько женщин захихикали и о чем-то зашептались. Хенти ушел ни с чем.

В полдень, во время обеда, Макмастер заговорил:

— Мистер Хенти, индейцы сказали мне, что вы пытались разговаривать с ними. Если вам что-нибудь надо, передайте через меня. Они все равно не станут ничего делать без моего разрешения. Ведь это же в основном мои дети.

— Я спрашивал их насчет каноэ.

— Да, они передали мне... А теперь, если вы закончили обед, давайте приступим к следующей главе. Я так увлечен, что едва дождался сегодняшнего дня.

Они закончили «Домби и сын». Прошел уже год с тех пор, как Хенти покинул Англию, и чувство тоски по родине у него особенно обострилось, когда среди страниц книги «Жизнь и приключения Мартина Чезлвита» он обнаружил документ, написанный карандашом:

«Год 1949-й.

Я, Джеймс Макмастер из Бразилии, клянусь Барнаби Вашингтону из Джорджтауна, что, если он прочитает мне «Жизнь и приключения Мартина Чезлвита», я сразу же помогу ему вернуться домой».

Ниже стоял жирный крест, а под ним надпись:

«Подпись мистера Макмастера удостоверяю. Барнаби Вашингтон».

— Мистер Макмастер, — сказал Хенти, теряя терпение. — Я, наконец, хочу выяснить, что вы от меня хотите. Вы спасли мне жизнь, и когда я вернусь домой, то постараюсь отблагодарить вас, насколько смогу. Я дам вам все, что вы потребуете, конечно, в разумных пределах. Но сейчас вы задерживаете меня против моей воли. Я требую, чтобы вы меня освободили!

— Но, друг мой, разве я вас держу? Вы можете уйти, когда вам вздумается.

— Вы же прекрасно понимаете, мистер Макмастер, что я не могу вернуться домой без вашей помощи.

— Ну тогда развлеките старика. Прочитайте еще одну главу.

— Мистер Макмастер, клянусь вам, что, когда я доберусь до Манауса, я найду вам человека, который заменит меня. Я заплачу ему, чтобы он читал вам целые дни напролет.

— Но мне не нужен другой человек. Вы читаете просто великолепно.

— Я читаю вам в последний раз.

— Думаю, что нет, мистер Хенти, — вежливо возразил Макмастер.

Рисунки Г. Филипповского

На ужин индейцы принесли только одну тарелку с жареным картофелем и вяленым мясом. Макмастер ел в одиночестве. Хенти лежал неподалеку, глядя в небо.

На следующий день в полдень снова принесли одну тарелку. На этот раз Макмастер обедал, положив на колени ружье с взведенным курком. Полю пришлось уступить. Он продолжил «Мартина Чезлвита» с того места, где остановился.

Недели тянулись бесконечно. Хенти прочитал «Жизнь и приключения Николаса Никльби», «Крошку Доррит» и «Оливера Твиста», что заняло несколько месяцев.

Как-то раз у хижины Макмастера появился человек. Это был старатель, один из тех, кто всю жизнь блуждает по джунглям и саванне, мало-помалу наполняя золотым песком кожаный мешочек, подвешенный к поясу. Иногда они умирают от голода и болезней, имея при себе золота на несколько тысяч долларов. Макмастер был рад гостю: угостил его ужином, расспросил о новостях, но задержаться подольше не предложил. Хотя старатель остановился всего на час, Хенти успел нацарапать свое имя на клочке бумаги и незаметно от хозяина сунуть записку в руку гостю.

С этого момента у Хенти появилась надежда на спасение. Дни сменяли друг друга с удручающим однообразием: утром кофе, потом безделье, пока Макмастер возится со своим хозяйством, картофель с вяленым мясом в полдень, затем чтение Диккенса, снова картофель с мясом, иногда фрукты на десерт и, наконец, ожидание сна при тусклом мерцании самодельного светильника. Но теперь уверенность в том, что его «отшельничество» скоро кончится, поддерживала в Хенти силы. Должен же старатель в этом году или хотя бы в следующем добраться до какой-нибудь бразильской деревушки!

Исчезновение Андерсона и Хенти, конечно, не прошло незамеченным. Профессор был слишком известной фигурой. Хенти представлял себе «шапки», которые появятся во всех крупных газетах; может быть, уже сейчас небольшие поисковые партии обследуют район предполагаемого маршрута экспедиции. Когда-нибудь он услышит поблизости родную английскую речь и увидит десяток искателей приключений, продирающихся сквозь густые заросли. Даже когда он читал, когда его губы и язык механически следовали за текстом книги, мысли Хенти блуждали где-то далеко. Он представлял себе, как постепенно возвращается к цивилизации; бреется, покупает новую одежду в Манаусе, телеграфирует жене с просьбой выслать денег, получает поздравительные телеграммы, и, наконец, океанский лайнер увозит его в Европу. Свежее мясо, овощи. И вот встреча с женой.

«...Дорогой, ты задержался дольше, чем обещал. Я думала, что ты уже не вернешься...»

А он даже не находит слов, чтобы ей ответить.

И тут голос Макмастера возвращал Поля к действительности:

— Могу я попросить вас прочитать этот абзац еще раз? Он мне особенно понравился.

Но шли дни, дни складывались в недели, недели в месяцы, а спасителей все не было. Однако Хенти не терял надежды. Он понимал, что пройдет немало времени, пока клочок бумаги с его именем попадет в руки человека, слышавшего что-нибудь об экспедиции. Иногда он даже испытывал чувство благодарности к Макмастеру — как-никак тот спас его от верной смерти.

Однажды Макмастер после длительного разговора с индейцем пригласил Хенти принять участие в традиционном празднике племени. Хенти согласился — все-таки какое-то развлечение.

— Это один из самых больших праздников у индейцев. Попробуете местный напиток — пивари. Может, вначале он вам не понравится, но это дело привычки. Сегодня вечером мы отправимся в индейскую деревню.

После ужина Макмастер и Хенти присоединились к группе индейцев, которые сидели вокруг очага в большой хижине. Они пели заунывными голосами, передавая друг другу чашу с напитком. Макмастер и Хенти, устроившись на циновках из трав, держали на коленях «персональные» чаши.

— Нужно пить, не наклоняя чашу. Таков этикет, — объяснил Макмастер.

Хенти отпил немного темноватой жидкости, стараясь глотать, не чувствуя вкуса. Но напиток оказался довольно приятным, хотя слишком острым и пряным, с привкусом меда и черного хлеба. Неожиданно Хенти почувствовал, как по телу разливается теплая волна и его мрачное настроение быстро улетучивается. Голоса поющих то брали высокие ноты, то совсем замирали... Снова подали чашу с пивари. Хенти опорожнил ее и прилег на своей подстилке, глядя, как на стенах хижины мечутся тени пляшущих у огня индейцев. Потом он закрыл глаза и заснул с мыслями о жене, о доме...

Очнулся Хенти в той же самой хижине с таким ощущением, что уже полдень. Действительно, судя по положению солнца, время близилось к полудню. Вокруг — никого. Поль хотел взглянуть на часы, но их на руке не оказалось. Он подумал, что забыл их, собираясь на праздник.

Рисунки Г. Филипповского«Должно быть, я вчера здорово перебрал, — подумал Поль. — Предательское питье!» Голова его раскалывалась, к тому же он чувствовал приближение приступа лихорадки. Хенти с трудом поднялся и, нетвердо ступая, побрел к хижине Макмастера. Он чувствовал себя так же, как в первые дни после того, как его нашел Макмастер. По дороге он несколько раз останавливался, чтобы перевести дыхание.

Когда Поль добрался до хижины, хозяин радостно приветствовал его.

— Вы, мой друг, сегодня опоздали! Пора читать. Как вы себя чувствуете?

— Отвратительно. Этот напиток не для меня.

— Я вам дам кое-что, и вы почувствуете себя лучше. В джунглях есть лекарства от всего: одни заставят вас бодрствовать, другие, наоборот, усыпят.

— Вы не видели моих часов?

— Вы их потеряли?

— Не знаю. По-моему, я все же взял их с собой. Никогда не спал так долго.

— С тех пор, как вы были грудным ребенком! — рассмеялся Макмастер. — Знаете, сколько вы спали? Два дня.

— Чепуха! Не может быть.

— Однако это так. Жаль, что вам не удалось повидать гостей.

— Гостей?

— Да. Мы неплохо повеселились, пока вы спали. Здесь было трое англичан. Досадно, что вам не удалось повидаться с ними. — Макмастер с сожалением покачал головой. — Им тоже не повезло, так как они пришли специально за вами. Но что я мог сделать? Вы спали мертвым сном. Они проделали огромный путь, и чтобы их как-то вознаградить, я вручил им маленький сувенир — ваши часы. Англичане удовольствовались часами и фотографиями креста, который я установил на могиле негра. Они сказали, что этого достаточно, чтобы получить вознаграждение, обещанное вашей женой.

Наша жизнь здесь так однообразна, — вздохнув, продолжал Макмастер. — Единственное развлечение — чтение. Не думаю, что теперь у нас скоро будут гости из Европы. Да, совсем забыл. Сейчас дам вам лекарство, и ваша голова пройдет. Сегодня мы уже, конечно, не будем читать Диккенса. Но завтра обязательно продолжим. Давайте перечитаем «Крошку Доррит». В ней есть такие места, которые я не могу слушать без слез.

Перевел с английского А. Берг

Рубрика: Рассказ
Просмотров: 5481