Ожидание у моря

01 сентября 1989 года, 00:00

Фото Б. Бабанова и В. Кузаря

Главный рынок в Аккре — целый городок с улицами-рядами, по которым можно плутать часами между яркими грудами овощей и фруктов, дурея от резких запахов пряностей, копченостей и рыбы. Пестрые волны столичных покупателей вынесли наконец меня к рыбным рядам, где хотелось поглазеть на местные виды рыб.

Проезжая вчера вдоль побережья Гвинейского залива, я заметил торговок рыбой. Они стояли у кокосовых пальм, мотающих петушиными гребнями под океанским ветром. Самодельные столики были завалены свежей рыбой. Около них тормозили машины: приезжие выбирали рыбу и грузили в багажники. Но мы, к сожалению, спешили.

А тут на рынке просто глаза разбегались перед грудами разноцветных рыб, раковинами с живыми моллюсками, ползающими крабами. Попробовал было узнать название светлых больших рыбин с алыми плавниками, но в ответ прозвучало: «Красная рыба». Здесь почти вся хорошая рыба называлась «красной».

Заглядевшись на рыбье изобилие, я не сразу услышал, что меня окликают. Оглянувшись, увидел курчавого подростка в синей курточке. Мы отошли от гудящей толпы, и Саке, так звали мальчика, предложил познакомить с отцом, как потом выяснилось, бригадиром рыбаков.

— Я вижу, вам нравятся морские рыбы. Приходите завтра в Джеймстаун, только пораньше,— сказал он и убежал.

По этому приморскому району ганской столицы я как-то прогуливался в конце дня, когда спала полуденная жара. Остановился у старинной почты, прочитал надпись «Джеймстаун» на каменной стене одного из зданий с башней. В прежние времена с высоты этих башен английские негоцианты обшаривали глазами бирюзовую морскую даль в поисках долгожданных кораблей с товарами.

Из крупного колониального порта Джеймстаун превратился теперь в рыбацкий район Чокер, провонявший сырой, жареной и копченой рыбой. У кое-как построенных бараков с залатанными жестью дырами в стенах сортируется рыба на сетках. Самую крупную пускают на продажу, мелкая идет на корм для кур, а остатки коптят в глиняных печках около домов. Здесь же лавочки с продуктами и необходимым в быту товаром, около которых толпятся женщины и снуют полуголые ребятишки...

Назавтра я сюда явился затемно. Тьма медленно редела, и на фоне песка стали выступать застывшие носы лодок.

На корме одной из них, присмотревшись, я заметил маленькую фигурку. Свернувшись калачиком и положив голову на борт лодки, спал мой вчерашний знакомый Саке, прикрывшись все той же синей курточкой.

Услышав шуршание песка под моими башмаками, Саке поднял голову.

Фото Б. Бабанова и В. Кузаря

— Опоздали. Я уже проводил отца в море... Когда? — Мальчик на секунду задумался.— Наши рыбаки сталкивают лодки рано. «Агата» ушла в три часа ночи... Далеко ли? — Саке наморщил лоб.— Ну не меньше, чем миль на сто — сто двадцать, хотя, бывает, и на десять миль лодки отходят. У берега рыбу ловят те, кто уже припозднился.

Светало... Оживился берег, к нам стали подходить рыбаки. Скоро вокруг лодки Саке собрались жилистые мужчины, молодые и старые, в застиранных рваных майках и блестящих от рыбьей чешуи штанах, ребятишки в одних трусах или совсем голые и в отдалении — пестрая кучка женщин, что-то раскладывающих на тряпках. Особенно выделялся Клотте Квей, бригадир лодки «Ософо», еще не выходивший в море. Быстрый в движениях, он говорил возбужденно, закатывая в драматических местах выразительные глаза. По тому, как остальные не мешали ему говорить, чувствовалось, что его любят послушать.

— Что для рыбака самое необходимое? — вопрошал Клотте Квей, поднимая вверх палец.— Лодка и сети. Конечно, в последние годы стало полегче: кооператив помогает нам покупать сети, большие и малые. Но на всех рыбаков новых сетей не напасешься, ведь в нашем кооперативе «Гбесе» более ста таких лодок, как моя «Ософо».

Клотте важно кивнул в сторону большой длинной лодки, на черных бортах которой виднелся орнамент, а острый хищный нос был раскрашен в разные цвета.

— В каждой лодке есть парус, но в штиль под парусом не пойдешь,— продолжает Клотте, — теперь все хотят иметь мотор, но ведь бензин тоже денег стоит.

Жалобы Клотте на дороговизну сетей и бензина, не говоря уже о моторе, вызвали сочувственные вздохи у толпы.

— Жить можно, если рыба водится, а за ней надо уходить все дальше в море. Рыбу ловим разную. Какой величины? — Клотте лукаво глянул на меня.— Да побольше, чем ты. Если попадется акула, делим на части, отсекаем плавники — самую лакомую часть, из них в ресторанах вкусный суп готовят.

Тут Клотте повело в сторону городских развлечений, вспомнил он и торговцев-мошенников, скупающих за бесценок добычу у бедных рыбаков. Чтобы вернуть его к морской теме, я спросил об опасностях, которые встречаются чаще всего в море.

— Камни,— моментально ответил Клотте,— о них разбиваются лодки в шторм, о них рвутся сети, когда цепляются за острые края на дне. Много вреда и от плывущих мимо судов, не меньше, чем от высоких волн. Суда не замечают маленькие лодки и рвут сети. Когда мы с лодки видим корабль, то льем немного бензина на песок — его специально захватываем в море. Зажигаем эту смесь, подавая приближающимся кораблям сигнал: осторожно, здесь сети.

— А несчастья случаются?

— Рыбаку о плохом не полагается думать, но всякое бывает, как же без этого проживешь.— Клотте опускает голову, а затем, припомнив случай, другой, продолжает рассказ: — В сильный шторм рыбаки борются до последнего, стараясь достичь берега, а если силы кончаются, то бросают якорь. Сами же кидаются в море, держатся на воде и ждут спасения.

Клотте умолкает, а затем медленно и глухо произносит:

— Если спасение приходит...

Все тоже замолкают. Но тут Саке, стоявший на корме лодки, радостно кричит:

— «Агата» плывет! Отец возвращается!

Саке спрыгивает на раскаленный песок и мчится босой к воде, рыбаки ловко подхватывают грузную лодку и втаскивают ее на берег.

— Вы спрашивали, когда вернется бригада Адже Лайе? — говорит Клотте.— Настоящие рыбаки возвращаются только тогда, когда есть богатый улов.

Фото Б. Бабанова и В. КузаряСаке уже помогает отцу раскладывать для просушки сети. Адже Лайе, неторопливый в движениях, передает улов женщинам. Жены, сестры, дочери рыбаков ожидали их с ночи на берегу. Они терпеливо вглядывались в горизонт, надеясь на счастливое возвращение, и приготовили еду, разложив ее на тряпочках.

Лучшую рыбу женщины отнесут перекупщикам, на рынок, оставив мелочь на еду семье. Бригаде приходится платить деньги за лодку, мотор, сети, бензин — за все.

«Агата» вернулась с добычей, а лодка бригадира Клотте Квея уходит в море.

— Можешь порыбачить с нами,— предлагает он мне, — мы будем закидывать сети недалеко от берега.

Последние его слова должны меня успокоить, что ничего рискованного в нашем плавании не будет.

Мускулистые ребята в шортах втягивают сеть в лодку «Ософо» и сталкивают ее в воду. Я смотрю, как Саке с приятелями падают от хохота на песок, и представляю свое белое тело среди темнокожих ганцев.

Между тем рыбаки, не обращая на меня внимания, стараются вывести лодку в море. На корме рулит длинным веслом юркий паренек, а остальные выгребают, стоя на одном колене, короткими веслами-трезубцами. Последние мощные гребки — и наша «Ософо» проскакивает полосу прибоя. Сеть вываливают за борт, и на поверхность выскакивают поплавки и приметный издали шар-буй.

Теперь задача быстро прорваться сквозь пенистый вал прибоя обратно. Лодка стремительно летит по волнам, и ребята спрыгивают в воду и тянут сеть за веревки, чтобы не ослабло ее напряжение и сеть не села на дно.

Лодку уже вытянули на берег два похожих, как близнецы, мальчишки. Саке говорит, что они братья.

А мы медленно, шаг за шагом, упираясь пятками в плотный песок, вытягиваем за веревки сеть. Тянем долго, трудно, постепенно сближая концы двух веревок. А расплавленное солнце-печь, взбирающееся к зениту, буквально сжигает обнаженные плечи и руки.

С берега в терпеливом ожидании смотрят женщины и дети.

Все ближе и ближе подтягивают рыбаки сеть. Вот уже она видна в морской пене, тянется по песку, вот уже на берегу ее тяжелая кошелка. Все сбегаются смотреть, как внутри сети бьется живой клубок, отливающий серебром.

Мальчишки первыми роются среди гибких рыбьих тел, выбрасывают попавшихся медуз. Саке нет среди них, он что-то обсуждает со взрослыми рыбаками, стоит рядом с отцом, устало опирающимся о нос своей лодки.

Довольные женщины складывают рыбу в ведра. Ожидание окончилось — сегодня все рыбаки вернулись на берег.

Аккра

В. Лебедев, наш спец. корр.

Просмотров: 4433