Оливер Гофф. Глаз павлина

01 августа 1989 года, 00:00

Рисунки В. Гальдяева 

18

Когда страсти улеглись, мы увидели, что испугавший нас светящийся глаз принадлежит павлину, обильно украшенному драгоценными камнями. Павлин так и просился в руки, но навалившийся на стол человек интересовал меня куда больше. Меня удивила шахтерская каска на голове мертвеца. Я сразу понял, что он здесь находится не так уж и давно: двести лет назад люди не носили касок с электрическими фонариками. И я уже почти не сомневался, кто передо мной.

Причина смерти была ясна. Кожаный пиджак уцелел, лишь покрылся плесенью, и на спине была отчетливо видна круглая дырочка — след пули!

Мертвец, уронив подбородок на руку, другой тянулся к павлину. Я заметил часы на запястье, наклонился и расстегнул ремешок.

— Есть гравировка? — спросил меня Бен, когда я поднес часы к свету.

— Да, есть,— ответил я.— Дж. Б. Фрейзер.

Бен недоуменно уставился на меня, потом перевел взгляд на мертвеца и снова на меня...

— Твой папаша? — наконец хрипло выдавил он.

Я молча кивнул. Бен положил руку на мое плечо.

— Мне очень жаль, Грег,— сказал он, пытаясь утешить.— Очень сочувствую тебе, правда.

Я устало обернулся к нему.

— Никогда не думал, что вот так... встречусь с отцом.— И, сжав кулак, бросил взгляд на пулевое отверстие: — Человек, сделавший это, не только убил моего отца. Он исковеркал жизнь моей матери и — Гарри Проктора.

Мы вернулись на «Озорницу» за две минуты до контрольного срока. Карен радостно вскрикнула, а доктор Инглби выдохнул воздух из надутых щек и вытер пот со лба.

— Слава богу, вернулись! Карен тут чуть с ума не сошла. Да и я, признаться, тоже.

Бен тяжело плюхнулся на сиденье:

— Нет, я этого не вынесу... мы нашли... Пусть уж лучше Грег расскажет. Мне вы не поверите.

Карен, должно быть, почувствовала мое состояние и протянула сигарету.

— Это сделали либо Суини, либо Ривельд, либо они оба,— подвел я итог.— Кто-то из них стрелял во Фрейзера, потом взорвал туннель и оставил его там умирать. Но не «Гроненор» был тому причиной. Никто из них не знал о существовании пещеры — иначе сокровища давно бы исчезли.

— Боже, какой кошмар! — глухо простонал потрясенный доктор Инглби.

Карен взяла меня за руку:

— Мы должны обо всем сообщить в полицию. Мертвых не воскресишь, но правосудие должно свершиться.

— Ты права,— согласился я.— Мы, конечно, пойдем в полицию. Но не сейчас.

— Почему?

— Неужели ты не понимаешь, что тех улик, которые есть у нас, недостаточно? И если мы не добудем новых, Лукасу и Суини скорее всего удастся выкрутиться, а обвинят человека, не имевшего к преступлению никакого отношения.

— Кого обвинят? — нахмурилась Карен.— Я не понимаю.

— Зато я понимаю,— мрачно заметил доктор Инглби.— Человек, которого имеет в виду Грег, твой отец, Гарри Проктор. Теперь поняла?

В ответ Карен лишь тяжело вздохнула. Потом, помолчав, неожиданно сказала:

— Я пойду с тобой, Грег. Мы должны вместе найти новые улики. Там наверняка остались какие-то свидетельства преступления, иначе убийца не боялся бы, что туннель откроют.

Неожиданно доктор Инглби выступил вперед.

— Я пойду с вами,— заявил он серьезно и торжественно.— Уверен, что вам понадобится моя помощь. И кроме того, я твердо решил увидеть «Гровенор». Если я упущу такую возможность, то никогда себе этого не прощу. Никогда!

Тут встрепенулся Бен:

— Послушай, Грег. Я все время думал о сокровищах. Почему бы нам не унести с собой немного? Там ведь от них все равно никакого проку.

— Здесь ты прав,— улыбнулся я.— Но в чем мы эти сокровища понесем?

Карен склонилась над рундуком и извлекла оттуда холщовый мешок и несколько пакетов из толстого пластика.

— Подойдет? — спросила она. Бен довольно кивнул:

— Чудесно! Лучшей тары для сокровищ просто не придумать.

Энтузиазм доктора Инглби заставил нас поволноваться. Мы пережили несколько неприятных минут, когда его объемистый живот застрял в проломе. Я тянул доктора сверху, Бен храбро толкал под зад. И наконец наши усилия увенчались успехом: изрядно помятый Инглби все же оказался в пещере.

Когда Карен увидела судно, у нее захватило дух.

— Фантастика! — выдохнула она.

Я взял ее за руку, и мы вместе любовались «Гровенором», пока в пролом не протиснулся Бен.

На верхней палубе судна я показал друзьям огромное штурвальное колесо, сломанные мачты, флагшток и полуют над кормой. Потом поторопил.

Доктор Инглби неохотно двинулся дальше.

— Подумать только, как мне повезло: стою на палубе «Гровенора»! Хорошо бы провести здесь недельку-другую... Ходил бы, смотрел, набирался впечатлений... Но вы совершенно правы, сейчас не время.

Мы прошли по коридору, спустились вниз, миновали орудийную палубу. Я прошел в дверной проем кладовой, остальные последовали моему примеру. Мы долго стояли в тишине. И когда Карен повернулась ко мне, ее глаза были полны слез.

— Бедняга,— прошептала она.— Как тяжко ему было умирать в одиночестве...

— Принимайтесь за дело,— сказал я, взяв себя в руки.— Но не переусердствуйте: все нам не утащить.

Потом склонился над мертвецом. Скользнув пальцами в карман его пиджака, нащупал брелок, несколько монет и что-то еще... Медленно и осторожно я стал вытаскивать находку.

— Письмо...— протянула Карен с замиранием в голосе.— Кому оно, ты можешь прочитать?

Я поднес письмо к ее фонарику.

— Покрыто плесенью, но...

— Не двигаться!

Я резко обернулся. Письмо выпорхнуло из моих рук. В дверном проеме стоял человек. С его черного гидрокостюма стекала вода. В руках он держал винтовку, дуло которой было нацелено прямо мне в лоб.

— Ривельд!

Губы Лукаса растянулись в усмешке:

— Он самый.

— Но что... как вы сюда попали?

— Так же, как и вы — через отверстие в скале. Я подозревал, что найду в туннеле вас. Но это...— он кивнул на раскрытый сундук,— это превзошло все мои ожидания.

— Но как же так? Ведь вы собирались в Сент-Джонс!

— Верно, собирались, но потом передумали. И выходит, правильно сделали. Нам крупно повезло, что мы вернулись. А вот вам повезло несколько меньше.

Лицо Бена стало грязно-серым, но он первым пришел в себя и попытался изобразить улыбку.

— Черт возьми, Лукас, что ты несешь? — сказал он.— Нам всем повезло — мы нашли золото и брильянты. Чего огород-то городить? Мы собирались поделиться со всеми, точно я тебе...

— Дело не в золоте,— оборвал его Лукас.— А в письме.— Он показал на него дулом винтовки: — Если бы мистер Харви не нашел письма, может, мы бы и договорились. Но теперь мне остается лишь скорбеть о вашей судьбе.

Доктор Инглби решительно выступил вперед.

— Немедленно прекратите это безобразие! Как вы смеете угрожать нам оружием? Сейчас же уберите его!

— Стоять! — рявкнул Лукас, поводя винтовкой. Но доктор не унимался:

— В жизни меня так никто не оскорблял...

Я с ужасом смотрел, как напрягся на спусковом крючке палец Лукаса.

Все остальное произошло в одно мгновенье. Я схватил павлина и со всей силой швырнул его в лицо Ривельда, а Бен ногой сделал подсечку доктору Инглби... Когда раздался выстрел, я услышал пронзительный крик Карен и стон Бена, тяжело рухнувшего на палубу.

19

Наступила тишина. Карен застыла между мной и доктором. Старик Инглби, отброшенный ударом, привалился к стенке. Бен в неловкой позе растянулся на полу. Я было подумал, что он мертв, но, застонав, Бен присел и схватился за бедро.

Ривельд шагнул через порог, и следом за ним вошли Барри и Суини. Хендрик и Виллем ворвались в кладовую секундой позже и тут же замерли, увидев содержимое сундука. Я отметил, что у них не было оружия.

Окинув взглядом кладовую, Суини сразу же понял, что произошло, и в ярости обернулся к Лукасу.

— Идиот! — прошипел он.— Зачем ты это сделал?

— А что мне еще оставалось? — взорвался Лукас.— Старик хотел напасть на меня. К тому же мы все равно опоздали: они нашли письмо. Сейчас пристрелим их, и делу конец.— Он поднял винтовку.

— Ты еще больший идиот, чем я предполагал,— прорезал кладовую голос Суини.— Тебе что, не терпится оказаться на виселице? Ну, изрешетишь ты их пулями, а дальше что?

Лукас сразу сник:

— Но... ты же сам сказал...

Суини не спускал с меня глаз, и, видя их холодный блеск, я понял: мы для него уже не существуем.

— Я помню, что говорил... Все должно выглядеть как несчастный случай,— он позволил себе улыбнуться.— Это совсем не трудно. Мы заберем золото и бриллианты, а потом взорвем пещеру: на «Мэри-Джо» взрывчатки достаточно.

— Да вы просто чудовище, холодное бесчувственное чудовище! — взорвался доктор Инглби.— Убийство Фрейзера и Проктора сошло вам с рук, но с нами у вас этот номер не пройдет. Неужели вы думаете, что, убив четырех человек, можно выйти сухим из воды? Да вы просто спятили.

Закусив губу, я повернулся к Карен.

— Посмотри, что там с Беном,— тихо сказал я.— Постарайся хотя бы остановить кровь.

— Ни к чему все это,— бросил мне Суини.— Все равно скоро все подохнете. Будете гнить здесь, в обществе вашего папаши.

— Что вы имеете в виду? — напрягся я.

— Не прикидывайтесь дурачком, мистер Грегори Фрейзер! — Для большей убедительности он говорил медленно, отчеканивая каждое слово.— Я уже давно подозревал вас — с того самого времени, когда Камбула начал проявлять к вам повышенный интерес. Но сегодня утром я получил радиограмму, и это развеяло последние сомнения. Именно радиограмма заставила нас вернуться — очень своевременное решение, как оказалось.

— Радиограмма? — глупо переспросил я. Суини буквально упивался своим торжеством:

— Да. Результат частного расследования. Она была послана из Америки и передана по радио. И как раз вовремя — приди она днем раньше, и не видать бы нам заветного сундучка! — Рука Суини простерлась над золотом.

В горле у меня пересохло, я с трудом ворочал непослушным языком:

— Рано радуетесь. Рано или поздно правда выплывет наружу. Вам и в прошлый раз не удалось замести все следы. Камбула знал, где Фрейзер...

— Но не успел ничего рассказать вам,— ухмыльнулся Суини.— Об этом позаботились Финнеас и его друзья. Суеверие — совсем неплохая вещь, если направить его в нужное русло.

— Так это вы запугали пондо? — выдавил я. Суини кивнул:

— Это было не слишком трудно. Взятка местному шаману — а все они так же продажны, как и любой из нас,— и в самый короткий срок туннель был объявлен тагати — проклятым. Шаман хорошо постарался, и среди пондо вскоре прошел слух, что лишь одно упоминание о туннеле может накликать на человека немилость судьбы. А уж попытка открыть его — навлекала беду на все племя. Да, пришлось выложить кругленькую сумму, но я всегда считал, что в таких случаях не стоит мелочиться... Кстати, когда поведение Камбулы начало беспокоить меня, я просто подкинул пондо идею, что тот сошел с ума. И никто из них в этом ни секунды не сомневался; разве человек в здравом уме согласился бы помочь вам открыть проклятый туннель?

— Так это вы им сказали про Камбулу?

— Ну конечно! Потому пондо и не спускали с него глаз. Шансов на спасение у Камбулы не было. А вот вас мы явно недооценили.— Суини посмотрел на меня с любопытством.— Так что же все-таки произошло в ту ночь на утесе Водопадов?

— На этот раз вы имели дело не с пондо...— уклонился я от ответа.— Так вот, кто-нибудь обязательно проболтается о том, что здесь произошло. Он, например,— я кивнул на Виллема.— Глоток-другой виски — и у него развяжется язык.

Вперед выступил Хендрик.

— Виллем слушается меня во всем,— яростно возразил он.— За Виллема можно не волноваться.

В отчаянии я обратился к Хендрику:

— Зачем ты впутался в это грязное дело? Ты же не участвовал в убийстве Фрейзера — и вешать тебя пока не за что. Останови их, пока не поздно. Ты же не раб Суини! Ты всего лишь работаешь на него.

Суини рассмеялся мне в лицо:

— Ах, дорогой мой мистер Фрейзер, как же вы наивны! Вы так и не поняли, что мои приказы на «Мэри-Джо» — и, кстати сказать, не только на «Мэри-Джо» — обсуждать не принято. Попробовал бы кто-нибудь хоть раз меня ослушаться! И потом: рыбный промысел для нас всего лишь — как бы это поточнее выразиться — побочное занятие. Основную часть доходов большинство из нас получает от контрабанды наркотиков.

— Наркотики? — воскликнул я, впрочем, не слишком удивленный этим признанием. Все сразу встало на свои места. Все, кроме...— За что вы убили Фрейзера?

Суини ответил без утайки:

— У нас, собственно, не было другого выхода. Лукасу взбрело в голову расширить свой рыбный промысел, но для этого нужна была крупная сумма, гораздо большая, чем была у него в наличии. Недолго думая, он решил, что может легко осуществить свои планы, ведь капиталовложения на поиск «Гровенора» лежали без дела. Вот он и «взял взаймы». Но сделал это так неловко, что Фрейзер сразу обнаружил недостачу. Согласитесь, что мы оказались в затруднительном положении. Фрейзер дал Лукасу неделю на то, чтобы тот возместил ущерб. Роковая ошибка. Когда Лукас обратился ко мне за советом, я предложил ему один... способ избавиться от неприятностей.

— Звери! Боже, какие звери! — крикнула Карен. В ее глазах сверкала ненависть.

Я с ужасом ждал, что сейчас произойдет, но Суини лишь скользнул по девушке равнодушным взглядом. Внезапно потеряв к нам всякий интерес, он повернулся к Хендрику.

— Свяжите их,— приказал он.— И начните с дамы. Хендрик подтолкнул локтем Виллема.

— Пошли,— сказал он.— Дай мне руку.

У меня засосало под ложечкой. Напрягши мускулы так, что глаза заволокло красным туманом, я рванулся вперед...

Мне удалось сделать всего два-три шага. На мой затылок обрушилось что-то тяжелое и твердое. Кладовая поплыла перед глазами, но в самые последние мгновения я услышал глухой рокот. И прежде, чем провалиться в беспамятство, сообразил, что это раскаты грома.

— Грег! — охрипнув от крика, настойчиво повторяла Карен.— Грег, милый, очнись, ради бога, очнись...

Кто-то рассмеялся — я узнал нервное хихиканье Барри.

— Не стоит так убиваться,— обратился он к Карен.— Это теперь не так важно.

Я заставил себя сесть — веревка за спиной натянулась.

— Барри, послушай...

Он поднял руки в извиняющемся жесте.

— Прости, старина. Ты слышал, что сказал Суини. Я, к сожалению, не в силах ничего изменить.

— Тогда убей его,— прошептал я.— Ведь ты вооружен. Разве тебе не хочется избавиться от Суини? Хватит ему вас шантажировать.

Было видно, что в Барри борются противоречивые чувства, но в этот момент дверь распахнулась и в кладовую вошел Суини.

— Подслушивать за дверью — приятное и полезное занятие,— сказал он с сухим смешком.— Кстати, Барри, на твоем месте я бы не поддавался искушению, если, конечно, ты не жаждешь составить компанию своему отцу на виселице. Человек в моем положении принимает естественные меры предосторожности: в случае моей внезапной смерти полиция узнает много любопытного — в том числе и имя человека, убившего Гарри Проктора. Ну,— внезапно рявкнул он,— чего стоишь, сукин сын? Пошевеливайся! Набивай пакеты золотом, да поживее — надвигается шторм.

Бен с усилием выпрямился и посмотрел на Суини покрасневшими глазами.

— Эй, Джо,— сказал он, будто приглашая поболтать.— Ты ведь хочешь, чтобы все это выглядело как несчастный случай. Что же, по-твоему, они там, в полиции, совсем идиоты? Откопают нас и увидят, что мы связаны, как бараны. Хорошенький несчастный случай!

— Да нет, мы вас развяжем,— ответил Суини бесстрастно.— И перед уходом заберем веревки с собой.— Должно быть, он заметил лучик надежды, на мгновение мелькнувший в моих глазах: — Не слишком радуйтесь. Прежде чем мы снимем веревки, Виллем вас хорошенько убаюкает. Кстати, он только этого и ждет.

Я взглянул на Виллема: криво ухмыляясь, он вертел в руках короткий ломик.

Говорить больше было не о чем.

Золото исчезало на наших глазах. Вот осталось шесть пустых пакетов, четыре, два и, наконец, один. Последний. Кто придет за ним? Конечно, Хендрик... Он вернется за Виллемом, и тогда все будет кончено.

Внезапно Карен приподнялась на локтях, взглянула Виллему в глаза и нежно улыбнулась.

— Виллем, голубчик, поди ко мне,— попросила она ласково.— Поди сюда и развяжи веревку: она натерла мне руки.

Я дернулся в ее сторону:

— Карен, чего ты хочешь? Ведь он сумасшедший! Она взглянула на меня, и я прочитал в ее глазах страх, любовь и немую просьбу молчать.

— Виллем, поди сюда,— повторила она.— Иди, иди сюда, принеси мне свой нож.

Лицо Виллема расплылось в идиотской улыбке:

— Нет, нельзя. Хендрик не велел.

— Ну, так просто покажи мне свой нож,— настаивала Карен. — Вынь его из ножен. Вот так. А теперь гляди — разве нож но прелесть? Видишь, как он блестит?

Виллем стал рассматривать нож.

— Прелесть,— сказал он.— Прелесть.

— Да, просто чудо,— подтвердила Карен. — Ну а теперь подойди ко мне, разрежь веревку.

— Нет, нет,— забеспокоился вдруг Виллем.— Нет, нельзя. Хендрик не велел. Нож — чтобы убивать... Прелесть...— Он сделал несколько шагов к Карен, но внезапно остановился и, склонив набок голову, прислушался.

Снизу донесся крик Хендрика:

— Виллем, Виллем, скорее сюда! Виллем, скорее, скорее...

Выронив нож, Виллем побежал на зов брата. Как только он исчез, я кое-как добрался до ножа, схватил его зубами и откатился к Карен:

— Режь. Не бойся задеть руки.

Размяв свои затекшие кистья, я перерезал веревку, стянувшую ноги, и стремглав понесся по коридору, с палубы на палубу. К пролому...

И тут услышал голос Хендрика:

— Виллем... Где ты, Виллем?.. Они хотят нас убить! Я слышал! Иди сюда скорее!

Отшвырнув фонарь, Виллем нырнул в пролом, я хотел было последовать его примеру, но что-то меня остановило.

Глухие раскаты потрясли подземелье, и, заглянув в пролом, я увидел, как в туннель ворвалась песчаная лавина. Раздался истошный вопль Хендрика, сбитого с ног настигшим его валом. Виллем бросился к брату... Два крика слились в один, но тотчас же захлебнулись под движущимся песком.

И тогда я вновь услышал гром.

Рисунки В. Гальдяева

С фонарем Виллема в одной руке и ножом в другой я помчался назад, к друзьям. Несколько быстрых взмахов, и Карен, доктор Инглби и Бен освободились от веревок. Пока они приходили в себя, я рассказал им, что произошло:

— Суини решил избавиться и от братьев. Хендрик, каким-то образом узнав об этом, поспешил за Виллемом. Суини, должно быть, все понял и потому, не задумываясь, бросил в туннель динамитную шашку... Хендрик и Виллем погибли.

— Что с туннелем? — дрогнувшими губами спросила Карен.

— Наполовину засыпан песком.

— А старый завал? Мы могли бы разгрести его... Я устало опустил руки.

— На это понадобится не одна неделя. А у нас времени в обрез.

— Значит, мы в ловушке. Как крысы. — Доктор Инглби испуганно поглядел вверх.— Когда они вернутся с динамитом?

— Не знаю,— ответил я.— Минут через пятнадцать...

Может быть, через полчаса. «Мэри-Джо», без сомнения, уже в пути. И динамит — тоже.

— Динамит! — Бен вцепился в мою ногу и с усилием приподнялся.— Динамит! Вот он — выход! У нас есть целый ящик динамита. Правда, ему уже двадцать лет, но...

— Не годится, Бен,— отмахнулся я.— Я тоже думал об этом — но динамит сам по себе ничего не стоит. У нас нет ни зажигалки, ни спичек.

— Есть! Есть спички! — дрожащими пальцами Бен расстегнул молнию своего гидрокостюма.— Вот. Я взял с собой спички. В прошлый раз я без света остался, вот и взял их теперь с собой.

Я выхватил у Бена пластиковый пакетик:

— Сухие! Это чудо, но спички сухие!

Посмотрев на лица друзей, я увидел в них первый отсвет надежды.

— У нас есть шанс,— сказал я.— Возможно, динамит сработает. Может быть...— И, не сдержавшись, заорал: — Чего вы ждете? Надо выбираться из этого проклятого места!

Мы тащили Бена волоком, пропихивали и толкали сзади. Он чертыхался, скрипел зубами от боли — и подгонял нас. Наконец мы поднялись на верхнюю палубу.

— Скорее к озеру! — торопил я.— Живее, живее, черт бы вас побрал! Нам надо спешить!

— Попробуем прорваться здесь,— я указал на стену утеса.— Здесь достаточно высоко, и песку сюда не добраться. Если будет все хорошо — плывем к «Озорнице».— Я повернулся к Карен.— Быстро, фонарь!

Потом, не теряя времени, побежал к туннелю.

Ящик был там, где мы его оставили,— под обвалившимися лесами. Как бешеный, я начал раскидывать груду. Потом ножом стал выковыривать ржавые гвозди и наконец, затаив дыхание, поднял крышку сундука. Секунду помедлив, сунул руку внутрь. Для взрыва достаточно восьми зарядов. Мои пальцы нащупали первый, обняли его нежно, осторожно освободили и вытащили. Так же нежно, осторожно опустили на дно пластикового пакета. Еще один... Три, четыре, пять... Скорее, скорее... Вот уже восемь зарядов лежат в пакете.

Друзья приветствовали мое возвращение радостными возгласами. Я поднял пакет:

— Пока все в порядке. Но радоваться еще рано. Подняв фонарь, я посветил им вокруг. Луч скользнул по воде, прощупал глухую стену наверху, потом опустился, выхватывая из темноты часть стены.

— Что-нибудь ищешь? — спросила Карен.

— Какой-нибудь выступ, за который можно будет зацепить бикфордов шнур. Вот! Этот подойдет.— Фонарь застыл в моей руке.— Сюда мы и повесим шнур, когда будем возвращаться. Справишься с фонарем?

Карен молча протянула руку.

Держа высоко над головой пластиковый пакет, я вошел в озеро. Следом за мной двинулась Карен. Когда мы перебрались на другой берег, я осторожно передал ей пакет и осмотрелся.

— Свети сюда,— приказал я и достал нож. Секундой позже я уже ковырял скалу, и каменная пыль сыпалась вниз.

Отсюда хорошо были слышны раскаты грома — там, на свободе, вовсю бушевал шторм.

— Может быть, хватит? — задала вопрос Карен.

— Нет, надо еще,— стиснув зубы, ответил я. Казалось, прошла целая вечность.

И когда наконец я обернулся, то увидел, что костяшки пальцев Карен, сжимавших сумку, побелели.

Вскоре мы пустились в обратный путь. Я спешно закреплял бикфордов шнур на выступах. Назад, назад, разматывай шнур, а теперь остановись, сделай новую петлю, зацепи за скалу и разматывай, разматывай дальше. Молчаливая Карен, удар грома, шум в ушах. Затем — вплавь через озеро. Бен с доктором Инглби надвигаются на меня, тяжело дыша. В моей руке спички...

— Ну, давай, поджигай, чего ты ждешь! — заорал Бен. Вцепившись в доктора, он в нетерпении подпрыгивал на одной ноге.

И вот вдоль стены, мигая, побежал маленький огонек. Позади четверть пути, половина, три четверти...

— Ложись! — крикнул я.— Ложись все, ло...— Мой голос погас так же внезапно, как и огонек.

Карен едва сдержалась, чтобы не разрыдаться. Я потянулся за фонарем, но она мертвой хваткой вцепилась в него.

— Нет, Грег, ты погибнешь! Слишком опасно!

С силой выхватив фонарь, я добежал до озера и нырнул... Вода бурлит и пенится... Обезумев, я мчусь туда, к шнуру... Спички в пластиковом пакете не намокли... Будь проклята моя дрожащая рука!.. Еще раз, еще... вот так... Теперь прикрой огонь ладонью и поднеси к шнуру... осторожнее... огонек шипит и, мерцая, движется вперед... теперь уходи... плыви, плыви, как никогда в жизни...

Могучий удар выбил воздух из моих легких. Меня швырнуло вниз, затем подбросило вверх, под град камней, а навстречу мне несся оглушительный рев. Потом наступила тишина...

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем в полной темноте я услышал голос Карен:

— Грег, Грег, где ты?

Я и сам не знал, где я, но на меня вдруг снизошло великое успокоение. Лежа на спине, я смотрел наверх и видел небо — всего.лишь крошечный кусочек неба, затемненный облаками. Но мне этого было вполне достаточно. Я закричал, напрягая связки:

— Прорвались! Мы прорвались!

И тут же я услышал, как рядом зафыркал, всхлипывая, доктор Инглби, тяжело задышал Бен. Карен на мгновение прижалась ко мне. Потом мы подняли Бена и понесли его к выходу.

— Посмотри,— прошептала Карен.— «Мэри-Джо»! Они возвращаются! Думаешь, заметили нас?

«Мэри-Джо» огибала мыс. Окутанная пеленой дождя, она казалась кораблем-призраком. Какое-то время я внимательно наблюдал за ней, потом отрицательно покачал головой.

— Вряд ли. Нас загораживает «Озорница». Если они и видели вспышку, скорее всего решили, что это молния. Шторм разыгрался не на шутку. Сам черт не разберет, в чем тут дело.

— Тогда зачем они возвращаются? Что им нужно? — хрипло спросил Бен.

— Помяни мое слово — они вернулись, чтобы полюбоваться фейерверком,— ответил я мрачно.— Вряд ли Суини захочет пропустить такое зрелище.

Мы бросились навстречу волнам и, помогая Бену, плывшему между нами, вскоре добрались до «Озорницы». На палубе Бену стало совсем плохо, но он не жаловался.

Вдруг на берегу из вздыбившегося утеса в небо взметнулся огненный столб. До нас донесся оглушительный рев, словно пришли в движение жернова гигантской мельницы. Подножие утеса раскололось и увлекло за собой на дно моря всю каменную громаду.

Превозмогая боль, Бен вскочил на ноги и стоял, пока последний обломок не исчез в морской пучине и взору не предстала гладь воды, простиравшаяся до покрытых травой холмов.

21

— Шлюпка! — Карен вцепилась мне в руку.— Они спустили шлюпку!

Доктор Инглби было поднялся, но я довольно бесцеремонным толчком водворил его на место.

— Не высовываться!

— Но как же якорь? Надо поднять якорь: нам пора уходить.

— Поздно,— возразил я.— Мы даже не успеем обогнуть мыс — «Мэри-Джо» догонит нас в два счета.

— Может быть, все-таки попробуем прорваться? — тихо сказала Карен.

— Нет! — отрезал я.— Они думают, что мы погибли. Попытавшись бежать, мы тем самым выдадим себя.

Широко раскрыв глаза, Карен наблюдала за шлюпкой.

— Они приближаются к нам. Наверное, хотят забрать «Озорницу».— И тут же вскрикнула: — Грег, у них винтовки!

Сквозь пелену дождя мы наблюдали за движением шлюпки, походившей сейчас на приземистого жука с желтыми крыльями. Расстояние между нами быстро сокращалось. Карен молчала, но даже в темноте я видел, как ее била дрожь.

Достав фонарь, я взвесил его в руке и перевел взгляд на доктора Инглби.

— Понадобится ваша помощь,— тоном, не терпящим возражений, сказал я.— Этот фонарь — наше единственное оружие. Вы в состоянии держать его?

Доктор отшатнулся:

— Нет-нет! Я не способен на насилие, совершенно не способен...

— При чем тут насилие? — возразил я.— Обычная самооборона. Я прошу вас всего лишь...

Доктор Инглби не спускал глаз с шлюпки. Потом перевел взгляд на Карен и с видимым усилием взял себя в руки. Фонарь, кажется, придал ему уверенности. Помахав им в воздухе, он мрачно кивнул.

Шлюпка была уже совсем близко, и сквозь шум дождя до нас донеслись голоса.

— Какой смысл выводить ее в море? — говорил Барри.— Надо просто поднять якорь — и пусть себе плывет. При таком шторме надолго ее не хватит.

— Суини хочет уничтожить все улики.

— Суини, Суини, вечно этот Суини! Почему бы ему самому не заняться грязной работенкой для разнообразия?

— Потерпи еще немного,— сказал Лукас.— А теперь забирайся на борт и поднимай якорь.

Послышался всплеск и за ним тихий скрип. Мы замерли. Над бортом показалась рука, затем вторая, потом голова...

Я подал знак доктору Инглби. Он вскочил, фонарь в его руке поднялся и с глухим стуком опустился на голову Барри. «Неплохо для начала»,— подумал я.

Затем наступила очередь Лукаса. Когда появилась его голова, я обрушил на нее всю тяжесть своего кулака. Лукас рухнул в шлюпку без единого звука. Я прыгнул за ним.

— Скорее,— торопил я.— Надо втащить его на борт. Широко улыбаясь, Бен следил за нашими действиями.

— Ну, ребята, вы даете! Любо-дорого глядеть! — приговаривал он, пока мы с Карен связывали пленников.— Слушай, Грег,— обратился он потом ко мне: — Дай-ка мне этот фонарь, на случай, если, не дай бог, они вдруг очухаются.

— Винтовки у меня,— прервала его Карен.

— Хорошо.— Я протянул руку.— Давай одну сюда. Вторую оставь себе.

— Что ты собираешься делать? — в голосе Карен появились тревожные нотки.

— Расквитаться с Суини — и забрать золото.

— Грег, пожалуйста, не надо...— Карен судорожно вцепилась в меня.

Мягко высвободившись, я посмотрел на нее сверху вниз:

— Я должен это сделать.

Потом спустился в шлюпку и отдал последние распоряжения:

— Поднимайте парус и следуйте за мной. Никому не высовываться. Доктор Инглби, вам я поручаю румпель. Не подходите слишком близко: если будете держаться на почтительном расстоянии, Суини примет меня за Лукаса.

Со стороны мыса послышался глухой ритмичный шум работающих дизелей, и вскоре на меня надвинулся темный корпус бота.

— Где «Озорница»? — раздраженно прокричал Суини, перегнувшись через леера.

Я неопределенно махнул назад, туда, где показалось белое пятно.

— Тогда какого черта вы медлите? — зарычал Суини.— Спускайте якорь и тотчас же дайте мне знать. Чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше.

Я поднял руку в знак того, что все понял, и голова исчезла. Когда свет от фонаря Суини переместился на мостик, я взобрался на палубу и стал осторожно пробираться по судну. Вдруг внезапный толчок едва не опрокинул меня. «Мэри-Джо» затряслась, и я увидел, что бот движется в открытое море.

Крепко сжимая винтовку, я побежал, чувствуя, что у меня подкашиваются ноги. Суини! Он почуял, что запахло жареным, и теперь...

С мостика внезапно донесся дикий хохот. Мгновенно обернувшись, я спустил курок и услышал лишь сухой, бессильный щелчок. В тот миг три пули одна за другой впились в палубу у моих ног. Я метнулся в сторону. Хохот Суини надвинулся на меня, и четвертая пуля просвистела у моей головы. Охваченный паникой, я снова и снова нажимал на курок и вдруг застыл на месте, услышав голос . Суини.

— Что ж, мистер Харви, вы оказались умнее, чем я полагал. Но на сей раз, боюсь, вам уже ничто не поможет. Ваша карта бита, мистер Харви! Вы допустили непростительную ошибку, взяв винтовку Барри. Я, видите ли, из предосторожности разрядил ее: Барри — очень ненадежный молодой человек. Всякий раз, поворачиваясь к нему спиной, я чувствовал себя чрезвычайно неуютно. Так что...

Я отшвырнул бесполезное оружие — не слишком далеко, впрочем, всего на несколько футов,— и был сразу вознагражден новым выстрелом. Суини израсходовал пятую пулю. Оставалась одна...

Палуба была полна теней. Выхватив нож, я скользил по палубе, невидимый в черной оболочке гидрокостюма. Суини пустился было за мной, но затем решил вернуться за фонарем.

— «Мэри-Джо» — небольшое судно,— закричал он.— Вам все равно не спрятаться, Харви. Я найду вас. А потом доберусь и до ваших друзей. Это будет нетрудно: вот они, совсем близко.

«Озорница»! Я увидел, что она подошла к нам вплотную, и рванулся назад, но задержался на месте мгновением дольше, чем следовало. Раздался выстрел, руку обожгло болью. Я машинально согнул и разогнул пальцы — кость не задета. Нож выпал, но я не обратил на него внимания. Теперь это уже не имело никакого значения. Ярость, всепоглощающая, ослепляющая ярость сжигала меня.

Увидев, что я приближаюсь, Суини поднял фонарь и что было сил швырнул его в меня. Но фонарь только слегка оцарапал мое плечо. Упав на палубу, он разбился и скатился в открытый люк машинного отделения.

До меня донесся запах керосина, разлившегося из разбитого фонаря, потом раздался приглушенный гул — и вверх взметнулся столб огня. Я понял, какая судьба ждет теперь «Мэри-Джо». Суини закричал от бессильной злобы, но мой кулак заставил его замолчать. И мы вновь, наверное, в сотый раз, встретились лицом к лицу. Моя память навсегда сохранила сжатые кулаки Суини и узкую полоску его побелевших от ненависти губ. Он вырос передо мной весь в крови, в отсветах багрового зарева пожара, зловещий и неумолимый... И тут раздался страшный треск. Гигантский сноп искр взметнулся в небо, и у моих ног разверзлась огнедышащая бездна... Я отшатнулся и побежал к леерам, прочь из этого пекла...

Голова прояснилась, дрожь унялась, и я вспомнил о надвигающемся шторме.

А потом услышал слабый на ветру крик:

— Грег! Грег! Прыгай!

Я оглянулся. На мгновение в языках бушующего пламени мне почудился желтый блеск золота. В лицо ударила горячая волна, я отпрянул и, развернувшись, бросился в темную пенящуюся воду.

— Быстрее, Грег, быстрее! — торопила Карен, протягивая мне руку.

Я перебросил тело через борт «Озорницы».

— Ты ранен! В тебя стреляли! — закричала Карен.

Я неуклюже обнял ее плечи:

— Все в порядке, детка, не волнуйся. Все позади. Теперь все кончено.

Она испуганно отпрянула.

— Но что случилось? Я уж думала...

— Где Суини? — В отсветах пожара лицо доктора Инглби выглядело совершенно измученным.— Почему он не прыгает? Ведь «Мэри-Джо» горит! Он погибнет, если. не прыгнет сейчас же!

— Суини не прыгнет ни сейчас, ни позже,— спокойно сказал я.— Он мертв.

— Мертв?

В двух словах я рассказал о том, что произошло на боте.

— Все пропало,— прошептала Карен, не отрывая глаз от объятого пламенем судна.— «Мэри-Джо» не спасти, золото тоже. Никому оно не достанется, никому...

В темноте я различил лежащих ничком Лукаса и Барри. Они все еще не приходили в сознание. Бен метался в полубреду.

— Опять рана кровоточит,— вздохнула Карен.— Ах, Грег, мне не нравится его рана. Бена надо к врачу — и как можно скорее.

— О, моя нога,— застонал Бен.

— Тихо, Бен, тихо... Лежи спокойно,— Карен нагнулась над ним.— Все будет хорошо, но ты должен лежать спокойно.— И она туже перетянула рану.

— Оставьте меня! — закричал Бен.— Не отрезайте ногу! Дайте умереть спокойно!

— Что ты несешь? — бешено заорал я.— С чего это ты помирать собрался, такой здоровяк? Отвезем тебя к врачу, он твою ногу так починит, будет как новенькая.

Но Бен не слышал меня. Как завороженный он смотрел туда, где горела «Мэри-Джо».

— «Гровенор»! — закричал он.— Это «Гровенор»! Узнаете его паруса! Он вернулся! Он вернулся за своим золотом! Глядите, глядите на него!

Все посмотрели в сторону обреченного судна. Я увидел, как к небу взметнулось огромное огненное облако. «Мэри-Джо» почти растворилась в нем, но мне на миг показалось, что она не исчезает в пламени, а наоборот, рождается из огня, горделиво выплывая из желто-оранжевых сполохов, и на мачтах поднимаются и начинают забирать ветер тугие паруса. Мираж дрожал и таял, вокруг бушевал шторм, а мы все смотрели на «Мэри-Джо» и не могли оторваться.

— Шторм или пожар? Как, по-твоему, что прикончит ее первым? — внезапно встрепенулась Карен.

— Не все ли равно, дорогая,— подал голос доктор Инглби.— Золото теперь все равно никому не найти. Оно исчезло, исчезло навсегда. Конец легенды...

— Как знать? — пожал я плечами.— С эхолотами, современным радарным оборудованием — может, кому и повезет. Золото ждет своего хозяина. Да я на последний доллар готов спорить — были бы сокровища, а уж охотники искать его найдутся.

— Но не мы,— Карен не сводила глаз с «Мэри-Джо».— Нет, только не мы.

Небо вдруг ярко осветилось: ввысь взметнулся каскад искр и медленно рассыпался фейерверком, словно раскрытый веер из драгоценных камней.

— Павлин! Павлин! — встрепенулся Бен,

— Лежи спокойно, Бен,— всхлипнула Карен.— Пожалуйста, лежи спокойно. Тебе нельзя двигаться.

Но Бен резко отстранил наклонившуюся над ним девушку:

— Павлин! Он у меня. Здесь... где-то в кармане. Чуть не забыл... Он мне прямо в руки вкатился, когда Лукас выстрелил в меня... Грег швырнул павлина... Здесь... смотрите, вот он! Берите... это — вам!

Он что-то сунул в руку Карен, потом, тяжело дыша, привалился к борту.

— Тебе — глаз павлина,— попытался улыбнуться он Карен, но, видимо, переоценил свои силы и снова закрыл глаза.

— Бен! — мой хриплый крик перекрыл шум волн.

— Не буди его,— мягко сказала Карен.— Он спит. Пусть отдохнет...

Перевели с английского Георгий и Чандрика Толстяковы

Рубрика: Роман
Просмотров: 5188