Гобелены Толедо

01 августа 1989 года, 00:00

Фото автора

Вот уже больше месяца я живу в Мадриде. И только сегодня, на праздник Девы Саграрио, собрался наконец посетить Толедо, древнюю столицу Испании, посмотреть на старинные гобелены.

Вокзал Аточа — один из старейших в испанской столице, отсюда пригородные поезда идут в Толедо. Здесь всегда многолюдно. Тем более что вокзал буквально нашпигован дешевыми закусочными и барами, где можно довольно сносно перекусить за несколько минут в любое время суток. Вот шумная группа южан-андалузцев. Они считают нужным разговаривать так, словно пытаются перекрыть голосом паровозный гудок, а их жестикуляция напоминает тренировку по каратэ. Рядом школьники с преподавателем (по шоколадному загару нетрудно узнать в них жителей испанского Средиземноморья). Видимо, направляются на экскурсию, а в ожидании поезда штурмуют ларьки сладостей и мороженого. Три священника в строгих сутанах ведут теологическую дискуссию, а может быть, обсуждают виды на урожай. И, как всегда, студенты со своими тощими рюкзаками, но довольно дорогими и несмолкающими гитарами... Нет ни спешки, ни особой суеты.

Ровно в восемь утра, преодолев около 300 километров, поезд останавливается на станции Толедо. До самого города, вернее, до его старинной части, обнесенной крепостной стеной,— километра два. Несмотря на большое количество приезжих, в основном экскурсантов, уже на вокзале чувствуется провинциальный дух небольшого города. Продавцы привокзальных лавок, обслужив клиентов, возвращаются к прерванной неторопливой беседе. Ритм жизни в новом квартале, прилегающем к железной дороге, заметно спокойнее, нежели в Мадриде.

По улице Пасео-де-ла-Роса выхожу на набережную реки Тахо, отделяющей современную часть города от старинной цитадели, сворачиваю на автостраду, окружающую древнюю столицу... и невольно останавливаюсь, пораженный неожиданно открывшейся панорамой города.

Бледный диск солнца, восходящего на фоне голубого, совершенно безоблачного неба, освещает косыми лучами сторожевые башни и зубчатые крепостные стены, высокие шпили храмов, увенчанные золочеными крестами, играет всеми цветами радуги на огромных разноцветных витражах дворцов и церквей. Еще не полностью растаяла дымка тумана, поднимающегося с реки, отчего город кажется картиной, принадлежащей кисти старинного живописца. Спешно достаю фотокамеру и снимаю. Уже потом, проявив пленку и отпечатав фотографии, я понял, что пытался сделать невозможное: никакая фото- или кинопленка, отснятая даже самой что ни на есть суперкамерой, не может передать очарования Толедо в утренние часы.

Вот главный вход в город — мост Алькантара. На первой из трех его арок — бронзовая позеленевшая табличка, врезанная в камень. Она выглядит такой же древней, как и все сооружение. Ничто не должно нарушать гармонию исторических памятников — таков принцип испанских архитекторов. Надпись на табличке гласит: «Мост Алькантара, жемчужина Толедо, соединяет в себе три стиля трех разных эпох и народов. Строительство моста было начато римлянами, завоевавшими Толедо во II веке до рождества Христова. В IV веке строительство продолжали вестготы. Завершилось оно в VIII веке во времена владычества арабов...»

Фото автора

Я шагаю по большим, прямоугольной формы, истертым плитам моста, продолжающим верно служить людям и сейчас. Когда-то здесь торжественно шествовали римские легионеры, с воинственными криками проносились арабские всадники в ярких одеяниях, звеня оружием, шли на штурм воины католических королей Испании...

Мост широк, на нем могли бы свободно разъехаться два автомобиля, но движение автотранспорта запрещено. По краям моста — каменные бордюры. Облокотившись, смотрю вниз. Высота приличная — метров 10–12. Мост соединяет крутые скалистые берега реки, непреодолимые для пеших и конных воинов прошлых веков. Именно поэтому на мосту три сторожевые башни, которые в случае опасности защищали вход в город. Река в этом месте неглубока, но довольно норовиста.

Пройдя через Пуэрта-дель-Соль (Ворота Солнца), которыми заканчивается мост, оказываюсь уже за крепостной стеной в самом городе. На небольшую площадь выходит сразу несколько узких извилистых улочек. По какой из ник надо идти, чтобы попасть в центр города? Пришлось прибегнуть к помощи прохожих. Несколько человек ничем не смогли мне помочь но той простой причине, что не говорили по-испански и, судя по озадаченным лицам, гоже только что проделали неудачную попытку соотнести нарисованный город с настоящим. Наконец я напал на местного жителя. Он очень торопился и даже не остановился — вещь удивительная для гостеприимных и Доброжелательных к чужакам испанцев. Но все же кое-какую информацию я получил от него.

— О! Вы приехали в самое подходящее время: сегодня праздник Девы Саграрио, покровительницы города,— не замедляя шага, отвечал мне толедец. Идите на площадь Главного Храма, в полдень начнется представление.

Стараюсь не потерять мой «живой ориентир» из виду. Какое-то время преследование продолжается успешно но узким улочкам, которые то круто поднимаются в гору, то сбегают вниз, а иногда неожиданно обрываются, переходя в ступеньки, ведущие на другую похожую улочку... Вдруг понимаю, что заблудился. Вот смешно: заблудиться в маленьком городке. Не специально ли древние архитекторы так спланировали улицы своего города-крепости, чтобы дезориентировать ворвавшихся в город завоевателей?

Но, как говорится, нет худа без добра. Бродя по городу в поисках центральной площади, я смог лучше изучить его здания и архитектурные памятники. Город полон монументальных строений, дворцов, церквей, храмов. Наверное, нигде больше в Испании нет такого удивительного смешения стилей. В колоннах многих церквей, например, изобилие лепного орнамента и витиеватость линий выдают бывшие мечети, переделанные христианами под храмы после изгнания арабов, а колокольни ранее явно были мусульманскими минаретами. Жилые дома тоже не очень просты. Они сложены из огромных каменных блоков, так что каждый при необходимости мог стать маленькой крепостью. Но для жителей важнее было то, что фундаментальные стены не позволяли проникать внутрь полуденному зною.

Увидел я и город «с изнанки». За мощными, торжественными фасадами зданий кипит будничная жизнь: играют ребятишки, из одного окна к другому протянута веревка, на которой развешаны не парчовые кафтаны и бархатные платья, а довольно потертые джинсы фирмы «Рок» и майки с физиономиями каких-то популярных певцов, собачонка сомнительной породы усердно исследует содержимое черного полиэтиленового пакета с мусором. А вот рабочие потягивают пиво из маленьких бутылочек. Я невольно обратил внимание на аккуратность, с которой эти ребята работают. Они занимались прокладкой кабеля. Для этого они снимали с мостовой плиты в месте, где проходила траншея, и по мере продвижения тщательно засыпали ее землей, трамбовали и вновь одну за другой укладывали плиты. Видимо, это входит в их обязанности, поэтому в Толедо практически невозможно увидеть следы работы строителей.

После долгих скитаний выхожу на широкую — по масштабам Толедо — улицу Сан-Исидро. Но мои мытарства были в конце концов вознаграждены, поскольку... я оказался на «улице гобеленов». Такое название напрашивалось само собой: вся она была сплошь увешана красочными полотнами. Они свисали со стен зданий по обеим сторонам улицы. Здесь было довольно многолюдно, и поначалу я рассматривал гобелены издали. Краски яркие, и рисунок хорошо виден. Потом, когда подошел поближе к одному из гобеленов, чтобы лучше его рассмотреть, меня поразили размеры этих художественных произведений. Фигуры людей, пеших и всадников, были в два раза крупнее, чем в жизни. На каждом гобелене изображен с десяток персонажей, не считая лошадей, собак, всякой другой живности, телег и карет. И все это на фоне деревенского пейзажа или замка, крепости, а то и целого города. Размеры самих полотен были примерно 8 на 10 метров. Гобелены старинные, но как сохранились! Нигде ни дырочки, ни вытертого кусочка. Сколько же труда нужно было затратить мастерам прошлых веков, чтобы сначала вручную соткать такой «холст», а потом вышить на нем разноцветными нитями целые картины?!

Сегодня, к сожалению, нигде в мире, в том числе и в Толедо, не делают подобных полотен. Уже в XIX веке ручное производство гобеленов, пришедшее в Испанию из Франции в XVII веке, вытеснялось машинным, а потом и вовсе заглохло. Не сохранилось ни мастерских, где они выделывались, ни станков, предназначенных для такого производства.

Но мастера старины сами позаботились о том, чтобы рассказать потомкам о своем нелегком труде. На одном из гобеленов изображен обширный монастырский двор. Несколько монахинь, склонясь, трудятся над полотном. В руках у них челноки замысловатой формы, крючки, чтобы протаскивать нить через полотно, тонкие шесты со специальным приспособлением на одном из концов, видимо для того, чтобы выравнивать многотысячные ряды пряжи. На полоти изображено множество других предметов, назначение которых может понять лишь ткач.

В центре — фигура настоятельницы. Ей что-то оживленно говорит священник, указывая рукой на один из участков гобелена. Настоятельница властным жестом подзывает к себе двух послушниц, ответственных за «контроль над технологическим процессом». Где-то на заднем плане святой, парящий в облаках, наблюдает за работой «невест Христовых». Он осеняет их крестным знамением, благословляя на богоугодное дело.

«Улица гобеленов» — своеобразная историческая картинная галерея, предлагающая зрителям наиболее яркие, героические и драматические эпизоды прошлого Испании.

Вот на полотне — король Родриго, который, согласно легенде, нарушив запрет богов, вошел в грот Геркулеса и обрек страну на многовековое порабощение. Рядом другой гобелен, продолжающий историческое повествование: всадники в пестрых тюрбанах с кривыми саблями врываются в горящий город.

В VIII веке Толедо—в то время столица вестготского государства на Пиренеях - пал под натиском Арабского халифата. Но непокорные толедцы так никогда и не смирились с порабощением. Как писал арабский летописец тех времен, «ни у одного государя не было столь беспокойных и мятежных подданных, как толедцы». Это высказывание подтверждает изображение схватки жителей города с солдатами халифа на одном из гобеленов. ...Подкарауленный толедцами арабский вельможа со своими телохранителями пытается отбиться от выскакивающих из улочек и домов вооруженных испанцев. Холст прекрасно передает движения людей, их эмоции. Ужас охватил вельможу, над ним уже занесен меч. Страх арабских солдат, понимающих, что им не будет пощады. Гнев и решимость толедцев-простолюдинов, отважившихся на дерзкий поступок. Трудно поверить, что перед тобой работа скромных монахинь.

Рядом гобелен с изображением Сида Кампеадора, легендарного освободителя страны, непреклонного, мужественного и справедливого — любимого персонажа множества народных сказаний. На самом видном месте — гобелен Девы Саграрио. По преданию, она покровительствовала толедцам во время борьбы за освобождение родного города. Другие гобелены рассказывают о плаваниях Колумба, покорении Америки, коронациях и светской жизни, о деяниях многочисленных святых и многом другом.

Фото автора

Время в этой художественной галерее под открытым небом пролетает незаметно. Полдень. Наступает кульминационный момент праздника. Небольшую статую Святой Девы Саграрио в праздничных одеяниях выносят из главного храма, и процессия священников торжественно шествует за ней по центральным улицам города. У каждого города Испании есть свой покровитель, и раз в год его обязательно «выводят на прогулку».

Неожиданно раздается крик: «Муньеконес! Муньеконес идут!»

«Муньеконес» — гигантские куклы в два, а то и более человеческих роста. Они искусно сделаны из дерева, папье-маше, ткани и раскрашены в яркие цвета. Каждая из кукол — исторический или легендарный персонаж. Ожили гобелены! Немного придя в себя, я присоединился к шумному шествию «муньеконес», сопровождаемому духовым оркестром. Но надо видеть, в какой восторг приходят дети, завидев процессию! Вообще малыши — не только самые активные участники праздника, но и его украшение. Рядом со мной шла молодая женщина с маленькой девочкой на руках. Малышке не более трех лет, но как она одета! Длинное платье со шлейфом и многочисленными бантиками, в ушах — золотые сережки, на голове — традиционная «мантилья». Ну настоящая Кармен! Я поинтересовался у молодой мамы, не проходит ли в городе еще и какой-нибудь детский карнавал.

— Нет! Мы так наряжаем детей в любой праздник,— отвечает моя собеседница, явно польщенная тем, что я обратил внимание на ее маленькую принцессу, сосредоточенно сосущую палец и разглядывающую меня огромными карими глазами с накрашенными ресничками.— Ребятишкам шьют специальные карнавальные костюмы и платья. Мы даже делаем девочкам «взрослые» прически. Видите, как у моей Анны,— продолжала молодая мама.— Считается, что девочка с юных лет должна чувствовать себя дамой и держать себя соответственно...

По части нарядов не отстают от подружек и мальчики. На празднике в Толедо я видел множество маленьких рыцарей-крестоносцев, тореро, сидов-кампеадоров и других персонажей. Маленький «дон» или «идальго» с крошечной шпажкой на боку, в расшитой золотом короткой курточке, в коротких панталонах с бантами и лихо заломленной на затылок широкополой шляпе с перьями чувствует себя настоящим «кабальеро», оберегающим честь и достоинство своих подружек, выезжающих в свет на папиных руках, а то и в собственном экипаже — детской колясочке...

Близится час обеда. Люди начинают расходиться по кафе и ресторанам. Одни — чтобы подкрепиться перед обратной дорогой, другие — просто посидеть в кругу семьи, поболтать со знакомыми. А мне еще надо побывать в музее Эль Грёко. Дом великого испанского живописца XVI—XVII веков — место паломничества всех испанских и иностранных художников, да и большинства туристов.

Вот он, этот небольшой двухэтажный, удивительно уютный дом, отделенный от улицы прекрасно ухоженным садом. Он внешне ничем особенно не примечателен и не выделяется на фоне многочисленных монументальных строений. Не спеша прохожу по комнатам, где когда-то жил и творил великий мастер. В центре дома — классический испанский дворик — патио. Отдельно расположена мастерская — светлая просторная комната, увешанная картинами живописца. На мольберте — набросок картины, рядом — ящик с красками и кистями, рамы...

И тут происходит такое, ради чего многие испанцы специально приехали бы в Толедо. Два молодых человека с переговорными устройствами бегло осмотрели помещение, и через несколько мгновений в музей вошла... ее величество королева Испании донья София. Впервые в жизни я оказался в двух шагах от царственной

особы. Донья София — высокая, стройная женщина средних лет, была одета просто: легкая блузка, светлый жакет в полоску и темная юбка. Никаких украшений.

Она была в сопровождении двух женщин, как я догадался, ее греческих родственниц. Провела их по дому Эль Греко, попутно рассказывая о жизни художника и его творчестве. Даты, имена, исторические события называла легко, по памяти. Было видно, что королева — прекрасный знаток Эль Греко. После экскурсии она ответила на приветствия узнавших ее посетителей музея и вышла.

С любопытством наблюдаю, как она садится за руль небольшого «мерседеса», как отъезжает и метрах в двухстах останавливается у ресторанчика. Тут я срываюсь с места...

«Ведь я же не обедал,— уговариваю себя,— и пусть меня не приглашали, но если есть место в ресторане... неужели и здесь обязательно «спецобслуживание»?»

В уютном ресторане было немноголюдно, и я сразу увидел королеву и ее спутниц: они сидели за одним из столиков общего зала. К женщинам подошел владелец заведения и предложил им меню, что-то посоветовал, склонившись в почтительном полупоклоне. Донья София и ее спутницы заказали легкий обед: овощной салат, рыбу под винным соусом и на десерт — клубнику со сливками. Потом, расплатившись, дамы покинули ресторан. Хозяин проводил королеву до машины и сам открыл дверцу «мерседеса». Это был единственный знак особого внимания коронованной особе, который мне удалось заметить.

Неизменная примета толедских улиц — торговцы со своими красочными тележками, полными всякой всячины. Это, как правило, молодые звонкоголосые люди, иногда колоритные старики в цветастых тюрбанах, огромных шляпах, а некоторые и с «золотой» серьгой в ухе.

Крошечная, всего несколько квадратных метров, площадь. Витрина у входа в небольшой музей. У дверей стоят два средневековых рыцаря в полных доспехах и вооружении. Через витрину видна стена, увешанная старинным оружием. Музей оружия! Захожу. Откуда-то появляется пожилой человек небольшого роста, в комбинезоне и довольно потрепанном кожаном фартуке. Но в Толедо средь бела дня можно встретить персонажей и поэкзотичнее — приманка для туристов.

— Что вас интересует? — вежливо спрашивает он.

— Я бы хотел посмотреть экспозицию вооружения эпохи Халифата и начала Реконкисты.

— О! Сразу видно, вы интересуетесь нашей историей. Пройдемте в соседний зал, вы наверняка найдете там что-нибудь по вкусу.

Это «найдете по вкусу» меня несколько озадачило. Странно и то, что я был единственным посетителем этого явно интересного музея.

Фото автора

Небольшой зал, куда привел меня гид, был заполнен манекенами рыцарей, закованных во всевозможные латы, воинов, одетых в красочные арабские, вестготские, кельтские одежды и доспехи. В центре зала восседал на коне какой-то арабский вельможа. Все было сделано так искусно, что, казалось, стоит мавру лишь тронуть поводья, и конь и всадник сорвутся с места. Стены от пола до потолка были увешаны холодным оружием. Чего только тут не было: огромные двуручные мечи, кривые арабские сабли, ятаганы, толедские клинки, изящные дамские кинжалы, стилеты, украшенные драгоценными металлами, секиры, алебарды, луки, арбалеты я множество другого оружия, о котором мне раньше не приходилось слышать.

— Обратите внимание на эту арабскую кольчугу,— сказал служащий, поглаживая по плечу фигуру арабского воина, замахивающегося саблей на невидимого врага.— Она может украсить любой дом и, поверьте, совсем недорого. Я вижу, вы настоящий ценитель старины, и поэтому сделаю для вас максимальную скидку.

«Да это же магазин, а никакой не музей!» — дошло до меня наконец. Все та же сувенирная лавка. Вот уж, что называется, опростоволосился «знаток и ценитель старины». Но делать нечего. Набравшись духу, я решил не хитрить и честно признался, что я не покупатель, а просто зашел посмотреть.

«Гид» поначалу явно разочаровался, но воспрянул духом, узнав, что я «журналист из России» и, возможно, расскажу о его магазине.

— Ну что ж, неплохая реклама,— сказал он бодро,— тем более что вы первый человек из России, который посетил мой скромный магазин. (Как часто — к сожалению, слишком часто — приходилось мне в Испании бывать «первым из России». Наши туристские связи с этой интереснейшей страной весьма ограниченны.)

Разговорившись с Адольфо Ферреро, владельцем магазина, я узнал, что в его магазине и трех лавках можно приобрести всевозможные изделия: от дешевых украшений в псевдонациональном стиле и неизменных статуэток боевых быков, тореро и Кармен до искусных изделий из керамики и драгоценных металлов. Но главное в лавке-музее Адольфо, как, впрочем, и во всей его жизни,— это оружие, изготовленное по старинной технологии.

Мы проходим в небольшую мастерскую, где работают два его сына и их жены. Небольшое полуподвальное помещение завалено различными инструментами.

Печь с ручными мехами, в которой выплавляется металл для изготовления оружия и доспехов. Рядом комнатка, где вымачивается и проходит специальную обработку дерево, благодаря чему деревянные части предметов выглядят как старинные, изготовленные сотни лет назад.

— Все вещи мы делаем вручную,— рассказывает Адольфо.— Работа, конечно же, очень трудоемкая, требует больших навыков и терпения. Но главное — любовь к старине, к истории. Без этого мы, наверное, не смогли бы работать. Я продолжаю дело моего отца и деда. Надеюсь, и сыновья не бросят ремесла, хотя... Жить на заработанные от продажи наших изделий деньги становится все труднее. Покупатели нынче не те. Помню, в конце 50-х — начале 60-х годов, когда в страну хлынул поток туристов из-за океана, наше дело процветало. Богатые «американские дяди» не мелочились, скупали все подряд: уж очень они были падки на все старинное или на то, что им казалось старинным. Теперь богатые люди предпочитают отдыхать где-нибудь на море, на Балеарских или Канарских островах...

Очень интересно было наблюдать за работой этого семейства мастеров-оружейников. Младший сын сеньора Ферреро, Хуан, как раз заканчивал ковку «лат XVI века». Он с удивительным проворством орудовал дюжиной молотков и молоточков, щипцами и зажимами немыслимой формы. Для того чтобы сковать лишь грудную часть доспехов, требуется более 200 заклепок разной величины, и это — отнюдь не самая сложная часть работы.

— На изготовление одних полных доспехов уходит около месяца, причем трудятся все члены семьи,— поясняет Хуан,— конечно, в том случае, если делается все от души. Полностью соблюдая древнюю технологию, например, можем выковать настоящий толедский меч. Иногда коллекционеры делают нам такие дорогие заказы...

— К сожалению,— с легкой грустью констатирует сеньор Ферреро,— наше дело умирает. Сегодня можно по пальцам пересчитать настоящих мастеров-оружейников, большинство из них живет в Толедо.

Прощаясь с Адольфо Ферреро и его приветливым и дружным семейством, я подумал, что мастер уж очень пессимистично настроен. Его искусство и искусство других умельцев еще долго будет радовать людей разных стран, будить в них интерес к истории Испании, ее народу.

Вечерело. Город затихал после торжеств. Я торопился на вокзал, чтобы успеть на мадридский поезд. Возле гобеленов суетились рабочие муниципалитета. Они сворачивали шедевры толедских мастериц до следующего праздника. Мне стало немножко грустно оттого, что не осталось искусниц, которые могли бы рассказать о сегодняшнем дне Толедо. Впрочем, бывшим столицам, наверное, суждено жить воспоминаниями.

Толедо — Мадрид

Александр Рей-Карро, наш спец. корр.

Просмотров: 7043