Оливер Гофф. Глаз павлина

01 апреля 1989 года, 00:00

Рисунки В. Гальдяева

От автора

В 1782 году у безлюдных берегов Южной Африки налетел на рифы и затонул фрегат Ост-Индской компании «Гровенор» (В литературе существует несколько вариантов названия этого судна — «Гросвенор», «Гроувенор» и т. д. Редакция остановила свой выбор на названии «Гровенор».). Во время крушения на его борту находился многомиллионный груз золота, алмазов и уникальных восточных украшений, и среди них — пара павлинов, некогда украшавших трон Великих Моголов.

С той поры немало людей, томимых жаждой богатства, пытались добраться до этих сокровищ. Но, несмотря на все усилия, никому гак и не удалось обнаружить даже место, где покоятся останки судна.

Кроме этих общеизвестных фактов, остальное в романе — плод воображения автора. Все персонажи произведения вымышлены и не имеют никакого отношения к реальным людям.

1

С перевала моему взору открылся запутанный лабиринт дорог. Спускаясь вниз и вплетаясь в холмы узловатой нитью, они скручивались в гигантские двойные восьмерки.

Я проехал на машине уже миль восемьдесят, и пыль облепила меня с головы до ног. Она набилась в волосы, толстым слоем покрыла лицо, налипла на брови, скрипела на зубах. Но я не обращал на это особого внимания: в начале путешествия всегда спокойно относишься к мелким неудобствам.

Тем не менее лишний раз глотать пыль мне не хотелось, поэтому, когда с боковой дороги прямо передо мной вынырнула семитонка, я сбросил скорость, пропуская машину вперед. Ее водитель, должно быть, очень спешил и потому обогнул скальный выступ на полном ходу. На повороте у края пропасти грузовик угрожающе накренился. Но водитель машины обладал, похоже, железными нервами: не сбавляя скорости, он готовился взять следующий поворот. Мне подумалось, что дурню просто надоело жить.

И тут впереди, на обочине дороги, я заметил человека, который поднял руку, рассчитывая, что грузовик остановится. Но вместо того чтобы притормозить, водитель семитонки направил машину прямо на человека...

Я оцепенел от ужаса, ожидая самое страшное. Лишь в последнее мгновение человек на обочине метнулся в сторону. Водитель крутанул баранку, грузовик занесло, но потом он выровнялся и, рванувшись вперед, исчез в облаке пыли.

Когда я подъехал к человеку, тот, откашливаясь, стряхивал пыль с одежды. Я опустил стекло и высунулся из машины:

— Ну как вы?

Он ошеломленно взглянул на меня, потом выдавил жалкую улыбку:

— Ничего, спасибо... Никак в себя не приду. Еще бы чуть-чуть — и все. Этот тип просто свихнулся. Никогда не думал, что можно так гонять по этим дорогам!

Я сочувственно оглядел его. Судя по всему, шел он издалека.

— Номер хоть запомнили? Надо бы сообщить в полицию. У таких идиотов нужно отбирать права.

Незнакомец посмотрел на исчезающие вдали клубы пыли и тихо произнес:

— Бог с ним... Главное, все обошлось.— И с надеждой взглянул на меня.— Далеко едете?

— В Порт-Сент-Джонс,— я махнул рукой в сторону океана.— Подбросить?

Повторять приглашение не пришлось. Человек подхватил видавший виды чемодан и быстро обошел машину. На вид ему было лет 50—60, но двигался он по-юношески легко. Забросив чемодан на заднее сиденье, он уселся рядом со мной.

— Издалека добираетесь? — поинтересовался я.

— Из Претории.

Сказав это, человек крепко сжал челюсти, давая понять, что не расположен к разговору. Но потом чувство вежливости победило, и он добавил:

— Можно было ехать автобусом, но его рейс только раз в неделю, а ждать было невмоготу. Поездом добираться не лучше: он ходит только до Кокстада, дальше пути нет. Если бы не вы, пришлось бы и дальше шагать пешком.

— Раньше здесь бывали? — спросил я.

— А как же, конечно! — воскликнул он.— Это ведь моя родина. Я вырос в Сент-Джонсе и мечтал вернуться сюда с тех самых пор, как уехал.

— И давно уехали?

Человек отрешенно посмотрел в окно. Потом с видимым усилием произнес:

— Двадцать лет назад.

— Двадцать лет! — Я присвистнул.— Давненько! Незнакомец повернулся ко мне и наморщил лоб:

— Судя по акценту, вы американец?

— Всего два дня назад прилетел из Штатов.

— По делам или в отпуск? — Он с интересом посмотрел на меня.

— Пока — в отпуск,— замялся я.— А там, кто знает, может, и осяду навсегда.

Я и впрямь подумывал остаться. Здесь я родился, но знал об этой стране только по рассказам матери. И теперь, глядя на гряду зеленых холмов, темную полоску леса и синеющий вдали океан, ощущал неожиданную грусть.

Мальчишкой я без устали слушал рассказы матери о местах, где ей довелось побывать с отцом. Как музыка звучали для меня причудливые названия: Мзикаба, Нтафуфу, Лапатана, Мботи, скала Казни, утес Водопадов, залив Гровенора...

«Гровенор» — так называлось злосчастное судно Ост-Индской компании, которое с драгоценным грузом на борту потерпело крушение у берегов Пондоленда. В отличие от множества людей, ищущих богатства, у моей матери все, что было связано с «Гровенором», вызывало лишь горестные воспоминания, и нужно отдать ей должное: она никогда не пыталась скрыть от меня правду.

В тот год, когда разразился скандал, сломавший жизнь матери, я был слишком мал и понял лишь, что отца больше нет с нами. Помню, как плакала мать и как растерялся я, увидев ее лежащей ничком на кровати, убитую горем, Потом было долгое путешествие через океан в Нью-Йорк, к тете Иде и дяде Чарли. Когда мне исполнилось десять, мать умерла. К тому времени я столько раз слышал историю об отце, что даже по прошествии многих лет мог пересказать ее слово в слово. Теперь я понимал, что своими бесконечными рассказами о невиновности мужа мать просто отводила душу.

Дядя Чарли и тетя Ида никогда не одобряли ее выбора. Хотя вряд ли их мнение об отце было объективно: они видели его всего раз, это было до моего рождения. Они просто не могли простить ему того, что он увез мать в Южную Африку и бросил там в бедственном положении.

Чарли и Ида души во мне не чаяли. У них не было детей, и я заменил им сына. После смерти матери они усыновили меня и дали свою фамилию. Харви, Грег Харви — помню, как непривычно это звучало для меня поначалу.

Сейчас, будь живы, они вряд ли бы одобрили это мое путешествие в Южную Африку.

Однако мои мысли были прерваны.

— Значит, собираетесь остаться? — дружелюбно спросил незнакомец.— Что ж, Южная Африка стоит того. Уверен, что вы ее полюбите. Кстати, а почему вы едете именно в Сент-Джонс?

Вопрос застал меня врасплох:

— Ну... а почему бы и нет?

— Не знаю...— Он слегка пожал плечами.— Сент-Джонс — крошечная точка на карте. Туристы обычно едут в охотничьи заказники или в Национальный парк Крюгера. А тут — именно Порт-Сент-Джонс! Чем он вас так привлек?

Я уже было собрался рассказать ему все как есть, но в последний момент почему-то передумал.

— Просто прочитал в путеводителе, что Сент-Джонс — сущий рай для рыболова. Разве не так?

— В былые времена рыбы здесь было предостаточно. Да и сейчас кое-что, верно, осталось...— Мой собеседник оживился.— А вы, значит, любите рыбалку?

— Очень! И если рыбалка здесь хотя бы вполовину так хороша, как ее описывают, отличный отдых мне обеспечен. На всякий случай я прихватил с собой акваланг и ружье для подводной охоты.

Я был тотчас засыпан вопросами — чувствовалось, что мой пассажир разбирается в рыбной ловле. Но неожиданно для меня он вдруг резко перевел разговор:

— Простите, а кто вы по профессии?

— Я — инженер. Строю мосты и дороги. А что?

— М-м-м... ничего. Обычное любопытство, только и всего.

Мы снова замолчали. Я было сосредоточился на дороге и даже вздрогнул, когда он внезапно положил руку на мое плечо:

— Сейчас будет поворот... Не могли бы вы после него на минутку остановиться?

— Ну конечно.

Когда мы остановились, все вопросы отпали сами собой.

— Порт-Сент-Джонс,— прошептал мой спутник.— Господи, я и забыл, какая это красота!

Среди исполинских скал в лучах солнца виднелся городок. Широкая река лениво катила бурые воды в океан. Дальше, насколько хватало глаз, тянулись бесконечные холмы, таявшие в далекой дымке.

— Спасибо,— сказал он тихо.— Спасибо за то, что остановились.

— Да здесь просто великолепно! — не удержался я. Мой спутник просиял.

— Я так и подумал, что вам понравится.— Глубоко вздохнув, он откинулся на сиденье.— Господи, как часто мне приходило в голову, что уже больше не увижу эти края...

Я завел мотор и осторожно выехал на дорогу, держась левой стороны: в миле от нас вился столбик пыли — навстречу шла какая-то машина. Мой спутник тоже обратил на это внимание.

— Глядите,— сказал он.— Мчится как угорелый. Я беспечно кивнул в ответ.

Мы ехали, повторяя извилистые повороты дороги. Вдруг мой пассажир наклонился вперед, напряженно всматриваясь вдаль.

— Странно,— прошептал он.— Но мне сейчас почему-то кажется, что это тот самый грузовик, который едва не сшиб меня.

— Вряд ли. Тот ехал в сторону Сент-Джонса.

— Да. Вы, вероятно, правы,— нерешительно уступил он. Больше незнакомец не произнес ни слова, но его напряжение передалось и мне. Я сбросил скорость, и машина поползла, прижимаясь к обочине.

И тут из-за поворота выскочил грузовик.

В первое мгновение я не почувствовал испуга: места для того, чтобы разъехаться, было достаточно.

Но случилось непредвиденное. Я увидел, как водитель крутанул руль, и машина, резко накренясь, ринулась на нас всеми своими семью тоннами.

Раздумывать было некогда. Я с силой надавил на педаль акселератора, и, взревев, машина чудом вынырнула буквально из-под самых колес грузовика. И все же нас зацепило. Раздался оглушительный скрежет металла, нас, сильно тряхнув, крутануло. Но я все же успел заметить, что к капоту грузовика прилипло нечто напоминающее наш задний бампер.

Затем, бешено вращая колесами, грузовик на одно страшное мгновение завис над краем пропасти, а потом с грохотом и лязгом рухнул в ущелье. Раздался истошный вопль и тут же оборвался: грузовик ударился оземь, перевернулся, и из его кабины выпала казавшаяся сверху крошечной и похожей на куклу фигурка.

Чтобы спуститься вниз, нам потребовалось совсем немного времени. Но уже с самого начала было ясно, что водитель покончил свои счеты с жизнью. Я наклонился и осторожно перевернул безжизненное тело. Потом выпрямился...

Зрелище было не из привлекательных. Я отвернулся. Пассажир стоял рядом со мной, и я не удержался от вопроса, который не давал мне покоя.

— Вы его знали?

Он отрицательно покачал головой.

— Вы уверены?

— Уверен,— ответил он.— Я его не знаю, хотя...

— Что — хотя?

Пассажир ткнул пальцем в искореженную машину:

— Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что это тот самый грузовик, который едва не сшиб меня на дороге. Во всяком случае, он принадлежит той же компании. Видите надпись?

Я взглянул на грузовик. Прочитал на дверце кабины:' «Рыболовецкая компания Л. Ривельда».

— А вы ничего не путаете?

Он снова поглядел на грузовик, потом повернулся ко мне:

— Нет. Еще тогда я отлично запомнил эту надпись. Я, видите ли, хорошо знал Лукаса Ривельда. Правда, это было давно...

— Представляю, каким ударом все это будет для вашего друга,— резко прервал я его.— Он ведь потерял не только водителя, но и машину.

— Вы меня не поняли,— тихо произнес мой спутник.— Я сказал, что знал Лукаса Ривельда. Но не говорил, что он мне друг.

Я удивленно посмотрел на него, но его взгляд был устремлен наверх: там, на краю обрыва, уже столпились люди. Потом он протянул мне руку:

— Скоро здесь будет полиция. Так что нам лучше представиться друг другу до их приезда. Меня зовут Гарри Проктор.

Я не поверил своим ушам. Передо мной стоял Гарри Проктор, ближайший друг моего отца. Более того — соучастник его преступления.

Смятение, гнев и стыд охватили меня, как и прежде, когда мне напоминали об этой истории. И жалость. Жалость к человеку, которого предал партнер, обрекая одного нести наказание за общее преступление. Ведь партнером, предавшим Гарри Проктора, был мой отец!

Я подумал о причудах судьбы, которая свела меня с этим человеком.

...Гарри Проктор ждал, вопросительно глядя на меня. Я шагнул вперед и пожал протянутую руку.

— Рад знакомству,— сказал я отчетливо.— Меня зовут Грег Харви.

Выражение его лица не изменилось. Эта фамилия ему ничего не говорила.

— Я буду звать вас Грег,— улыбнулся он.— Не возражаете?

На миг я забыл о мертвеце, лежащем у наших ног, о нестройных криках, доносившихся с дороги. Я был рад, что Гарри Проктор хочет стать моим другом. К счастью, он не догадывался о том, что я — сын Джона Фрейзера.

2

Полицейские закончили составлять протокол лишь к вечеру. Тем не менее я успел дозвониться до ближайшего гаража и договориться, чтобы мою машину отремонтировали на следующий день.

Уладив этот вопрос с владельцем гаража, я отправился с Гарри на прогулку по городу.

Порт-Сент-Джонс был типичным морским курортом. На главной улице беспорядочно тянулись дома, в садах пылали фуксии, бугенвилии и пуансетии. Придорожные ларьки ломились от обилия субтропических фруктов, торговцы наперебой расхваливали свои экзотические товары.

Гарри взял на себя роль экскурсовода:

— Эта река называется Умзимвубу — на языке пондо это значит «гиппопотам». В старину здесь находился небольшой порт. Река была гораздо глубже: говорили, что судно могло пройти на двенадцать миль в глубь материка. Сейчас это трудно представить. Теперь землечерпалки расчищают только устье реки. Видел бы ты, какая дрянь плывет по ней во время паводка: стволы деревьев, туши животных, всякий строительный мусор. И — ил. Бесконечный ил... А теперь взгляни вон туда. Это — маяк на мысе Гермес.

Слушать Гарри было очень интересно, но я заметил, что он утомился. И мы повернули назад, к центру города.

— Что будешь делать дальше? — спросил я.— Остановишься у друзей или...

Гарри помотал головой:

— Сниму номер в гостинице. А ты?

— Раз так — и я туда же. Вдвоем веселее. Старомодное двухэтажное здание гостиницы стояло на главной улице города. У ее входа в ряд выстроились машины, а широкая веранда, где были расставлены столики, пестрела людьми, заглянувшими сюда пропустить по рюмочке. Лавируя между столиками, мы вошли в вестибюль.

— Чем могу служить? — окликнул нас голос из-за стойки.

Через несколько минут в сопровождении носильщика мы поднялись в отведенные нам комнаты.

Когда мы расстались с Гарри у дверей его номера, он выглядел совсем измученным. Однако на обед он пришел уже другим человеком: душ и отдых преобразили его.

Мы отлично пообедали, а потом решили спуститься в бар.

Рядом с нами оказался морщинистый, как высохший грецкий орех, человек с глубоко посаженными глазами, темными, круглыми и хитрыми.

Он окинул нас взглядом:

— Вы, ребята, приезжие?

Говорил он по-английски, но в его голосе я безошибочно различал гортанное произношение африканера.

— Да,— кивнул я.— Сегодня приехали.

— То-то я никогда прежде вас не видел здесь.

Он перевел взгляд с меня на Гарри, будто оценивая. Должно быть, мы заслужили его одобрение, потому что он ухмыльнулся и протянул руку:

— Меня зовут Бен ван Скальквик. Для друзей — просто Бен.

Улыбнувшись, я назвал себя, представил Гарри, сказал, что приехал в отпуск, и заказал всем по стаканчику. Через минуту мы уже болтали, как старые приятели.

— В отпуск, говоришь? — Карие глаза Бена весело сверкнули.— Я раньше тоже в отпуск уходил. Да только мне это обрыдло хуже горькой редьки, устал я. Хватит, думаю, баста. Я ведь шахтером был. Работа хорошая, жаловаться грех: зарплата на уровне, бесплатное жилье, бесплатная медпомощь, пенсия там... Словом, все было... Но восемь часов под землей...— Он покачал головой.— Не жизнь, а сущая каторга. И когда жена померла, я пораскинул мозгами. Детей у нас не было, так что я долго не думал: ночь промаялся, а утром — бац! — заявление на стол.— Бен помолчал и отхлебнул из стакана.— И в жизнь об этом не пожалею.

— Что же ты теперь делаешь? — с интересом спросил Гарри.

— Бичую, вот что.— Бен выпрямился, в его голосе прозвучала нотка гордости.— И лучшего занятия не придумаешь. Теперь у меня каждый день — отпуск. Не то что у других.

— Да, есть чему позавидовать,— рассмеялся я.— Но как ты сводишь концы с концами? Жить ведь на что-то надо.

— Да так и живу. Дом у меня есть — автофургон, кастрюли там всякие, сковородки и рыболовные снасти. А больше мне ничего и не надо. Если случится поймать этакую здоровенную рыбину, тащу ее в гостиницу и отдаю за пару монет. А нет — так и не печалюсь. Живу кум королю: море меня кормит. А надоест болтаться в Сент-Джонсе, собираю манатки и качу куда глаза глядят.

— Вот здорово! —сказал Гарри с оттенком зависти.— И так ты уже десять лет живешь?

Бен важно кивнул.

— Факт. И такую жизнь ни на какую другую не променяю, хоть режь.— Он замолчал и испытующе зыркнул на меня.— Я вообще-то люблю компанию... Рыбачить здесь будешь?

— Надеюсь,— подтвердил я его догадку.— А может, вместе будем ходить? Я хочу, чтобы мне показали хорошие места, где можно порыбачить.

Бен просиял:

— Тогда лучше меня для этого дела тебе никого не найти. Я знаю все побережье от Порт-Эдуарда до Кейптауна как свои пять пальцев. Ну а что до рыбалки, тут мне равных нет, ты уж поверь.

Гарри, подавшись вперед, с любопытством спросил Бена:

— Раз так, ты должен хорошо знать залив Гровенора?

Бен махнул рукой.

— Залив Гровенора, Мзикаба, Умтенту... Только назови — полный отчет представлю.

Гарри замялся:

— Вообще-то я хорошо знаю залив Гровенора. А вот... осталось там что-нибудь от старого тоннеля? Насколько мне известно, их было два, но меня интересует тот, что был вырыт позднее, в скалах.

Осушив стакан, Бен утер рот тыльной стороной ладони.

— Ja,— сказал он.— Знаю, огромная такая дырища. Я недавно туда сунулся, да только делать там нечего: все засыпано скальными обломками. Там я поймал спародона — пятьдесят два фунта потянул, но только не в самом заливе, а в милях двух дальше, у утеса Водопадов. Вот где рыбалка так рыбалка! Вода глубокая, рыбы — лови не хочу! Да что там, я вот помню...

Бен пустился в воспоминания, и, воспользовавшись этим, я заказал еще по одной.

Время бежало незаметно. И не один рассказ Бена сменился другим, прежде чем Гарри стал расспрашивать о Лукасе Ривельде.

— Ривельд? — Бен с любопытством уставился на Гарри.— А что тебя интересует?

— Ну... я знавал Ривельда,— осторожно начал Гарри.— Правда, это было давно. А сегодня по дороге в Сент-Джонс нас чуть не сшиб грузовик его компании. Ты не слыхал об этом? Еще шофер погиб...

— Ja, Ja, об этом уже весь город знает. Но я и думать не думал, что это с вами стряслось. А как дело-то было?

Не вдаваясь в некоторые подробности, я рассказал о случившемся.

— Черт, ну и повезло же вам, ребята! — изумленно воскликнул Бен, когда я закончил.— А как бы вы вместо этого Дэрка Леру загремели? Прямо страх берет, когда вспомню, на что он был похож. Бедняга Дэрк... Я его хорошо знал... Но все к тому шло: он всегда гонял как псих. Вот и доездился.— Бен покачал головой.— Что ж,— подытожил он философски,— такова жизнь. Кто ведает, когда пробьет его час? А знал бы человек, когда помрет, жил бы на всю катушку, факт.— После этих слов он залпом осушил стакан и кивнул бармену.

— Ты нам хотел рассказать о Ривельде,— напомнил Гарри.

— Ну да.— Бен задумчиво покачал головой.— В общем, он — большая шишка. У нас это каждая собака знает. Оно и понятно — на Лукаса Ривельда тут вкалывает целая армия.

— Вот как? — вскинул я брови.

— Да,— продолжил Бен.— Слыхали о «Рыболовецкой компании Ривельда»? Большая контора, доложу я вам. Шесть судов и морозильная фабрика. Видели бы вы эту домину! Торчит на берегу реки словно вставная челюсть. Но это еще не все — куда там! Он наложил лапу и на другие лакомые кусочки. Недвижимость, финансы, торговля землей... А копнуть поглубже, выходит так, что, куда ни плюнь, обязательно попадешь в Ривельда, факт.— Он замолчал и дернул подбородком в сторону двери,— Вон, к примеру, те парни, видите? Все они, как один, на Ривельда работают. С рыболовецких судов, промысловый народ. Сегодня два сейнера швартовались — сам видел.

Я незаметно взглянул туда, куда показывал Бен. Пять-шесть парней, толкаясь и хохоча, прокладывали дорогу к стойке. Было ясно, что с ними лучше не сталкиваться на узкой дорожке. Судя по всему, они решили провести в городе веселую ночку. Я сразу понял, что наполненные барменом стаканы, появившиеся перед ними рядком, были у них сегодня не первыми и, уж конечно, не последними.

Высокий смуглый парень в центре группы поднял стакан, запрокинул голову и стал жадно пить. Потом он пустил его по стойке назад, к бармену. Дружки незамедлительно последовали его примеру.

В ожидании новой порции темноволосый парень оглядел бар. Его взгляд облетел толпу, на мгновение задержался на Бене, скользнул по мне и, наконец, остановился на Гарри. Он не сводил с него глаз, смотрел не мигая, нагло и презрительно, явно что-то замышляя.

Я напружинился и с неприязнью стал ждать, когда он наконец отвернется. Но парень вновь перевел взгляд на Бена, и его лицо приняло насмешливое выражение. Затем он громко, на весь бар, сказал:

— Эй, Бен, что с тобой стряслось? С каких это пор ты коротаешь время за бутылкой с уголовником?

Воцарилась долгая, никем не нарушаемая тишина. У Бена отвисла челюсть. Гарри сидел неподвижно, только побелел как смерть. На нас стали оборачиваться, и меня захлестнула горячая волна ярости.

— Убирайся вон! — вскочив со стула, взревел я.— Но сначала возьми свои слова обратно!

Однако парень даже не взглянул на меня.

— Сядь, ты,— грубо отмахнулся он.— Я говорю не с тобой, а с Беном.

Пиджак слетел с меня в мгновение ока.

— Сейчас ты говоришь со мной,— заявил я.— Я жду и не советую тебе долго испытывать мое терпение.

Парень сузил глаза и настороженно покосился на меня:

— Сказано тебе — не лезь! Тебя это не касается.

Я уже собирался было ответить, как меня опередил Гарри.

— Он прав, Грег, не стоит тебе вмешиваться,— спокойно сказал он.— Ты тут ни при чем, и Бен тоже. Он только меня имеет в виду. Не нужно в это никого впутывать.

Парень грубо хохотнул.

— Ну вот так-то лучше.— Он уставился на Гарри.— Ведь я всего лишь делаю Бену любезность. Кому охота пить с вором? Он, верно, не знает, что это ты украл деньги пайщиков. Но я-то об этом знаю, да и мои друзья тоже. И нам не нравится пить с тобой в одной компании. И в одном городе. Ты не бойся: сегодня мы добрые. Но чтоб через пять минут и духу твоего не было в Сент-Джонсе!

Гарри впился руками в стойку так, что костяшки побелели. Потом он медленно покачал головой:

— Извини, но я никуда не уйду. Да, я был в тюрьме, но попал туда по ошибке. Я не вор. Я не крал ничьих денег, и у меня есть такое же право быть здесь, как и у тебя. Я вернулся в город насовсем и никуда отсюда не уйду, нравится тебе это или нет. Уж извини, но тебе придется с этим смириться.

Парень сделал шаг вперед. Губы его скривились в усмешке.

— Смотри, пожалеешь...— начал он, но тут встал Бен.

— Постой-ка, Ник Суорт,— заметил он с нарочитым спокойствием.— Ты мне тут что-то говорил... Так вот, никто не смеет указывать Бену ван Скальквику, кто ему компания, а кто — нет. Гарри Проктор — мой друг, и мне не нравится, как ты с ним разговаривал, совсем не нравится. В общем, если ты не хочешь неприятностей, делай, как говорит мистер Харви,— быстро извинись и выкатывайся.— Бен встал на цыпочки, выпятил грудь и сжал кулаки: он точь-в-точь походил на бойцового петуха.

И здесь Ник совершил две ошибки. Сначала он засмеялся, а потом уставился на Гарри Проктора, совершенно выпустив из вида Бена. Последняя ошибка обошлась ему слишком дорого, да и нам, как оказалось потом, тоже. Я и сам не заметил, как Бен молниеносно выбросил кулак. Ник Суорт охнул и согнулся пополам. И немудрено: удар пришелся сантиметров на пять ниже пояса.

Дружки Ника застыли в изумлении, но уже через секунду мы с Гарри оказались в гуще барахтающихся, сопящих потных тел. Раздались крики: «Прекратите! В баре драться запрещено!», но никто и ухом не повел. Я услышал довольное фырканье Гарри: его кулак врезался в чью-то челюсть. Но потом двое собутыльников Ника бросились на меня, и на мгновение я потерял его из виду. Это были здоровенные ребята, но и меня бог ростом не обидел. Первого нападавшего я уложил без труда. Заметив это, второй остановился и схватил стул. Но когда он ринулся на меня, Бен ударил ногой по его лодыжке. Парень с грохотом растянулся на полу, и мы с Беном ухмыльнулись друг другу.

Теперь уже невозможно было определить, кто на чьей стороне. Впрочем, это никого не волновало, за исключением бармена: он улизнул под шумок, чтобы вызвать полицию.

Пошатнувшись от сильного удара в нос, я услышал чей-то хриплый вопль:

— Полиция! Полиция!

Этот крик мгновенно всех отрезвил, и толпа в едином порыве отчаянно ринулась к запасному выходу.

Чувствуя, как теплая струйка крови сочится из угла рта, я собирался было рвануть вслед за ними, но тут увидел Гарри, распростертого на полу. Заметил его и Бен. Но прежде чем броситься к Гарри, он подошел к полке, преспокойно взял полбутылки бренди, сунул ее в карман и снова протянул руку, на сей раз за бутылкой рома. Косясь на дверь, он вытащил пробку, сделал добрый глоток и протянул бутылку мне.

— Сейчас мы его поставим на ноги,— прохрипел он.— Ну-ка, лей ему в горло... вот так... отлично... А теперь давай сам, да побыстрее, пока фараоны не набежали.

Но едва я поднес к губам бутылку, дверь распахнулась под натиском прибывших полицейских.

3

За нами с лязгом захлопнулась дверь камеры. Бен окинул взглядом голые стены, крохотное окошко наверху, убогую обстановку и с ухмылкой обернулся к нам.

— На «Хилтон», конечно, не похоже, но жаловаться грех. Платить не надо, и на том спасибо.

Я выдавил улыбку, а Гарри прошелся по камере и тяжело опустился на узкую койку:

— Мне очень неловко. В самом деле. Это ведь все из-за меня...

— Чушь! Это вовсе не ты начал, а я и Ник Суорт,— потирая кулак, хохотнул Бен.— Ладно, он свое получил. И это стоило того, факт. Пусть нас здесь хоть неделю проволынят, и то не жалко. Верно, Грег?

Я согласно кивнул, но Гарри лишь слабо улыбнулся.

— Спасибо, ребята. Но я не имел права впутывать вас в это дело. Это касалось только меня и Суорта. Не могу понять, как он об этом узнал... но он сказал правду. Я действительно сидел в тюрьме. Я провел там... почти двадцать лет.

— Двадцать лет? — не сдержавшись, изумленно воскликнул я.

Гарри с тоской посмотрел на меня.

— Да, это почти целая жизнь. Наверное, надо было сразу рассказать вам об этом, но... дело-то прошлое. Понимаете, я ведь только три дня как вышел...

Рисунки В. Гальдяева

— Ну, дела! — Бен уселся напротив него и вытащил из кармана бутылку.— А вот что они проглядели! Ну-ка, глотни. Мигом оклемаешься.

Гарри благодарно улыбнулся:

— Спасибо, но на сегодня мне более чем достаточно. Но Бен не убирал бутылку.

— Давай,— стоял он на своем.— Дерни, говорю, лучше будет. Если ты двадцать лет гнил в тюряге, нужно наверстывать упущенное, факт.

— Ну ладно,— сдался Гарри.— Если только чуть-чуть...

Получив обратно бутылку, Бен с удивлением уставился на Гарри.

— Так ты, выходит, был замешан в деле «Гровенора»? — задумчиво отметил он.— Видимо, об этом говорил Ник Суорт?

— В афере «Гровенора»,— с горечью поправил Гарри.— Так это тогда называли. Да и сейчас, вероятно, тоже. Да, замешан. Но только денег не крал. Ни единого проклятого ранда! Да что толку говорить... Все равно никто не поверит...— закончил он с яростью и отчаянием.

Бен вежливо кашлянул.

— Ну, это все быльем поросло. Чего теперь вспоминать?

— И вы мне тоже не верите...— Гарри сидел не шелохнувшись, но я видел, что у него задрожали руки.— Никто не верит.

— Расскажи нам обо всем,— попросил я.— Все по порядку. До меня доходили кое-какие слухи: сам понимаешь, всякое болтали...

Я лгал. Я знал все до мельчайших подробностей. Но мне хотелось услышать обо всем из первых уст.

Гарри растерянно посмотрел на нас, и Бен ободряюще кивнул ему.

— Валяй, рассказывай,— сказал он.— Я в Йоханнесбурге был, когда это случилось. И обо всем узнал из газет, хотя сейчас уже мало что помню. А у тебя небось накипело за столько-то лет. Вот и выпусти пары — полегчает.

Рисунки В. Гальдяева

Гарри пожевал губами, потом вздохнул:

— Наверное, вы правы. Но это долгая история.

— А нам спешить некуда,— я развел руками.— Впереди у нас целая ночь.

— И то верно... Ну что ж, значит... Если хотите знать, как все было, начну-ка я с самого «Гровенора».— Гарри посмотрел мне в глаза.— Ты когда-нибудь слышал о нем?

Я отрицательно покачал головой.

— Так я и думал,— утвердительно заметил он.— «Гровенор» — так назывался фрегат английской Ост-Индской компании, которая вела торговлю между Лондоном и Востоком. Так вот, здесь, на побережье Пондоленда, в 1782 году он потерпел крушение. Тогда в этих местах еще ничего не было — только буш, дикие звери и враждующие племена. До ближайшего центра цивилизации — Кейптауна — добрых триста миль.

В общем, по пути из Индии «Гровенор» попал в свирепый шторм. Он сбился с курса и напоролся на рифы в двухстах ярдах от берега. Стояла глухая ночь, было темно, хоть глаз выколи, и до наступления дня ничего не разглядишь. Можно себе представить, что пережили люди. Но, несмотря на шторм, почти всем пассажирам и команде удалось добраться до берега. Человек пятнадцать утонуло, но более сотни достигло земли.

Однако все беды только начинались. Капитан собрал оставшихся в живых и рассказал им все как есть, ничего не скрывая. Он сказал, что единственный выход — пробираться на юг, к Кейптауну. Было решено держаться вместе — и сильным и слабым. Однако уже через несколько дней потерпевшие кораблекрушение разбились на отдельные группы. Без оружия, без пищи... До Кейптауна добрались всего девять человек, и их путешествие заняло шесть месяцев.

— А остальные? — спросил я. Гарри пожал плечами.

— Погибли. И было чудо, что вообще кто-то уцелел... С тех пор люди и бредят этой историей. Много кораблей нашло могилу у этого побережья, но гибель «Гровенора» стала легендой. И дело не только в ужасных испытаниях, выпавших на долю спасшихся. Всех привлекают сокровища «Гровенора».

— Сокровища? — услышал я свой голос.

— На борту фрегата находился многомиллионный груз. Хлопок и шелка, пряности и зерно — все это давно погибло. Но золото осталось. И не только золото: корабль вез из Индии серебро, алмазы и...— Гарри понизил голос,— и что самое ценное — двух павлинов, некогда украшавших трон Великих Моголов.

— Ja,— благоговейно прошептал Бен.— Павлины! Точно. Я что-то об этом читал. Расскажи Грегу: он небось об этом и не слыхивал.

Гарри не заставил себя долго упрашивать:

— Это был настоящий шедевр — парное украшение из чистого золота, усыпанное драгоценными камнями и жемчугом. Описание павлинов есть в «Британской энциклопедии». Говорят, по нынешнему курсу они оцениваются в два миллиона рандов.

Я присвистнул, поскольку этого от меня явно ждали. Бен склонил голову набок.

— Болтают, что их вовсе не было на борту,— сказал он.

— Павлины, разумеется, не были указаны в перечне грузов «Гровенора», но иначе и быть не могло. Ведь англичане похитили павлинов и тайно погрузили их на корабль. Фрейзер перерыл кучу старинных манускриптов и прочих документов и выяснил, что павлинов похитили из храма в Дели, а потом тайком проносили из деревни в деревню до самой Калькутты. Власти, естественно, пытались напасть на след похитителей, но те всякий раз уходили от преследователей.

Так вот, с отплытием «Гровенора» о павлинах больше никогда не слышали, и Фрейзер был убежден, что они пошли на дно вместе с судном. В этом он убедил и меня.

— Фрейзер? — полюбопытствовал Бен.— А это что за птица?

На лицо Гарри набежала тень:

— Джон Фрейзер был моим ближайшим другом. Мы были как братья... вместе выросли... вот почему до сих пор я не могу поверить... Но я забегаю вперед...

Он похлопал себя по одежде и торопливо сунул руку в карман:

— Вот. С этого-то все и началось.— Гарри протянул мне руку.— Ну,— настаивал он,— взгляни поближе. Держу пари, что ты никогда не видел ничего подобного.

Гарри ошибался. Еще прежде, чем серебряная монета легла в мою ладонь, я понял, что она как две капли похожа на ту, что когда-то на изящной цепочке носила моя мать. Я перевернул монету. Тот же королевский профиль, та же корона из лавровых листьев и тот же отчетливо вычеканенный год — 1779.

— Ну и ну! — воскликнул Бен, когда я передал ему монету.— Гарри, где ты это взял?

— Это с «Гровенора». Мы с Фрейзером нашли ее на месте кораблекрушения.

Бен достал трубку и чиркнул спичкой. Пыхнув дымом, заметил:

— Но ведь место кораблекрушения точно неизвестно. Все разное говорят — где судно лежит, никто не знает. Вы что же, и до судна докопались?

— Нет, его мы не нашли. Оно похоронено глубоко в песке. Но... лучше я расскажу вам о монетах.

— Значит, были и другие? — заинтересовался Бен.

— Мы наткнулись на них совершенно случайно. Как-то Фрейзер предложил съездить на рыбалку в залив Гровенора. Я отнесся к этому без восторга. Во-первых, это довольно далеко от Сент-Джонса. К тому же, с одной стороны, погода еще не установилась, с другой — было 22 сентября, солнцестояние. В это время на всем побережье обычно бушуют штормы. Я пытался отговорить Фрейзера, но он настоял на своем.

Выехали мы засветло и прибыли на место, когда солнце уже взошло. Для рыбалки лучше времени не придумаешь, но скоро мы позабыли о ней. Поставив машину, мы взглянули на океан, а потом выскочили наружу как ошпаренные. Мои предположения оправдались: шел шторм, какого я не видел никогда в жизни. Океан почернел, вспенился, и тут внезапно начался отлив. Никто из нас не помнил такого сильного отлива. Вся береговая полоса обнажилась, словно кто-то просверлил отверстие в дне океана, и теперь он стремительно убывал. Там, где раньше плескалась голубая вода, теперь были скалы, омуты, рифы и каналы.

Мы побежали к океану. Вода, видимо, отхлынула сразу, потому что в ямах с водой трепыхалась рыба, какой я прежде никогда и не видывал. Это напоминало фантастический аквариум, созданный самой природой. Мы перебегали от одной лужи к другой. А потом Фрейзер завопил так, что я, бросив все, со всех ног кинулся к нему. Он наклонился над омутом и показывал рукой в глубину.

— Гляди!—крикнул Фрейзер.— Там, внизу, монеты! Возле выступа. Видишь?

Я насчитал штук десять-двенадцать кругляшек. И хотя они были сплошь облеплены ракушками, это, без сомнения, были монеты.

Гарри судорожно сжал монету. Голос его задрожал от нахлынувших воспоминаний.

— Не веря глазам, мы с Фрейзером завороженно смотрели на кругляшки, а потом он вдруг прошептал: «Гровенор»! Эти монеты — с «Гровенора». Господи, ты понимаешь, что это значит?» Фрейзер был так взволнован, что почти не мог говорить: «Сокровища... кораблекрушение... Это где-то здесь, совсем рядом... Он здесь потонул, понимаешь? »

— Где — «здесь»? — глупо спросил я. Фрейзер схватил меня за руку.

— Здесь, в этих местах, где же еще? — Он показал рукой на выход из залива.

Я посмотрел туда и увидел нечто совсем иное. На нас надвигалась бурлящая стена воды, возвещая о начале прилива.

— Бежим отсюда! — заорал я и бросился к берегу, но вместо того, чтобы последовать моему совету, Фрейзер бросился в омут.

Бен с шумом выдохнул:

— За монетами, стало быть, нырнул, вот как? Небось они ему позарез были нужны, факт! А я бы нипочем там не остался! Нет, сэр! С морем шутки плохи!

— Вы не знали Фрейзера,— проговорил Гарри.— В этом он был весь. Стоило ему что-нибудь захотеть, как он бросался очертя голову, не задумываясь о последствиях. В тот раз Фрейзер легко отделался: несколько царапин да пара синяков... и две монеты. Одну из них он оставил себе, другую отдал мне.

Нам так и не пришлось порыбачить, даже снасти из машины не вытащили. Мы только и говорили, что о находке. А наутро Фрейзер уехал в Дурбан. Вернулся он через неделю и показал мне план.

— План? — переспросил я.

Гарри внимательно посмотрел на меня.

— План тоннеля. Вернее — черновой набросок. Но идея была ясна.

Фрейзера буквально обуяла жажда деятельности. «Смотри,— сказал он мне.— Сокровища должны быть здесь. Все сходится. Я просмотрел кучу документов: протокол морского расследования, рассказы спасшихся, описание рельефа местности. Все, что можно... Кроме того, у нас есть монеты. Запомнил место, где мы их нашли?»

Бен почесал в затылке:

— Постой-ка. Я хорошо знаю этот залив. Где вы их нашли?

Пальцем Гарри стал чертить на койке:

— Это выступающий в океан мыс, а здесь, на другой стороне,— длинная цепь утесов. А вот здесь, левее,— песчаный берег, он изгибается в эту сторону. Так?

— Так,— подтвердил Бен.

— Монеты мы нашли вот здесь, в скалах, между берегом и утесами, но чуть дальше, за нормальным уровнем малой воды.

— Ясно.— Бен нахмурился.— Думаешь, корабль там?

— Да. Должно быть, он наскочил на подводный риф у входа в залив, который мы с Фрейзером ясно видели в то утро. А потом шторм и прилив вынесли корабль вперед, в закрытое пространство прямо перед утесом.

— Что-то здесь не совсем понятно,— нахмурился я.— Если судно затонуло возле утеса, то почему монеты нашли так далеко от места кораблекрушения?

У Гарри был уже готовый ответ:

— Признаюсь, меня это сначала удивило, но потом Фрейзер показал мне копию отчета потерпевших кораблекрушение. Судя по всему, они выбрались на берег с помощью линя, который им удалось натянуть между «Гровенором» и прибрежными скалами. И, покидая корабль, пассажиры, возможно, взяли с собой те ценности, которые смогли унести.

— Значит, ты считаешь, что они обронили монеты, когда перебирались по линю на берег? — спросил я Гарри.

— Все говорит за это,— ответил он.— Несколько человек смыло водой, и они утонули. Думаю, будь у нас тогда хоть немного времени, мы бы достали гораздо больше монет.

Мы сидели молча, переваривая услышанное. Потом я встрепенулся.

— Ты говорил о тоннеле,— напомнил я Гарри.— Зачем он был нужен?

— Ах да, тоннель...— Он собрался с мыслями.— Через него мы хотели проникнуть к останкам корабля. Идея эта была не нова. Таким же образом к фрегату пытались подобраться... если не ошибаюсь, в 1921 или в 1922 году. Тогда «Гровенор» искали не в том месте, а на много миль дальше. Наверное, они ухлопали уйму денег, прежде чем отказались от попыток найти судно. Но мы знали, где лежит «Гровенор». У нас было доказательство — монеты...

И когда Фрейзер показал мне план тоннеля, долго уговаривать меня не пришлось. Он был хороший инженер, и к его мнению стоило прислушаться.

Я нахмурился:

— А разве не проще было драгировать с поверхности? Тогда бы вообще не понадобился тоннель.

— Ага! — глаза Гарри весело сверкнули.— Я и забыл, что ты тоже инженер. Но ты не знаешь Дикого Побережья. Поверь, его недаром так назвали. Тут штормит каждый день. И Фрейзер знал, что прежние попытки найти «Гровенор» терпели неудачу именно из-за штормов.

— Понятно,— сказал я.

— План Фрейзера состоял в том, чтобы прозондировать сплошную скалу, вырыть колодец, а потом из него прорыть длинный тоннель под дном океана. Через него мы должны были выкачивать песок. Таким образом, рано или поздно, мы добрались бы до «Гровенора». Дело было верное.

— Так что же вам помешало? — спросил Бен.

Гарри воинственно вскинул голову:

— Ничего. Мы стали рыть тоннель. И в конечном счете добрались бы до судна. Так думал не только я, но и все прочие пайщики, включая Ривельда и Суини. Ведь они сразу, не торгуясь, скупили акции.

Бен так и подскочил:

— Суини?

— Он и Ривельд были главные пайщики. А ты что, знаешь его?

Бен дернул плечами:

— Знать-то знаю. Да только мне он не компания. У Ривельда он вроде бы какая-то шишка.

— По-моему, он там ведает финансами,— согласился Гарри.— Когда мы основали «Акционерное общество по подъему «Гровенора», он вел наши бухгалтерские книги. И именно он обнаружил, что со счета сняты деньги, составлявшие весь наш капитал. Они исчезли накануне ночью. Суини это здорово ударило по карману. Я и не предполагал, что он вложил в предприятие столько денег, пока не услышал на суде его показания против меня.

— Так что же произошло на самом деле? — тихо спросил я.

— Не знаю,— сдавленно ответил Гарри.— Клянусь вам, это правда. Я действительно ничего не знаю...

— Ну, они же не просто так — раз и исчезли, факт,— заерзал по кровати Бен.— Тогда расскажи все, что знаешь.

Гарри сплел пальцы.

— Да, конечно. Извините, я опять забежал вперед.— Он помолчал немного, а затем продолжил: — Так вот, через несколько недель после того, как были найдены монеты, мы решили создать акционерное общество, и деньги потекли рекой. Акции просто рвали из рук. Фрейзер, я и Ривельд, главные держатели акций, стали директорами.

Когда мы только приступили к работе, дело продвигалось медленно. Но потом все наладилось. Фрейзер вкалывал как проклятый, он просто дневал и ночевал в лагере.

...Прошло уже добрых полгода, когда вдруг Фрейзер приказал приостановить дело на несколько дней. Я видел, что он был чем-то встревожен, но считал, что если это что-нибудь серьезное, то Фрейзер сам мне обо всем расскажет. К тому времени наши запасы строительных материалов истощились, и Фрейзер предложил сделать новые закупки. Я подписал ему два чека и уехал домой.

Гарри замолчал и взглянул на нас.

— В общем... это были незаполненные чеки.

— Незаполненные! — изумился Бен.— Но почему? Зачем ты это сделал?

В ответ Гарри беспомощно развел руками:

— Я полностью доверял Фрейзеру. Он был моим другом. Я свою жизнь мог ему доверить, не то что несколько рандов. И потом, в этом не было ничего удивительного — я уже несколько раз так делал. Фрейзер не единожды держал в своих руках всю нашу кассу. Для дела порой это было просто необходимо.

— Ничего себе! — пробурчал Бен.— Вот тебе и «необходимо»! Ну, подписал ты эти чеки, а что дальше?

— Фрейзер тогда еще сказал, что должен установить взрыватели в тоннеле. После этих его слов мы распрощались.

— А что было потом? — продолжал допытываться Бен.

— Фрейзера я больше не видел.— Гарри судорожно провел рукой по щеке.— Его машину нашли возле аэропорта в Йоханнесбурге. Об этом мне сказали полицейские, когда делали обыск. Я понял, что наши деньги исчезли... их перевели на банковский счет в Йоханнесбурге на вымышленное имя и, конечно, потом сняли с него... Сначала я не поверил... думал, это какая-то ошибка...

Гарри пришлось сделать над собой усилие, чтобы продолжить рассказ:

— На самом деле ошибку сделал я. Меня обвинили в сговоре с Фрейзером, ведь это я подписал злополучные чеки... Фрейзер с деньгами исчез, а я получил двенадцать лет тюрьмы.

— Как — двенадцать? — встрепенулся Бен.— Ведь ты же говорил...

Взгляд Гарри скользнул по зарешеченному окну.

— В тюрьме готовили побег... если бы я не потерял голову и отказался участвовать в этом, то вышел бы на свободу еще восемь лет назад. Но вы и представить себе не можете, что такое сидеть в камере дни, месяцы, годы... я больше не мог этого вынести... Пятнадцать человек пытались бежать, но у кого-то сдали нервы... был убит охранник...

Мы долго сидели молча, стараясь не глядеть друг на друга. Я мучительно думал, что сказать Гарри, но ничего не приходило в голову. Наконец Бен нарушил молчание.

— А теперь-то что будешь делать?

Гарри зябко повел плечами и вздохнул. В кулаке у него все еще была зажата монета. Он подкинул ее несколько раз, а потом спрятал в карман.

— Закончу начатое дело. Найду «Гровенор». Я думал об этом все двадцать лет.

Видя нашу растерянность, он посуровел.

— Послушайте, я понимаю, что будет нелегко.— Он сглотнул слюну.— Но я готов к этому. У меня ничего нет. Так что начинать придется практически с нуля. Одному мне не справиться, и я хочу спросить вас— тебя, Грег, и тебя, Бен,— не согласитесь ли вы принять в этом участие?

Мы молчали, и Бен, вздохнув, качнул головой.

— Нет-нет, сейчас ничего не отвечайте. Обдумайте все, взвесьте. А если все же решитесь — лучших компаньонов я и пожелать себе не могу.

Продолжение следует

Перевели с английского Георгий и Чандрика Толстяковы

Рубрика: Роман
Просмотров: 4692