Оазис

01 марта 1989 года, 00:00

Валерий Пинегин пробивается сквозь метель.

За окном беснуется антарктическая метель, мороз под тридцать градусов. Но в комнате Виктора Морозова на станции Новолазаревская тепло и уютно. Мы пьем индийский кофе, и я догадываюсь, откуда он здесь. Новолазаревская расположена на небольшом клочке суши в 14 километров длиной, в так называемом оазисе Ширмахера, затерявшемся во льдах Восточной Антарктиды. Рядом с советской работает станция «Георг Форстер» (ГДР). А километрах в ста к северу, на барьере ледника Лазарева, открыли свою станцию «Дакшн Ганготри» индийские ученые.

— Выходит, Виктор Иванович, с индийцами вы уже наладили контакт?

— Для Антарктиды сто километров — не расстояние. А началось,— Морозов кивает на вымпел антарктической индийской станции, висевший на стене рядом с вымпелом «Георга Форстера»,— с такого контакта, который крепко связывает...

Я об этом случае был наслышан.

Выносной лагерь радиофизиков Новолазаревской станции расположен на шельфовом леднике Лазарева в 34 километрах от «Дакшн Ганготри». Жилой балок на полозьях, тягач, буровая установка — вот и вся зимняя база трех советских полярников. Именно сюда однажды ночью и подкатил вездеход «Кассборер», всполошив обитателей лагеря ревом двигателя и светом фар. Ночными визитерами оказались индийские полярники во главе с начальником станции Аэром Венкатом Субраманиамом. Приехали знакомиться с работой советских радиофизиков. И, надо сказать, момент выбрали удачный, в эти дни бурение дало отличные керны.

Тяжелый тягач «Харьковчанка» на индийской станции. Подготовка озонного зонда.

Утром и занялись работой, но погода вскоре испортилась, и индийцы начали собираться домой. Надвигалась метель, а она могла затянуться не на один день. Пока собирались, завечерело, и провожали «Кассборер» уже в темноте. Для такой ходкой машины проскочить три десятка километров никакого труда не составляло, потому и не волновались.

Вскоре метель разбушевалась не на шутку. На утреннем сеансе связи с Новолазаревской в наушниках стоял такой треск, что Леонид Грызилов едва разбирал слова начальника станции Георгия Петровича Хохлова.

— Ну что там? — нетерпеливо спрашивал Морозов.

— Вездеход на индийскую станцию не вернулся,— сбросив наушники, с тревогой произнес Леонид.— Хохлов уже провел совещание, связался с Молодежной и получил «добро» на спасательную операцию. Меня оставляют здесь. А вам...

Несколько минут потребовалось Виктору Морозову и Василию Пасынкову, чтобы бросить в тягач теплые вещи, спальные мешки, термос с горячим чаем и выехать. Колея в свете фар была едва видна, и Виктору пришлось вести тяжелую машину, наполовину высунувшись из люка. Морозило несильно, всего-то 18 градусов, но порывистый ветер до 30 метров в секунду обжигал лицо. А тут еще сорвало шапку. Хорошо, что нашлась другая,— полярники народ запасливый. Ну да это мелочи, а вот за индейцев беспокоились здорово — они уже 17 часов находились в неотапливаемом «Кассборере».

Часа через два в свете фар мелькнула черная коробка вездехода, но ни огонька, ни движения вокруг. Морозов и Пасынков долго рвали обледеневшую дверь, пока она не поддалась. Внутри увидели слабый огонек плошки, кто-то зашевелился...

— Живы? — крикнул Морозов и, не дожидаясь ответа, кивнул Пасынкову.— Давай всех в тягач, быстро.

Промерзших индийцев перетащили в свою машину, укутали полушубками, чаем напоили. Первым отошел Субраманиам и тут же не без юмора заметил:

— Ну вот, встретились даже раньше, чем намечали. Спасибо за помощь.

Он и рассказал, как все произошло.

Через час пути дизель заглох. Сколько ни бились, машину оживить не удалось. О том, чтобы до станции добираться пешком, не могло быть и речи. Пытались связаться с радиофизиками, но рация отказала. Еды никакой, согреться нечем, а вскоре начал одолевать и холод. Тогда Субраманиам, самый опытный (прошел хорошую школу в Гималаях), заставил всех по очереди бегать вокруг машины...

— Самое смешное,— говорит Виктор Иванович,— что на следующий день, когда ребята проснулись на индийской станции, погода стояла великолепная, видимость «миллион на миллион», как у нас говорят. На первый раз все обошлось, если не считать того, что Пасынков немного обморозился...

А недавно индийцы пришли на помощь нашим полярникам. С Новолазаревской никак не могли доставить на аэродром отзимовавшую на станции смену — разлившиеся наледные реки перекрыли дорогу. Пришлось связаться с индийским судном, находившимся в то время недалеко и имевшим на борту вертолеты. На одном из них и доставили советских полярников к самолету.

Решение глобальных проблем, вставших перед человечеством, во многом зависит от международного сотрудничества ученых. Поэтому в программе по риометрии (изучению космических шумов) участвуют немецкий электронщик со станции «Георг Форстер» и советский магнитолог с Новолазаревской. Керны льда, добытые нашими специалистами для радиофизических исследований, проходят изотопный анализ в лаборатории немецкой станции. Совместно с учеными «Георга Форстера» проводится и озонное зондирование атмосферы. Для этих целей датчик озонного зонда, запуск и слежение за которым проводились на советской аэрологической станции, разработан в Линденберге. А согласно Международной программе по озону (ТРАСА) данными озонного зондирования теперь обмениваются сотрудники антарктических станций «Халли Бей» (Англия), «Сева» (Япония), «Дакшн Ганготри» (Индия) и Новолазаревская (СССР).

Оазис Ширмахера — лишь один из «кустов» международного сотрудничества. На берегу моря Росса работают американская станция «Мак-Мердо» и новозеландская «Скотт», а на антарктическом острове Кинг-Джордж (Ватерлоо) находятся семь научных станций из разных стран...

Антарктида

А. Павлов, Фото автора

Просмотров: 5213