Тахи должен умереть

01 марта 1989 года, 00:00

Фото автора

Вся Кахетия в ту зиму была еще под снегом, а здесь, под Сагареджо, в селе Патара Чаилури, то есть Малом Чаилури, за несколько последних теплых солнечных дней снег почти весь сошел и по оврагам зашумели весенние ручьи.

В ожидании праздника на установленных в центре села качелях резвилась ребятня, а неподалеку, на усыпанной опилками площадке, при небольшом пока стечении зрителей мерились силами борцы, тоже мальчишки, будущие мастера грузинской национальной борбы — читаобы.

Глядя на эту веселую кутерьму, люди понимающе переглядывались: значит, завтра, в воскресенье, жди бериков — этих ежегодных таинственных пришельцев грузинской масленицы — берикаобы. Собственно, какие они пришельцы — свои же парни, односельчане, но вот попробуй догадаться, кто из твоих соседей станет завтра бериком! В маске из овчины и пестром наряде родного брата не узнаешь.

Знать тайну маскарада будет только один человек в селе — Бидзина Джачвадзе. В его доме хранились целый год костюмы, маски, барабан, кнуты — весь реквизит праздника. Открылась эта тайна и мне, так как я приехал к Бидзине заранее и помогал ему разобраться в груде овчин, свиных шкур, тряпок, тесемок.

Эта была большая удача — попасть на берикаобу. Ведь ныне этот праздник стал достаточной редкостью: не могли не сказаться гонения прошлых лет. И все-таки он выжил! Завтра я увижу древнее действо во всех подробностях.

Часов с восьми утра к дому Бидзины стали подходить по одному рослые, крепкие мужчины. Кое-кого из будущих персонажей берикаобы я видел накануне, когда искал Бидзину на «бирже» — центральном перекрестке села, где любят собираться, чтобы потолковать, крестьяне.

Бериков было четверо. Каждый не торопясь примерял и подгонял с помощью Бидзины свой наряд. Острым длинным ножом хозяин тут же отхватывал лишние полоски шкур, укреплял завязки. Наряд, пожалуй, достоин того, чтобы описать весь процесс облачения в него. Сначала берик надевал брюки с нашитыми на них разноцветными матерчатыми полосками. Затем — сшитые из цельных кусков сыромятной коровьей кожи каламаны, нечто вроде мокасин с кожаными шнурками, стягивающими верхний край обуви. Потом через голову надевался наряд из овчины, скроенный из двух одинаковых пластин — нагрудника и наспинника с отверстием для головы. На поясе обе части скреплялись тесьмой. И, наконец, самое главное украшение костюма — маска, плотно облегающая лицо и спускающаяся на грудь, из черной овчины с узкими прорезями для глаз и ноздрей, обшитая по краю красной тесьмой, с бахромой из ярких ленточек на полукруглом каркасе над головой и индюшачьими перьями по бокам, клочками козьей шерсти на месте бровей, усов, бороды и, наконец, фактурными белыми зубами из пришитых к овчине тыквенных семечек. В руках у берика — хлыст, звонкие удары которого то и дело били по барабанным перепонкам.

Берики в своих красочных нарядах походили на известных героев болгарских, а по существу, фракийских весенних аграрных обрядов — кукеров и их молдавских собратьев — мошей.

Совсем другим был костюм пятого участника праздника — тахи, то есть кабана. Голову и спину тахи укрывала белая свиная шкура с деревянной верхней челюстью и натуральной, кабаньей, с устрашающими клыками — нижней, клацающей при дергании за подвязанный к ней шнурок. Тахи играл упитанный парень помоложе.

Вскоре к берикам и тахи присоединились два совсем юных участника маскарада — барабанщик, тоже в маске, и обычно одетый, единственный из всех не скрывавший лицо погонщик ослика. По бокам ослика свешивались объемистые переметные сумы, из одной высовывалась горловина двадцатилитровой пластмассовой канистры.

Часов в десять утра вся эта колоритная компания с визгом и гиканьем вывалилась со двора Бидзины, перемазавшись в грязи и разбрызгивая ее вокруг ударами бичей. Под барабанную дробь и улюлюканье погонщика осла ватага устремилась в тихую до того сельскую улицу и накатилась на ближайшие ворота.

Кто-то из бериков ломился в дверь, другие сиганули через полутораметровый каменный забор, ворвались во двор, кинулись в дом, забрались по лестнице на второй этаж, оглашая округу гортанными выкриками на неестественно высокой для мужского голоса ноте,— это был какой-то особый «птичий язык». «Напуганные», а на самом деле безмерно довольные, что в их дом пришел праздник, встречи весны, хозяева с готовностью выносили положенную дань: хлеб, фрукты, яйца, домашний сыр; все это быстро исчезало в переметных сумах. Кто-то вынес банку с домашним виноградным вином, и погонщик с деловым видом переправил ее содержимое через воронку в свою канистру.

Берики в масках из черной овчины и тахи, кабан — непременные персонажи берикаобы, старинного грузинского праздника.

Короткая перебежка — и вот уже ватага бериков осаждает следующий дом. За зелеными железными воротами слышатся чьи-то визги, громкий смех, крики, грохот. Вбежав во двор, едва успеваю увернуться от огромной катящейся бочки, перевернутой из озорства напавшими. По двору течет настоящая река, хозяин, с ног до головы мокрый, не знает, смеяться ему или плакать. Ворвавшись в дом, берики продолжают разбой, хватая что попадется под руку. Строптивых хозяев тут же наказывают: проводят по лицу вымазанным в грязи куском овчины. Берики гоняются по двору за кудахтающими курами. Один изловчился поймать пеструху и в следующий миг вместе с добычей перемахивает через забор, и курица исчезает в безразмерной суме на спине ослика.

Теперь мне понятно, почему берики в народе иногда отождествляются с завоевателями, которых немало было за долгие века грузинской истории.

Вся стилистика их поведения нарочито грубая, насильственная. Но почему же тогда народ с такой радостью встречает бериков, с такой готовностью наполняет их сумы? Даже мне, стоило на минуту остановиться, чтобы перезарядить пленку, тут же стали запихивать в фотосумку свертки с яблоками и чурчхелой. Не могут люди так хлебосольно встречать поработителей. Видимо, далеко не проста и не однозначна фигура берика в народном представлении, да и наряд их свидетельствует об этом: чересчур он архаичен, слишком далеко уходит в прошлое, теряясь в символике ранних культов плодородия.

Черная козлиная или войлочная маска, накидки из овчины и другие детали наряда бериков — достаточно веские «улики», чтобы взгляд исследователя обратился ко временам Древнего Востока и эллинизма, к мистериям богов плодородия — к ритуалам Таммуза и Иштар в Месопотамии, Деметры и Диониса в Греции, Астарты и Адониса в Финикии, к весенним карнавалам народов Европы. Туда, где козлу и овце приписывалась огромная плодотворящая сила. Еще ощутимее станет связь между грузинским праздником и древними ритуалами, если мы познакомимся с описаниями берикаобы XVIII—XIX веков:

«...Но вот главные действующие лица избраны, теперь остается приготовить все необходимое для шествия и обрядов,— читаем в книге Джульетты Рухадзе «Грузинский народный праздник».— Чего только здесь нет: овечьи, бычьи, козьи шкуры и рога, маски из войлока, выдолбленных тыкв, бумаги и картона, высушенные свиные и козлиные головы, коровьи хвосты, пестрые тряпичные куклы и ленты ...колокольчики и бубенцы, уголь и хна, выкрашенные в красный цвет деревянные изображения фаллосов, а также фаллосы из берцовых костей или вылущенных кукурузных початков, флаги, факелы, пращи...»

Фото автора

Фаллический культ, черная козлиная маска, шкуры домашних животных — все эти атрибуты праздника должны были способствовать весеннему возрождению природы, вызывать божественную плодотворящую силу земли.

Кстати, козлиная маска играет и иную роль, в истории человеческой культуры. Козлоногие сатиры из свиты Диониса в черных масках или с вымазанными сажей лицами на эллинском празднике плодородия были и родоначальниками античного театра. Название «трагедия» пошло от слова «трагос» — так называли жертвенного козла. А от слова «комедия» след тянется, как считает академик Б. Рыбаков, к древнему медвежьему празднику белорусского Полесья — комоедицам. Звериная маска и вывороченная шкура всегда были атрибутами и обряда, и театра, причудливо родня жертвенный алтарь и подмостки.

И конечно же, хотя культ козла и поныне распространен в Грузии, берикаоба сегодня — это не столько обряд, не столько праздник возрождения природы, сколько театр, импровизированный театр масок, ведь неизменными остались лишь костюмы, общая канва действа, его ход и заданный финал, а все остальное, включая реплики персонажей, целиком перешло во власть актерских способностей и фантазии исполнителей. Впрочем, и сам состав действующих лиц сильно варьируется в зависимости от района Грузии, где играют берикаобу. В представлении могут участвовать невеста главного берика — Дедопали, берики — Татарин, Араб, Лезгин, Поп, Кум. Бывают похищение невесты, погоня, борьба на деревянных мечах и саблях, гибель берика и его воскрешение, сопровождающиеся счастливой свадьбой. Да и берики сами в разных местах, судя по описаниям, могли иметь не только козлиную родословную, а происходить также от медведей и даже волков; это невольно заставляет искать связь между словом «берик» и корнем «бэр», обозначающим медведя во множестве европейских языков.

А силы и находчивости здешним берикам не занимать. Вот на главной улице Патара Чаилури при большом стечении народа разыгралась настоящая баталия. На огромном оранжевом грузовике ввалилась в село еще одна ватага бериков-чужаков. Что тут было! Крики, визги, хлесткие удары плетей по железным бокам машины, лобовое стекло немедленно вымазали грязью, несмотря на отчаянное сопротивление пришельцев. Числом тех было даже поболее, чем «наших» бериков, но «наши» были крупные, крепкие мужики, а те, похоже, еще подростки.

Фото автора

С позором изгнав соперников со своей территории, гордые берики продолжали обход. С главной улицы им еще предстояло спуститься в овраг и обойти другой край села, а дело тем временем шло к полудню. На какое-то время пестрая компания выпала из поля зрения сельчан, и центр внимания переместился к качелям и площадке для борьбы. Теперь на борцовском ковре мерились силой уже не мальчишки, а рослые, мускулистые парни с рельефными бицепсами. Их ловкие молниеносные броски вызывали одобрительные возгласы зрителей. Толпа росла. Кто-то догадался подогнать старый ЗИЛ с открытым кузовом, и его вмиг облепили болельщики.

Вынырнув из глубокого оврага, берики с гиканьем и криками кинулись к качелям, с которых при виде грозной ватаги горохом посыпалась ребятня. Собственно, никакие это были не качели, а врытый в землю высокий деревянный столб, с вершины которого свешивалась пара конструкций с перекладиной для сиденья, и разогнавшись, можно было пролететь несколько кругов над землей. А можно было и раскрутить летящих с такой силой, что они взлетали едва ли не на высоту столба.

Несколько минут берики хозяйничали на качелях, которым явно отводилась какая-то своя магическая роль

в этом древнем действе, и вдруг шумно кинулись к борцовской арене. Покуражившись и там, они неожиданно принялись рукоятками своих хлыстов проводить бороздки по перемешанной с опилками земле: «сеять кукурузу». А Тахи-кабан тем временем портил всю их работу, разоряя «посевы». Заметив это, разгневанные берики принялись хлестать Тахи по толстой шкуре. В общей кутерьме парень, игравший кабана, незаметно выскользнул из своего наряда и смешался с толпой, а разгоряченные берики продолжали хлестать распростертую на земле шкуру. Поняв вдруг, что Тахи «убит», они принялись оплакивать его, а затем затянули песню: «Ты, кабан, родился в лесу около селения Акуру и тебя ждет там свинопас».

А дальше все происходило очень быстро. Не снимая масок, берики кинулись сквозь толпу к стоянке машин, где правнуков древних богов плодородия ожидала не какая-нибудь колесница, а исправный «рафик», готовый доставить их к вдохновителю и организатору сегодняшнего представления — Бидзине Джачвадзе. Там у Бидзины, некогда лучшего бе-рика села Патара Чаилури, их ждет славное угощение из подношений и даров односельчан. Все крестьяне в округе знают: чем веселей и радостнее пройдет пир бериков, тем богаче будет урожай в этом году. Ради этого умирал сегодня и бедный Тахи...

Грузинская ССР, село Патара Чаилури

Александр Миловский

Рубрика: Традиции
Просмотров: 6019