Радиограмма с пропавшего судна

01 января 1989 года, 00:00

Владимир Сидоренко — радист по профессии, воевал на Балтике, был связистом на торпедных катерах. Уже многие годы он работает с архивными документами, открывая читателям неизвестные эпизоды Великой Отечественной войны.

18 июня 1941 года на приемном радиоцентре Балтийского государственного морского пароходства в Ленинграде нарастало беспокойство. Молчали пять судов, прибывших в порты Германии. У причалов Штеттина, Данцига и Любека: «Хасан», «Волголес», «Магнитогорск», «Каганович», «Эльтон». С подходом к берегам Германии связь с советскими транспортами внезапно прекратилась. Ни одно судно не вышло из немецких портов и не дает о себе знать! А из Ленинграда согласно плану цепочкой, одно за другим идут все новые суда, груженные пшеницей. На пути в Германию пароход «Днестр». Только что вышли из Лениграда курсом на немецкие порты теплоход «Вторая пятилетка» и пароход «Луначарский». Заканчивают погрузку другие суда. В эфире по-прежнему слышны наши транспорты, идущие только на запад, только на запад, и ни одного советского судна на восток! Нашим судам встречаются лишь немецкие транспорта, плывущие на восток с войсками и зачехленной брезентом военной техникой. Фашисты через порты Финляндии подбираются к границам СССР. Германские суда исчезли из всех советских портов. Некоторые, не выгружаясь, повернули домой...

Данциг, 19 июня 41-го года. По окончании разгрузки пароход «Магнитогорск» готовился к выходу в Ленинград. На судно поднялся немецкий чиновник с красной повязкой на рукаве. Чиновник объявил: «Фарватер минирован англичанами, «Магнитогорск» задержать в порту». На судне этот немец не первый раз. Когда «Магнитогорск» еще только швартовался, он в сопровождении еще одного чиновника и солдата, вооруженного автоматом, уже стоял на стенке. Поднявшись на судно, он вызвал радиста и капитана, затем вдвоем с помощником опечатал рубильники включения радиостанции и выставил у дверей часового. «Кто включает функштатьон, будет строго наказать! Отвечайт за сохранность пломб капитан и радист! Невыполненный приказ — солдат стреляйт!»

В прошлый рейс «Магнитогорска» пленные французы и англичане, разгружавшие судно, предупреждали команду: «Скорей уходите и больше не возвращайтесь. Боши собираются воевать с вами». Несмотря на то, что у красного здания пароходства в Ленинграде об этом вполголоса рассказывали многие моряки, побывавшие в портах Германии, говорить открыто опасались, дабы не прослыть провокаторами и паникерами, к которым не было пощады.

Только за один рейс в Германию пароход «Хасан» встретил тридцать четыре немецких транспорта, следующих с войсками в Финляндию.

Капитан парохода «Днестр», вернувшийся из Швеции, зашел в политотдел пароходства сказать о своей тревоге. Шведы заявляют: «Вы не боитесь, что немецкие войска, которые длительное время копятся в Финляндии, как лавина, обрушатся на вас?» Начальник политотдела обозвал Богданова паникером, пригрозил арестовать. Наверное, говорил не от себя, а под давлением свыше. Ему это было известно давно. При попытке доложить выше ответили — паникер...

Команда «Магнитогорска» догадывалась: немцы задерживают выход умышленно. Капитан Савва Георгиевич Дальк решил сообщить в пароходство и предупредить другие суда о грозящей опасности. Однако с опечатанной радиостанцией и часовым у ее двери, не говоря уже о риске провала и жестокого наказания, сделать это было чрезвычайно сложно. На совещании в каюте капитана, где находились помощник по политической части и секретарь судовой партийной организации, радист Юрий Стасов предложил план операции.

...Матросы должны будут отвлечь часового от дверей радиорубки, а Стасов с готовыми и зачищенными проводами и инструментами заберется в рубку. Затем соединит запломбированные рубильники и включит коротковолновый передатчик на волне вечернего вызова Ленинградской радиостанции — 48 метров. Время включения передатчика должно быть приурочено к началу сеанса связи Ленинграда с судами в море. Перед работой приемником радист обязательно проверит точность установки волны передатчика. Проверка хотя и займет лишних полторы минуты, но она необходима. Во время пломбирования радиостанции немцы могли умышленно или неумышленно изменить волну излучения передатчика. Тогда планируемая операция окажется бессмысленной. Вместо Ленинграда и советских судов радиограмму примут только нацисты! Сообщение не должно включать ни кодовых позывных, ни названия судна, ни адреса, кому оно направлено. Но содержание его, переданное открытым текстом, должно быть однозначно понято вахтенным радистом Ленинграда и радистами советских судов в море. Почерк работы Юрия Стасова на ключе наши радисты знают, а вместо позывных он использует свое имя — Юра, которое также им известно. По этим признакам операторы приемного центра догадаются, кто и откуда передал радиограмму.

— Для соединения рубильников проводами вам не потребуется помощь механиков? — спросил капитан.

— Нет,— ответил Стасов.— Если фашисты застанут в рубке меня одного или передачу запеленгуют и расшифруют, вину возьму на себя. В противном случае они обвинят в заговоре всю команду. Единственная моя просьба к механикам — поддерживать нормальное напряжение судового электрогенератора во время передачи.

«Справится»,— решил капитан, глядя на интеллигентное волевое лицо радиста. Капитану было известно о высокой его квалификации.

Перед началом операции капитан Дальк спустился в машинное отделение. На вахте стоял студент-практикант из Ленинградского института инженеров водного транспорта Николай Тульский — сын капитана знаменитого ледокола «Ермак».

— Сейчас включишь рубильник на радиостанцию. Стасов играет в шахматы по радио. Торопится передать ответный ход,— улыбнулся капитан.— Я буду на мостике. Услышишь свисток по переговорной трубе — ток на рацию вырубай немедленно. Во время работы радиста напряжение держи точно.

Заметив капитана на мостике, матросы завели разговор с немецким часовым. Расспрашивали о жизни в Германии, а потом принесли гитару... Матросы расположились так, чтобы часовой, который подошел к ним, не видел дверей радиорубки. Стасов с проводами и инструментом мигом проник в рубку. Как он и подозревал, настройка волны излучения передатчика оказалась сдвинутой в сторону волн немецких радиостанций. Перестройка частоты заняла не полторы, а две минуты.

Через несколько минут ребята разошлись, а часовой снова стоял у дверей радиостанции. Оставалось неясным: был ли он действительно обманут или догадался, что его умышленно отвлекали, и делал вид, будто ничего не происходит.

Вахтенный радист радиоцентра в Ленинграде принял странное сообщение неизвестной радиостанции. Вначале она несколько раз передала трехзначные позывные «ЮРА, ЮРА...». Затем радист открытым текстом отстучал: «Нас задержали! Из порта не выпускают! Чинят насилие! Не посылайте других судов! ЮРА, ЮРА... В Наркоминдел Советского Союза. В немецких портах задержаны советские суда! Насилие! Протестуем! ЮРА, ЮРА...»

На приемном радиоцентре по почерку работы на ключе и позывным «ЮРА» догадались: передавал радист парохода «Магнитогорск» Юрий Стасов. Сообщение Стасова приняли также на кораблях и радиоцентре Краснознаменного Балтийского флота.

В ночь на 19 июня радиограмму с «Магнитогорска» пароходство отрепетовало в Москву. Политотдел БГМП немедленно связался с заместителем наркома морского флота. «Сохраняйте спокойствие, ждите указаний»,— последовал ответ. Утром 20 июня пароходство обратилось к секретарю Ленинградского обкома партии А. А. Кузнецову. Он посоветовал, какие меры на всякий случай принять. «А тем временем,— говорил он,— вопрос, очевидно, решится в Москве».

Теплоход «Вторая пятилетка» и пароход «Луначарский», вышедшие за пароходом «Днестр» в Германию, утром 20 июня передали радиограммы в пароходство, что экипажи их судов объявили свои рейсы стахановскими и обязались на пять часов раньше срока прибыть в порты назначения.

Спустя два часа «Вторая пятилетка» встретила большой немецкий транспорт, идущий на восток. Солдаты на палубе смеялись и что-то кричали...

В Ленинградском порту суда в Германию грузились круглые сутки. Работники порта взяли обязательство: каждый транспорт загружать зерном на четыре часа раньше намеченного срока.

Днем 20 июня Балтийское пароходство направило шифрованные радиограммы теплоходу «Вторая пятилетка» и пароходу «Луначарский»: «Замедлите ход. Держитесь южного берега Финского залива, будьте готовыми зайти в советские порты Ригу, Таллин или в бухты Моонзунда».

Пароход «Днестр» приближался к берегам Германии, назад его не повернули.

К утру 21 июня никаких официальных распоряжений от Народного комиссариата морского флота в Ленинград не поступило. С согласия Ленинградского областного комитета партии в пароходстве приняли решение «Вторую пятилетку» по радио повернуть в Ригу, а пароход «Луначарский» в Ленинград. Выход других судов в Германию отменили.

Пароход «Днестр» продолжал двигаться в Штеттин, повернуть его назад время еще было...

Вечером 21 июня пораженные советские моряки увидели входивший в порт Штеттина еще один советский пароход. Это был «Днестр» с тремя с половиной тысячами тонн отборного зерна — ответ на мольбу радиста «Магнитогорска»: «Не посылайте больше судов в Германию».

Страх ослушаться приказа свыше не позволил ни руководству пароходства, ни Народному комиссариату морского флота вернуть судно в Ленинград. Сколько тысяч жизней можно было спасти в блокаду, до которой оставалось 73 дня, только пшеницей одно судна, а таких судов был не один десяток...

Приход «Днестра» подтвердил опасения капитанов задержанных судов о лживости заявлений администрации порта, будто фарватер минирован англичанами и непроходим.

21 июня, суббота. Весь день в пароходстве прошел в тревоге. По радио как будто ничего не происходило. Москва передавала обычную программу. Из Народного комиссариата морского флота никаких распоряжений по-прежнему не поступало.

22 июня в 3 часа 30 минут утра с парохода «Луга», возвращавшегося с Ханко в Ленинград, от капитана В. М. Миронова получена радиограмма: «Судно обстреляли немецкие самолеты. Имею около 20 пробоин. Ранен вахтенный помощник С. И. Клеменов».

В 3 часа 34 минуты 22 июня сигнальщик рейдового поста Кронштадт и поста маяка Толбухин обнаружил четыре немецких самолета типа «Хейнкель-111». Самолеты сбросили мины на Большой Кронштадтский рейд и, сопровождаемые огнем зенитных батарей, скрылись.

Эстонский товаро-пассажирский пароход «Рухну», вышедший ночью из Ленинграда, подорвался на магнитной мине у входа в открытую часть Морского канала. Лоцман Ф. А. Трофимов сообразил: «Если судно утонет в канале, вход в Ленинградский порт будет закрыт». Трофимов успел повернуть погибавший пароход из зоны канала. Морской путь в Ленинград остался свободным. Вслед за этим радист латвийского парохода «Гайсма» успел передать радиограмму капитана Николая Георгиевича Дувэ из Ирбенского пролива: «Судно атаковано самолетами, торпедировано немецкими катерами. «Гайсма» тонет! Прощайте!»

22 июня на рассвете германское правительство объявило войну Советскому Союзу...

22 июня в 6 часов утра из динамиков, установленных в портах Штеттина, Данцига и Любека, где стоят советские суда, несется истеричная речь Гитлера. Через полчаса на судах хозяйничают эсэсовские отряды. Срывают флаги, громят продовольственные склады, рассовывают по карманам личные вещи моряков.

22 июня, 8 часов утра. По-прежнему никаких официальных распоряжений от Народного комиссариата морского флота не поступает. В пароходстве включены все приемники. Москва передает обычную воскресную программу. О войне ни слова. В пароходстве издан приказ «О немедленной готовности судов и экипажей». Моряки спрашивают:

— Война?

— Нет,— отвечают представители пароходства,— пробная мобилизация...

22 июня, полдень. По радио передано сообщение правительства СССР о вероломном нападении гитлеровской Германии на Советский Союз.

23 июня, 5 часов утра. Спустя более суток после начала войны на море и более четырех суток после передачи радиограммы с «Магнитогорска» Народный комиссариат морского флота передал, чтобы все суда, находящиеся в южной части Балтийского моря, зашли в ближайшие порты Советского Союза.

Из-за запоздалого приказа, не считая потопленных гитлеровцами транспортов, Германия задержала 32 советских судна различных пароходств с грузом и экипажами, общей численностью около 900 человек. Многие из них погибли в фашистских концлагерях...

Команда «Магнитогорска» знала о тайной радиограмме радиста Стасова, но среди моряков предателей не было.

9 июля 1945 года оставшиеся в живых прибыли в Ленинград. Среди них и Юрий Стасов. Начались изнурительные допросы: как и почему был интернирован? Чем занимался в лагере и тюрьме? Были ли там знакомые?

Вернуться в пароходство и пойти в загранку с «каиновой» отметкой в анкете «был интернирован» не разрешали. Коммунистов исключили из партии с мотивировкой: «За неуплату членских взносов и длительный отрыв от работы партийной организации». Партбилеты им вернули лишь в пятидесятых годах, после XX съезда партии...

Владимир Сидоренко

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 6615