Как Панакакири стал Йеко

01 декабря 1988 года, 00:00

Фото автора

На специальной карте для летчиков эти места раскрашены в два цвета: желтый и ядовито-желтый. Желтый обозначает недружелюбные племена индейцев. Ядовито-желтый — племена враждебные. Марк Плоткин, молодой американский этноботаник, разглядывая эту карту, слегка оробел.

— А какая разница между враждебными и недружелюбными индейцами? — спросил Плоткин пилота небольшого самолета, несшего его в суринамскую сельву, к северной границе Бразилии.

— Разница? Существенная. Одни продырявят тебя сразу же, а другие сперва зададут пару вопросов и только потом...

— ...продырявят?

Пилот промолчал. Самолет шел на посадку в намеченном районе возле реки Сипалиуни. Плоткин обреченно собирал свое снаряжение: рюкзак, две огромные бутылки формальдегида, пачку газет, чтобы прокладывать гербарий.

Самолет замер у края зарослей.

— Одно тебе посоветую,— сказал пилот на прощание,— держись подальше от женщин, здешние мужчины не любят развязных молодых людей. Вернусь за тобой через два месяца.

Едва самолет скрылся, Плоткин очутился в тесном кольце воинов племени тайрио. В их волосах, лоснящихся от пальмового масла, грозно покачивались пучки перьев ястребов-гарпий. В мускулистых руках — копья и луки с отравленными, как справедливо предположил Плоткин, стрелами. Над красными набедренными повязками воинов мирно круглились животы (даже у юношей-тайрио сказывается пристрастие к маниоковому пиву), но молодому американцу было не до смеха...

В Вашингтоне Плоткин руководит секцией растений Мирового фонда охраны природы и, разумеется, не знает недостатка в нужных книгах. Но он решил обратиться не к почтенным профессорам, а к людям в набедренных повязках. Ведь главная тема его исследований — знания первобытных народов о лечебных свойствах растений. А суринамская пословица не зря гласит — «На буси инги сабе ала сани» — «Индеец в лесу знает все». (Пословица приведена на суринамском «эсперанто» — смеси голландских, английских, испанских и индейских слов.)

Влажные тропические леса могут исчезнуть к концу нашего века. Не секрет, что обремененные долгами латиноамериканские страны, с их миллионами голодающих, сводят эти леса под пашни и заводы, поэтому ученые ищут способы превратить абстрактную для жителей тропиков проблему сохранения лесов в конкретную, сегодняшнюю задачу: лес должен давать пищу, масла, натуральный каучук и множество других ценных продуктов.

У Плоткина свой подход: половина всех земных растений произрастает во влажных тропических лесах, многие до сих пор неизвестны науке, а известные — малоизучены. Но ведь это Эльдорадо для фармакологии и фармацевтики! Вырвать секреты у леса, производить новейшие лекарства для всего мира. В этом он видит путь укрепления экономики латиноамериканских стран.

...Но в момент приземления в суринамской сельве надежда латиноамериканской экономики в лице ботаника Плоткина висела на волоске — ей угрожали отравленные стрелы тайрио... Тут воин самого свирепого вида расхохотался, указывая соплеменникам на бороду пришельца. Остальные тоже засмеялись: ну и нелепость! Волосы на подбородке! Но все же ему позволили войти в селение, повесить гамак в пустующей хижине, угостили маниоковым пивом.

Пришельца окрестили «панакакири» — «чужак». Через несколько дней к нему начали привыкать. Он оказался безобидным, не отказывался от нормальной человеческой пищи — жареных личинок, мяса лесных грызунов, змей, пекари — дикой свиньи.

Но заветной целью Плоткина было войти в доверие к знахарям. Между тем четверка суровых стариков смотрела на него с угрюмой подозрительностью.

Наконец Плоткин упросил одного из знахарей пойти с ним в лес. Это стоило многих трудов. Но напрасно ученый праздновал победу. Прогулка проходила скучно — старик предпочитал отмалчиваться... Плоткин не вытерпел и принялся самолично поучать знахаря:

— Вот эту травку,— показывал он,— белые люди употребляют для лечения переломов.

Старик помалкивал.

— А вот этот корень помогает при растяжениях.

Старик, знай себе, шагал вперед.

— А вот этой штукой мы лечим ушные заболевания...

Эта была чистая провокация. Доктор Плоткин безудержно врал: все эти растения он видел впервые в жизни.

Наконец знахарь не выдержал:

— Я подозревал, что белые — невежественные люди! Но я даже не думал, что они знают так мало! В моем племени любой недоумок слышал, что «эта штука» лечит не уши, а нарывы на руках. А корень, который мы только что видели, останавливает кровь!

— Ладно, а что же вы используете для лечения ушной боли?

— Вот видишь мох под деревом?..

Через несколько дней Плоткин отбросил хитрости: знахари обо всем догадались, однако разглядели и то, что он любит лес, много знает.

Теперь молодой ученый днями просиживал в беседах со старцами, часов по пять-шесть бродил с ними по лесу. Их сопровождали два-три мальчика, которые легко карабкались на тридцатиметровые стволы, чтобы достать для Панакакири нужный ему цветок. Позже американец вспоминал: «Толковать с индейским знахарем о травах все равно что судачить с футбольным болельщиком об успехах его любимой команды. Говори хоть от зари до зари!»

Вечером Плоткин разбирал находки, высушивал их под спудом между газетами, пропитывал формальдегидом. В затруднительных случаях, когда и колдуны не в силах были определить найденное растение, сбегалось на совет полплемени. Гвалт, спор, воспоминания — нет-нет да обронит кто-то бесценную информацию, всплывет в чьей-то памяти давно слышанное. Как приготовить снадобья? Как сделать целебный сбор? Варить ли корень, прикладывать ли к коже, измельчать ли, заваривать кипятком? Почти на все вопросы в коллективной памяти находился ответ...

За два месяца Плоткин собрал 239 видов растений, что применяют тайрио и их соседи ваи-ваи и вайана, как средства от тысячи болячек и хворей. От зубной боли и колик, от сердечного приступа и облысения...

Панакакири и самого не раз успешно лечили: соком одного дерева — от кожных воспалений, корешком другого — от осиных укусов. Тайрио научили его готовить яды для наконечников стрел и смешивать их с разными сортами дикого перца. Среди сведений, привезенных ботаником в Вашингтон, особо ценными оказались именно эти яды — на их основе готовится препарат для расслабления мышц во время хирургических операций.

Свою «суринамскую диссертацию» Плоткин посвятил двум своим учителям — профессору Гарвардского университета и старейшему знахарю племени тайрио... «...в надежде, что его искусство и дальше будет переходить из рода в род». Сбудется ли пожелание?

Перед расставанием во время праздника к хижине Плоткина пришли старейшины племени.

— Ты проводишь все свое время в лесу, как мы. Ты знаешь его, как мы. Теперь ты больше не панакакири. Ты «йеко» — «брат»!

На его лице соком генипы нанесли лиловые полосы, на голову водрузили пучки перьев ястреба-гарпии...

Вечером, умываясь, Плоткин обнаружил, что у сока генипы есть одна особенность — он не смывается! И многие недели, уже в Штатах, молодой ученый замечал на улице удивленные взгляды прохожих. Даже первые научные доклады читал перед коллегами в экзотическом, но достойном знатока шаманских лесных снадобий, виде.

Лиловые метки на лице, конечно, выцвели и смылись, а в памяти остались воспоминания о людях тайрио, гостеприимных индейцах, земли которых так несправедливо помечены на карте для летчиков желтым цветом.

По материалам зарубежной печати подготовил В. Задорожкый

Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 4811